Читать книгу 📗 Офицер строгого режима (СИ) - Тимофеева Ольга Вячеславовна

Пока ноут загрузится, на автомате поворачиваю голову в сторону ее окон.

Темно.

Нет, не совсем. Шторы закрыты, но между ними сочится тонкая полоска света.

Не спит.

Что вот она делает?

Стоит? Сидит? Лежит? Переодевается?

Мммм…

Представляю, как надевает какой-то шелковый халатик и ночнушку. И такая в этом шелке соблазнительная, что ухватил бы и… И нельзя.

Твою мать.

Мужчина.

Конечно. С хера ли “такая” будет одна.

Любовник? Возможно.

Я не обыскивал квартиру, но мужиком там не пахло.

Приходит и уходит?

Приходит и уходит? Или она сама к нему ездит?

Коллега, может? Кто-то из центра? Врач? Инструктор? Эти массажисты, реабилитологи, тренеры - половина друг другу мышцы щупает и потом делает вид, что это лечебный процесс.

Хмм.

Ещё слежку за ней устрой, Муромов. Полный пиздец.

Не хватало окончательно скатиться.

Перебор. Осознаю.

Но мне, сука, надо разобраться, какого черта меня бортанули.

Причем ответила же сначала.

А потом как будто вспомнила про кого-то.

Какого черта тогда ее забота эта? Губы, тейпы, мороженое. Я ей кто? Мужик или ресурс для спасения сына?

А тут не прикрывать надо. Тут ремень бы не помешал. И нормальная мужская компания, чтобы парень взял правильный жизненный ориентир.

Достаю снова папку с ее досье.

Нечестно. Знаю. Но… где мне ещё взять на нее инфу?

Листаю.

Разведена.

Сын.

Место работы.

Адрес.

Образование.

Кредиты.

Штрафы.

Ничего.

Мужика там нет.

Да и странно было бы, если бы там были указаны все партнеры. Полиция бы точно тронулась.

Хотя мне бы сейчас не помешала приписка, что “проживает с сыном, цветами, болонкой и периодически встречается с каким-то хреном”.

Жаль.

Надо бы предложить новую графу.

Ну что, станет несвободная женщина вот так вести себя? С поцелуями, конечно, не лезла, но знаки-то были. Тейпы эти полвечера на меня клеила. Перетрогала всего. Потом ещё губу лечила.

Нам же много не надо. Улыбнулась, коснулась - и все уже. Мужик готов.

Я привык, что если женщина не хочет - она не отвечает и дистанцию держит.

А тут в рот дышит и прижимается, пока сознание впало в кому на пару секунд.

Блядь.

Вот что теперь думать?

Сбоку тихий топот ног.

Граф входит в комнату и ложится у двери на свой коврик. Кладет голову на лапы.

У него сегодня личная жизнь тоже не задалась.

Ему тоже прием так себе устроили. Мелкая эта сначала дразнит, потом гавкает, потом орет. Потом лежит на кровати, как королева. А он сидит рядом, как идиот, и смотрит.

Чем-то мы с ним даже похожи.

- А знаешь что, Граф? Давай мы с тобой спать.

Хлопаю крышкой ноутбука и вырубаю свет.

Настроения даже подтягиваться сегодня нет.

Ложусь.

В окно смотрю. Света между шторами уже нет.

Проверяю телефон.

Чтобы что?

Сам не знаю, что жду увидеть.

Что там за Кощей, блин, завелся, и мешает мне?

- А может, ну их? - говорю вслух Графу. - У меня, что ли, забот мало? Дочь, работа новая. Мне ещё чужая женщина с каким-то мужиком зачем?

Незачем.

Вообще незачем.

Сука. Не клеится что-то.

Если мужчина есть, то почему его нет дома вечером, когда у неё сын такое творит? Почему она одна? Почему я сижу у неё на кухне и воспитываю ее сына, а не он? И Василиса, между прочим, и не отказывалась.

Как и не отказывалась прогуляться со мной, говорить, приглашать к себе.

Что за мужик такой, которому все равно, где и с кем ночью ходит женщина, которую он называет своей?

Вопрос: есть ли он вообще?

Если мужчина есть - где он, когда у неё все горит?

Или это не мужчина. А так… Название для пустого места.

Ну или сказала, чтобы отшить.

Так, блядь, меня отшить ещё надо постараться.

Поднимаюсь и иду к окну.

Шторы у меня так и не заказаны.

Молодец, Муромов.

Весь противоположный дом на тебя смотрит, можно сказать, а тебе надо, чтобы смотрели из определенного окна, где уже нет света.

Вот же вечер выдался, твою мать.

Даже не знаю, что лучше было бы.

Не ходить? Все равно бы сына искала, позвонила мне.

Хотя не факт.

Может, ему позвонила бы.

Надо последить за ней, когда меня нет дома, что у неё там происходит?

Включаю свет.

- Мммм… - зевает Граф и открывает глаза.

- Спи.

Достаю коробку с разными штучками. Чего только у меня нет тут. Даже наручники.

Хм…

Сглатываю и убираю их.

Нахожу маленькую портативную камеру. У неё ставить без разрешения нельзя. А у себя можно. Что я там в окно увижу, конечно, может, и ничего.

Раздражает все.

Ее “Илья Романович” раздражает.

Ее “у меня есть мужчина” раздражает.

Ее руки на моей губе раздражают.

Ее пальцы на моем плече раздражают.

Ее запах в моей квартире до сих пор где-то стоит и раздражает особенно.

Можно было бы проследить.

Кручу в руках камеру.

Не следить, а просто узнать. Разница вроде есть.

Хотел бы я, чтобы меня вот так кто-то снимал и проверял?

Нет.

Вздыхаю и убираю камеру назад.

Сажусь на край кровати.

Но если честно, то она мне понравилась.

Не просто захотел.

Захотел - было бы проще. Захотел, снял напряжение, пошел дальше.

Нет, эта, блин, понравилась.

А с хера ли я должен кому-то уступать?

Пока кольца нет - вопрос открыт.

Это не благородный турнир, где первый воткнул флажок и все остальные разошлись. Кто он вообще такой, этот первый?

Если он есть.

А если есть - пусть появится.

Интересно даже посмотреть.

С какого черта я должен кому-то уступать только потому, что Василиса, задыхаясь после поцелуя, вспомнила про “мужчину”?

Его тут нет, когда у неё проблемы.

А то получается, как проблемы решать, так я. А дальше: “У меня мужчина, ты не так понял”.

Ладно.

Придешь ты ко мне завтра!

Ложусь на кровать и улыбаюсь сам себе.

Губа болит и тянет. Плечо гудит.

Мне бы сейчас массаж.…

- Спокойной ночи, Василиса Ярославовна. Завтра проведем глубокое исследование того, что у вас за мужчина.

 Глава 21

Бегу на утреннее совещание.

Не выспалась вообще. Капец. Сначала Чайка скулила и не могла улечься. И я надеюсь, что не из-за этого кобеля с графским титулом.

Потому что я все понимаю, у животных нет предрассудков. Но, блин, где она и где он? Слон и моська.

Только собачьей драмы мне сейчас не хватало.

Потом, когда она все же улеглась, я не могла уже улечься.

Все этот поцелуй с Муромовым на губах.

Я что, как будто-то какие-то намеки давала? Он попросил полечить плечо, я полечила. Губа… ну странно же не помочь человеку с разбитой губой. Да? Что мне, смотреть, как у него губа кровит, и принципиально не трогать?

Врач в работе вообще бесполое существо. Мне что мужчину лечить, что женщину. Тем более мне, я же руками работаю. Через мои руки каждый день проходят мужчины, женщины, подростки, старики. И что теперь?

И что теперь, каждый пациент после тейпа полезет целоваться?

Хотя Илья Романович, конечно, не каждый.

Потому что не каждый умеет так подтягиваться и не у каждого такая задница.

Ох, мамочки.

И так неправильно, потому что…

Потому что у меня входящий.

Иван.

Сбрасываю.

Это надолго, а мне некогда.

Иван - та сторона моей жизни, о которой даже сын не знает.

Я уже немного устала от этого. Но и отказаться вроде не хочу. Привыкла.

Сажусь рядом с Ларисой. Она протягивает мне стаканчик с кофе.

Моя спасительница. Чудо, что я вообще обратила тогда внимание на плачущую в больнице девушку, которой отказали в работе. Способная оказалась. Пусть не врач, но сумела-таки совместить медицинское образование с продвижением так, что о нас теперь знают все.