Читать книгу 📗 Измена. Ошибка, которую нельзя простить (СИ) - Царская Анна

Слишком поздно. Слишком чертовски поздно.

- Да, слышала. Внимательно слушала ту часть, где ты обсуждаешь нашу семейную жизнь с любовницей.

- Полина, хватит. Не при ней. - Ростислав от злости сжимает челюсти.

- А когда мне можно говорить о наших проблемах? Дома ты вечно занят, на людях, нужно изображать идеальную семью. Может быть, квартира твоей любовницы самое подходящее место?

- Она не моя любовница.

- Ну конечно. - Соглашаюсь с горькой усмешкой. - Забыла. Она твой "хороший друг", просто Зайка с работы.

Света, которая до этого молчала, вдруг взрывается:

- Хватит! - Кричит она, её лицо искажено злостью. - Хватит делать из себя жертву! Ты сама во всём виновата.

Что-то во мне ломается. Не от её слов, а оттого, что в них есть доля правды.

- Света. - Голос Ростислава звучит как удар жёсткого хлыста. - Заткнись.

- Нет! - Она не останавливается. - Пусть знает правду! Ты думаешь, он не рассказывал мне, как ты его игнорируешь? Как делаешь вид, что его нет?

- Света, я сказал, заткнись. Если не закроешь своё грязный рот, сам тебя заткну. - Ростислав подходит к ней вплотную, его голос становится опасно тихим.

- Пусть говорит. - Вмешиваюсь. - Пусть расскажет всё, что ты ей рассказывал про меня.

Мне почти всё равно. Почти.

- Да! - Света поворачивается ко мне, её глаза горят злобой. - Хочешь знать правду? Он приходил ко мне, потому что дома его никто не ждал! Потому что ты превратилась в ледяную статую, которая только умеет упрекать и критиковать!

- Света! - Ростислав хватает её за руку. - Немедленно прекрати.

- Отпусти меня! - Она вырывается. - Я устала молчать! Устала смотреть, как эта... эта принцесса изображает страдалицу!

- Ещё одно слово, и ты вылетишь из компании сегодня же.

Света замирает, но в её взгляде всё ещё пылает ненависть.

- Полина. - Ростислав поворачивается ко мне, его лицо напряжено. - Поедем. Поговорим дома.

- Нет, не поеду с тобой никуда.

- Что значит нет?

- Это значит, что я устала, Ростислав. Устала от вранья, от недомолвок, оттого, что меня обсуждают за моей спиной.

- Я никого не обманывал...

- Правда? - Я достаю телефон. - Тогда, что это. - Обвожу рукой вокруг. - Как давно ты снимаешь квартиру?

- Эта служебная квартира предназначена для сотрудников. - Он начинает терять терпение.

- Ничего? - Света вдруг смеётся истерично. - Ростислав, неужели ты думаешь, что она поверит? После всех тех ночей, когда...

- Заткнись. - Рычит он, поворачиваясь к ней. - Заткнись, или клянусь, ты пожалеешь.

В его голосе столько холодной ярости, что Света отступает.

- Полина. - Он снова обращается ко мне, пытаясь взять себя в руки. - Да, я приезжал сюда. Да, мы говорили.

- Значит у вас были дружеские посиделки? Обсуждали погоду и пили чай?

- Мне нужно было место, где можно побыть одному, подумать. У меня сложная работа, иногда нуждаюсь в тишине и покое.

- Ах вот как. Значит, я виновата. Я довела тебя до того, что пришлось искать убежище.

- Я такого не говорил...

- Говорил. Может, не мне, но говорил. - Киваю в сторону Светы. - И довольно красноречиво, судя по её словам.

Ростислав сжимает кулаки, его лицо мрачнеет.

- Полина, я последний раз говорю, поехали домой. Разберёмся там.

- Нет.

Направляюсь к выходу, но Ростислав преграждает мне путь.

- Мы не закончили разговор.

- Закончили. По крайней мере, на сегодня.

И это правда. Мне нужно понять, что я чувствую. Любовь? Ненависть? Или просто пустоту, чтобы двигаться дальше.

- Полина...

- Отойди, Ростислав.

Мы смотрим друг на друга несколько секунд. В его глазах читается борьба - желание настоять на своём и понимание, что сейчас лучше отступить.

Наконец, он отходит в сторону.

- Хорошо, но завтра мы поговорим.

Останавливаюсь у журнального столика. Медленно снимаю с пальца обручальное кольцо, его он надел мне клявшись в верности в день нашей свадьбы. Оно холодное на ощупь, как и всё, что происходило между нами последние годы.

Сердце разрывается на части, но я знаю - это необходимо.

Кольцо звенит, падая на стеклянную поверхность столика.

- Поздравляю, Света. Он твой.

- Полина! Ты не можешь просто взять и уйти!

Оборачиваюсь и смотрю на него, на этого человека, которого когда-то любила больше жизни.

- Могу. И ухожу.

И выхожу из квартиры.

В лифте, спускаясь вниз, я вдруг понимаю, что руки больше не дрожат. Впервые за много лет я сказала Ростиславу нет. И не сломалась.

Вот теперь это начало конца нашего брака.

Глава 20

Ключи дрожат в моих руках, когда открываю дверь. В квартире очень тихо, уже половина одиннадцатого вечера, но я знаю - мама не спит. Никогда не ложится, пока не убедится, что все дома и в безопасности. Даже сейчас, когда я временно у неё живу.

- Поля? - Удивлённый голос мамы доносится из кухни. - Что случилось?

Я стою в прихожей и не могу сдвинуться с места. Вот теперь, когда всё кончено, когда я больше не должна притворяться сильной, ноги подкашиваются. Сумочка падает на пол с глухим стуком.

Мама, увидев меня, замирает.

- Боже мой, что он сделал?

Беззвучно шевелю губами.

И всё.

Эмоции рвутся наружу. Меня прорывает словно плотину. Нет сил сдерживать слёзы.

Я рыдаю, плачу, как не плакала уже много лет. Как плакала в детстве, когда разбивала коленку или когда моя первая любовь разбила мне сердце. Слёзы текут ручьём, и я даже не пытаюсь их останавливать.

Каждая слеза - это капля боли, которую я так долго носила в себе. Они обжигают щёки, смешиваются с дрожью губ и прерывистым дыханием. Мне не хватает воздуха, горло сжато спазмом, но я не сопротивляюсь, потому что наконец-то можно. Можно не сжимать зубы, не прятать слёзы в подушку, не притворяться сильной.

Мама обнимает меня, и я понимаю, как же сильно соскучилась по её объятиям, по чувству безопасности. Её объятия крепки, как будто боится, что я рассыплюсь на части. Она мягко гладит мою спину, и от этого я плачу ещё сильнее, потому что это и есть та самая нежность, которой мне так не хватало. Снова чувствую себя маленькой девочкой, которой больно, но которая знает, что её боль важна. Мама принимает меня именно такой, какая я есть, сломанной, неидеальной, живой. И от этого в груди разливается тепло, смешиваясь с болью, но постепенно побеждая её.

- Тише, солнышко. Всё будет хорошо.

Она меня успокаивает, но ничего уже не будет хорошо.

Мы идём на кухню. Молча наливает чай с мятой. Ставит передо мной чашку чая.

- Где Кристина?

- Спит. Не волнуйся, она нас не услышит. - Мама садится напротив. - Рассказывай.

И я рассказываю. Иногда речь получается бессвязной, но я говорю всё, что есть на душе. Выговариваю всю боль, изливаю душу самому близкому человеку.

Мама слушает молча. Время от времени передвигает по столу солонку, сахарницу, поправляет салфетки - старая привычка, которую я помню с детства. Когда ей тяжело, она всегда что-то перебирает руками.

И чем больше я говорю, тем легче становится. Будто камень, годами давивший на грудь, потихоньку крошится, превращаясь в песок. И уже не задыхаюсь. Боль, конечно, не исчезла, но хотя бы могу дышать.

- Я была такой дурой.

- Не говори так. - Мама берёт мою руку. - Ты доверяла мужу. В этом нет ничего плохого.

- Но почему он так поступил? Мужчина, мой муж, предал меня, ещё и не раскаивается, а меня во всём винит.

Слова снова застревают в горле.

- Может, он прав, и я во всём виновата. - Продолжаю, вытирая нос бумажной салфеткой. - Я действительно стала холодной. Перестала быть внимательной. Может…

- Полина. Хватит. Не ты виновата в том, что он завёл эти отношения.

- Как говорят, в измене виноваты оба.

Мама молчит, поправляет скатерть. Разглаживает невидимые складки.