Читать книгу 📗 "Снова моя (СИ) - Дюжева Маргарита"

Приятно, когда тебя защищают, но… в этот раз защита опоздала.

Удар в висок, такой острый, что перед глазами заплясали кровавые круги. Меня затошнило и вывернуло наизнанку от нестерпимой боли.

За миг до того, как тьма накинулась и поглотила меня, я узнала смеющуюся мерзавку. И вспомнила.

Это не мать Влада.

Это та женщина, ради которой муж меня предал.

Глава 10

Смирение никогда не было моей сильной стороной. Я привык брать, прогибать, заставлять других делать так, как надо мне. Так как я хочу.

Но сейчас все мои «хочу» и «надо» разбиваются о каменную стену реальности.

Вселенной похер на мои привычки, у нее свои правила игры.

Я в машине. В самой что ни на есть жопе мира, возле парка. И я приехал сюда не для того, чтобы гулять или кормить и без того разожравшихся уток.

Я приехал, потому что не могу иначе. Потому что невыносимо. Потому что каждый день меня выворачивает наизнанку от собственного бессилия. От невозможности исправить ситуацию и переломить ее в свою сторону.

Я приехал сюда, чтобы увидеть ее. Знал, что она там, бродит где-то по дорожкам с молодым парнем, который смотрит на нее, как щенок на сахарную косточку. Улыбается ему так, как раньше улыбалась только мне. Смеется.

От одной мысли, что сучонок смел держать ее за руку, во мне просыпалось желание убивать.

Никто не имел права ее трогать. Никто.

Даже я…

Несмотря на то, что внутри все кипело, я продолжал сидеть в машине, слово цепной пес. Выходить — нельзя, потому что тогда я пойду следом за ними. Увижу, как держатся за руки, и сорвусь.

Нельзя.

Закрыв глаза, я откинулся на спинку сиденья. В голове шум и сотни обрывочных мыслей, в груди черт знает что. Смесь ярости, ревности и отчаяния.

Желание закинуть ее на плечо и унести в свое логово, боролось с пониманием, что это путь в никуда, что привычными методами я сделаю только хуже. А я не имел права на хуже, достаточно того, что по моей вине все стало таким, как сейчас.

Поэтому не оставалось ничего иного, кроме как сидеть, ждать, изнывая от собственной беспомощности.

Пытка смирением. Не иначе.

Когда открыл глаза, сразу увидел их. Высокого спортивного парня в широких джинсах и толстовке, и ее. Все такую же хрупкую, как и прежде, но другую.

Больше не было длинных волос, которые я так любил. Новая Ксю предпочитала длину чуть ниже плеч. Не было привычного стиля в одежде.

Но хуже всего то, что не было узнавания.

Она прошла мимо моей машины, в которой прежде ездила сотню раз, но даже бровью не повела. Вместо этого окинула негодующим взглядом и сказала:

— Понапокупают прав, а людям потом пройти негде.

Я не выдержал. Опустил окно, чтобы посмотреть на нее вживую, без стекла, тонировки и преград. Посмотреть в глаза, в надежде что там появятся отголоски прежних чувств.

Ну же, Ксю…

Давай.

Она посмотрела на меня как на чужого, без тени улыбки и холодно произнесла:

— Парковаться нужно на специально отведенных для этого местах.

Я смолчал.

Да и что сказать? Слова в нашей ситуации бесполезны.

Мне оставалось только наблюдать, как они уходят, как этот недотепа снова смел брать ее за раку, а она доверчиво льнула к нему.

Руль жалобно затрещал в моих руках.

К черту смирение.

Я сорвал машину с места, на ходу набирая номер Ольги.

Она, как всегда, ответила настороженным:

— Да, Тимур?

— Присылай Ксению завтра ко мне. Скажи про собеседование, как и договаривались.

Она растерялась. Громко вдохнула, а потом с надрывом произнесла:

— Еще слишком рано.

— Я достаточно ждал.

— Ей снова станет плохо, если она тебя увидит.

— Она только что меня видела.

Женщина испуганно охнула в трубку:

— И что?

— И ничего!

Это «ничего» убивало больше всего на свете. Лучше бы она кричала, била меня в грудь, обзывая громкими словами. Лучше бы говорила, что ненавидит, чем вот так. словно с чужим.

— Завтра жду ее, — Я проехал мимо сладкой парочки, с трудом заставив себя не смотреть.

Все. Хватит. Нагулялись. Пора завязывать с этим фарсом.

Ксения моя. Даже если не помнит об этом.

— Она не поедет. Слишком далеко и неудобно.

— Придумай что-нибудь. Иначе я сам начну действовать, и будет только хуже. Ты меня знаешь.

Ольга всегда опасалась со мной спорить, но сейчас неожиданно твердо и жестко произнесла:

— Хорошо. Я сделаю это. Но если ты еще раз посмеешь ее обидеть, пеняй на себя. Я не посмотрю кто ты и чем занимаешься. Я тебя уничтожу.

Я ей верил.

— Больше никогда. Клянусь.

Я ждал ее появления, как первоклашка первого сентября. Вроде и радостно, а вроде и страшно до усрачки. Волновался, будто не взрослый мужик, а прыщавый юнец.

— Ксения Сергеевна, решила к нам вернуться? — с надеждой спросила Тамара, когда я сообщил ей о предстоящем «собеседовании».

— Пока нет, но я постараюсь ее уговорить.

— Постарайтесь, Тимур Андреевич, — взмолилась она, — пожалуйста. Разве это дело, что она где-то далеко? Не здесь, не с семьей.

Конечно, не дело. От нашей семьи и так остались ошметки. Благодаря мне.

Лучше не вспоминать, потому что, когда образы прошлого вырываются наружу, хочется только одного — удавиться.

— Влада сразу привести?

— Нет. Побудьте пока с ним, появитесь чуть позже.

— Как скажете, — тут же согласилась она, — главное, чтобы Ксения к нам вернулась.

Тамара работала у меня уже больше десяти лет и была почти что членом семьи. И Ксению любила как родную дочь.

Они всегда прекрасно ладили. Раньше. До того, как…

Я почувствовал приближение Ксю прежде, чем она появилась в поле зрения. По спине прошла горячая волна и волосы встали дыбом на затылке.

Все-таки приехала.

Ольга сказала, что она сопротивлялась. Отказывалась, несмотря на выгодное предложение и долго сомневалась стоит ли тащиться в такую даль.

Я бы с радостью перевез их ближе! Поселил бы под боком, купил дом на соседней улице, но врач сказал лишний раз не нервировать и поместить Ксю в комфортную среду.

А комфортно ей было там, где ничего не напоминало обо мне. Там, где она жила еще до нашей встречи.

Пришлось смириться. И с расстоянием, и с тем, что мы не вместе, и с тем, что надо поступать как лучше ей, а не как хотелось мне. Кара за прошлые ошибки и самоуверенность.

К кабинету ее привел охранник. Я как ненормальный вслушивался в их шаги — тяжелые мужские и легкие, слегка кокетливые женские. И чем ближе они раздавались, тем отчаяннее дубасило в груди.

Она здесь. В моем доме. В нашем доме…

Дверь открылась, и Ксения зашла внутрь. Натянутая, как струна, взволнованная. Сжимала в руках маленькую сумочку и нервным движением заправляла непокорную прядь за ухо — она всегда так делала, когда нервничала.

— Добрый день… — увидела меня и замерла. И без того бледное лицо побледнело еще больше. Глаза распахнулись широко-широко.

Мы схлестнулись взглядами и молча смотрели друг на друга, пока, наконец, она не кашлянула и не произнесла:

— Я вас узнала.

От этих слов у меня все внутри оборвалось.

Узнала? Она меня узнала?

— Мы вчера виделись возле парка. Я сделала вам замечание по поводу неправильной парковки.

Черт…

Разочарование накатило горькой волной. Не узнала. Даже не вспомнила как зовут. Хотя раньше любила мое имя, шептала его в беспамятстве, когда оставались наедине.

Чуть позже выяснилось, что Ксения не просто меня не узнала, так еще и при повторном «знакомстве» я ей понравился гораздо меньше, чем в первый раз.

Я помнил, как увидел ее впервые. Каждую деталь: восторженно сияющие глаза, смущенно алеющие щеки и голос, дрожащий от волнения. Она была такой милой.

А сейчас была чужой. Смотрела на меня настороженно, с подозрением, и не спешила соглашаться на мои условия. Была начеку, словно рядом с ней находился не муж, а опасный незнакомец.