Читать книгу 📗 Невозможно забыть (СИ) - Бриз Элина

— Всё, милая, пора. Пусть спит.

Встав, наклоняюсь и осторожно целую маму в неповрежденный висок.

— Я люблю тебя, мамуль.

Выхожу из палаты с мокрым от слез лицом, но внутри уже не хаос, а болезненная, ясная решимость. Имран и Алиса смотрят на меня.

— Всё? — тихо спрашивает… муж.

— Всё, — отвечаю. — Можем уехать. Я… я больше не могу здесь находиться. Мне нужно… мне нужно на воздух. И тишины.

Имран лишь кивает.

— Алиса, поедешь с нами? Или останешься? — спрашивает он у моей сестры, включая её в наш круг, в наше «мы».

— Я… я останусь ещё ненадолго, — тихо говорит она. — Потом, наверное, поеду домой.

— Максим организует тебе охрану у палаты и машину домой, когда захочешь, — говорит Имран это как данность. Теперь его забота распространяется и на неё. Это вдвойне приятно. — Но ехать домой не лучшее решение. Звони, если что-то надо будет. Независимо от времени.

— Хорошо. Спасибо.

Взяв меня за руку, Имран идет к лифтам. А я следом за ним, чувствуя лишь тяжесть в груди и легкость от того, что я не одна несу эту тяжесть. Он несёт её часть. Добровольно.

Мы выходим на улицу, в промозглый вечерний воздух. Делаю глубокий, дрожащий вдох. Кошмар дня не закончился. Но он был отгорожен, локализован. Как пожар, который удалось взять под контроль. И главной пожарной стеной стал человек рядом со мной. Мой муж. И этот титул, который утром был пустой формальностью, теперь наполняется для меня пугающей, сложной и бесконечно ценной реальностью.

Едва дверь машины захлопывается, в салоне сразу становится тихо и тепло, отгораживая нас от холодной больничной реальности. Я откидываюсь на подголовник. Усталость, смешанная со взвинченными нервами, накатывает тяжёлой волной. Я смотрю на профиль Имрана. Его руки, уверенно лежащие на руле. Он заводит двигатель, но не трогается с места.

Тишина давит. В неё прорываются мои тихие и надтреснутые от пережитых эмоций слова:

— Я сорвала тебе все планы на сегодня. Прости.

Имран медленно поворачивает голову. Его взгляд находит мои глаза в полумраке салона. Но я не вижу на его лице ни раздражения, ни усталости. Только теплая, глубокая усмешка, которая появляется в уголках его рта. Он не говорит ничего. Его взгляд скользит с моих глаз вниз, к моим губам.

— Из-за меня одни проблемы, как видишь, — я развожу руками, пытаясь шутить, но голос срывается на шепот.

Он не отвечает. Отстегивает ремень безопасности одним плавным движением. Его ладонь неожиданно ложится мне на затылок, мягко направляя мою голову к себе. Я не сопротивляюсь. Не могу. Застываю в ожидании.

Он медленно наклоняется, прижимается к моему рту. Это не поцелуй утешения и не осторожное прикосновение. Это захват. Его твердые, сухие губы движутся против моих с такой жадной, нетерпеливой уверенностью, что у меня перехватывает дыхание. Вся его сдержанность и ледяное спокойствие, которое я видела сегодня, испаряются в одном поцелуе. Остаётся только жар, страсть и какая-то подавляющая потребность. Он как будто хочет стереть все сегодняшние переживания, боль и страх одним жестом.

Я отвечаю. Всё, что копилось во мне бесконечный день — паника, благодарность, страх, странное, трепещущее влечение, — всё это вырывается наружу. Мои руки сами находят его шею, обвивают её, вцепляясь пальцами в волосы у самого затылка. Я отвечаю ему с той же силой и жадностью. Притягиваю его ближе, забыв обо всём: больнице, маме, о том, кто мы такие на самом деле.

Чувствую только его вкус и запах. Тепло его тела, проникающее сквозь мою одежду. И этот поцелуй, который сжигает все мысли, оставляя только сильное, пугающее и невероятно желанное ощущение.

Имран отпускает мои губы всего на секунду, чтобы перевести дыхание. Наши лбы соприкасаются. Его дыхание горячее и неровное, как и моё.

— Ты не проблема, Алина, — говорит он хрипло, его губы вновь скользят по моим, но уже не так яростно, а ласково. — Ты последнее, что я назвал бы проблемой.

— Пожалуйста, — шепчу, зажмуриваясь. — Не говори со мной так. Я же…

— Не влюбляйся, Алина, — перебивает. — Не смей. Слышишь меня?

Глава 19

«Не влюбляйся, Алина. Не смей».

Слова звучат как приказ. Как черта, проведенная на горячем песке, которая вот-вот смоется первым же приливом.

Я отстраняюсь, отворачиваюсь к окну, глядя на мелькающие фонари и размытые отражения ночного города. Всё тело горит. Губы всё ещё пылают от его поцелуя, а в груди ледяная пустота от его запрета.

Он прав. Это опасно. Немыслимо. Безумно. Это не входило в сделку. Но разве что-то с момента нашей странной свадьбы шло по плану? Точнее, с нашей встречи…

Вся дорога до его… до нашей квартиры проходит в молчании. Напряженное, густое молчание между двумя людьми, которые только что переступили через какую-то невидимую грань и теперь не знают, как вести себя дальше. Я чувствую его тяжелый и оценивающий взгляд на себе. А еще чувствую свое желание обернуться и крикнуть: «А если я уже?»

Но я молчу. Мы оба молчим.

Мы входим в другой лифт — стеклянная капсула, взмывающая в небо. Мы стоим рядом, не касаясь друг друга, но пространство между нами буквально трещит нашей энергией. Я вижу наше отражение в темном стекле: он — высокий и замкнутый, а я с взъерошенными от его рук волосами и слишком яркими глазами.

Двери открываются в прихожую. Мы входим. Тишина здесь абсолютная, нарушаемая тихим гулом города под ногами. Делаю шаг внутрь, снимаю туфли.

Руки Имрана слишком резко хватают меня сзади, прежде чем я успеваю что-либо понять. Не грубо, но с такой неотвратимой силой, что из меня вырывается короткий, перехваченный звук. Он прижимает меня спиной к своей груди. Его полные губы находят мою шею. Карахан прерывисто дышит мне в кожу.

— Я сказал не влюбляться, — его голос — низкое, хриплое бормотание прямо в мое ухо, от которого по всему телу пробегает электрическая дрожь. — Но я ничего не говорил про… это.

«Это».

Слово обжигает. Его руки скользят с моих плеч на грудь, сжимая ее через ткань блузки, а другая рука опускается к поясу брюк. Все мои мысли, запреты и логика мгновенно испаряются, сгорая в вспышке чистейшего, животного желания. Я откидываю голову ему на плечо, обнажая шею для его губ и зубов. Слышу собственный стон. Имран сразу утыкается носом в вену, где бешено колотится пульс.

Оборачиваюсь в его объятиях. Теперь мы оказываемся лицом к лицу. В его глазах уже нет ни ледяного контроля, ни бархатной угрозы. Там бушует такая же темная, необузданная буря, что и во мне. Мы не целуемся. Мы смотрим друг на друга, как противники, измеряющие дистанцию перед последней схваткой. Только спустя ничтожные секунды набрасываемся одновременно.

Никакой ласки. Это больше похоже на битву. Борьба за воздух, за кожу и право быть ближе. Его пальцы запутываются в пуговицах моей блузки. Слышится резкий звук рвущейся ткани. Мне все равно. Мои пытаюсь расстегнуть ремень его брюк, яростно стягивая пряжку. Мы спотыкаемся, отбрасывая обувь, скидывая куртки прямо на мраморный пол прихожей.

Имран прижимает меня к стене. Его рот снова находит мои губы. Поцелуй… безумно сладкий.

— Здесь… — я задыхаюсь, когда он срывает с меня остатки блузки. — Не здесь…

Карахан не отвечает, но его руки подхватывают меня под колени и ягодицы. Он несет меня по коридору, не отрывая рта от моей кожи. Мы падаем на огромную кровать.

В темноте все ощущения обостряются до болезненности. Я чувствую каждую выпуклость его мускулов под своими ладонями, каждую неровность шрама на его плече, о котором я не знала. Он срывает с меня последние преграды. Его руки, губы и язык исследуют мое тело с нетерпеливой жадностью, которая сводит с ума. Я выгибаюсь, вцепляясь пальцами в простыни, теряя всякое понятие о стыде. О прошлом и будущем. Есть только настоящее. Этот момент. Этот человек.

— Имран… — его имя срывается с моих губ мольбой. Вызовом и признанием — всем сразу.

Он поднимает голову. В скупом свете, падающем из окна, я вижу его лицо. Оно напряжено, прекрасно и совершенно незнакомо.