Читать книгу 📗 "Без слов (СИ) - Февраль Алена"

Марианна хмыкает и снисходительно кивает.

— Пойдём – помогу. Быстрее уедем.

Растянув губы в улыбке, я пропускаю брюнетку вперёд, а сама иду следом.

— Чем помочь?

— Сейчас! – отвечаю красотке и ныряю в шкаф-купе.

Порывшись в сумке, я нахожу два тюбика с супер клеем. Мои кроссы постоянно рвутся и приходится покупать клей про запас.

Развернувшись, я кидаю на диван джинсы и футболку.

— Погладьте футболку, будьте так любезны.

Марианна удивлённо поднимает брови и отрицательно качает головой.

— С этим ты сама способна справится. Ещё бы я в прислугу не играла.

Я радостно киваю и толкаю тюбики в карманы халата.

— Подержите тогда футболку вот так.., а я отпариватель достану.

Пританцовывая, я отпариваю футболку, а потом как бы между делом говорю.

— А у вас пиджак помялся. Вот здесь... сзади!

Марианна хмурится, а я быстро продолжаю.

— Давайте я убавлю температуру и отпарю его прямо на вас.

— Хорошо, — вздохнув соглашается брюнетка и ещё более неохотно оборачивается.

— Сейчас температура спадёт, а я пока кофе себе налью.

Пока кофе машина работает, я незаметно беру стикеры со стола и быстро пишу на них четыре надписи: «я – злыдня», «красивая снаружи – мерзкая внутри», «я — продажная женщина», «брюнетка Марианна и мёртвого достанет»

Сунув стикеры в карман с клеем, я подхожу к риелторше и приступаю к плану. В итоге пиджак я отпарила до идеального состояния, а ещё приклеила все четыре стикера к плотной бежевой ткани. Смотрелось превосходно, ведь клея я не жалела, да и что головорить — я могу быть крайне старательной, когда нужно.

И пусть моя микроместь выглядит глупо, но как же на нас оглядывались люди, когда мы шли к нужному дому от стоянки. Я кое как сдерживала смех, а у самого подъезда к нам подбежал мальчишка и с вызовом спросил у Марианны.

— Тётенька, дайте пару сотен и я вам один секрет открою.

Брюнетка посмотрела на мальчика как на насекомое.

— Деньги надо зарабатывать, а не попрошайничать. Уйди с дороги!

— Зарабатывать как вы? – засмеялся мальчишка и тут уж я не сдержалась – хохотнула вместе с ребенком.

— С дороги, малец! Что не понятно?

Мальчишка убежал, а к нам, как на зло, уже шагал Глеб.

Похоже моя пакость скоро раскроется, — подумала я, но через секунду ненадолго забыла о своей затеи.

Как же преобразилась Марианна! Мамочки мои! Эта ведьма будто переродилась. Из ворчащей карги она перевоплотилась в лилейную принцессу. Будто даже ростом ниже стала.

— Привет, — пропела брюнетка и полезла к Войтову обниматься, — поздравляю тебя.

С чем это интересно?

— Спасибо, Мариан, — кивнул он и обнял эту курицу в ответ.

Пока я кипела от злости, Глеб нащупал первый стикер на спине у брюнетки и хмуро бросил.

— Это что?

Будто в замедленной съемке, он развернул Бабу-Ягу ко мне лицом, а к себе задом и внимательно прочёл моё творчество.

— Что там? Мятая ткань? София сегодня уже отпаривала…

— София значит! – шипит Войтов и пристреливает меня к месту злым взглядом, — что это значит?

— А с чего ты решил, что это сделала я?

— А кто ещё? Такая детская и ужасная выходка могла прийти только в твою голову!

— Что случилось? – вопит Марианна, — что она натворила, Глеб?

Дошло наконец до риелторши.

Глеб пытается оторвать стикеры от ткани, но у него естественно ничего не выходит, и тогда он переводит взгляд на девушку и тихо говорит.

— София приклеила стикеры с надписями на пиджак. Сейчас мы отвезем тебя домой и я возмещу всю стоимость пиджака.

Глаза брюнетки наполняются слезами и меня впервые начинает мучать совесть.

— Прочитай мне надписи.

Войтов вздыхает, но надписи зачитывает.

— «я – злыдня», «красивая снаружи – мерзкая внутри», «я — продажная женщина», «брюнетка Марианна и мёртвого достанет».

— ЧТО? Она назвала меня мерзкой и злой проституткой, которая мертвого достанет?!

— Про проститутку я не писала. Продажная женщина – это комплимент. Вы ведь квартиры продаете, так?

Марианна взвывает и мне кажется, что она сейчас бросится на меня. Яростный блеск в глазах и сжатые кулаки брюнетки совсем не настраивают на мирное урегулирование конфликта.

— Пойдем, я тебя отвезу.

— Я сама уеду, — орет риэлторша, — а эту дрянь надо выдрать хлыстами и заставить чистить мой пиджак её поганым языком.

— Вот это фантазия у вас, дамочка! Сразу видно, что вы уже давно живете на свете и многое попробовали и повидали

— София! – рявкает Войтов, — рот закрой и быстро иди к тому синему седану. Быстро.

Глава 28

Пока едем в машине, Глеб молчит. Поначалу я тоже молчала, но потом не выдержала и с натянутой улыбкой сказала.

— Машина у тебя красивая. Это какая марка?

Войтов настолько сильно сжал зубы, что я услышала как они скрипят, но отвечать он не спешил.

— Гле-еб, твоё бесконечное молчание уже похоже на патологию…

Он останавливает машину настолько резко, что я валюсь вперёд и ударяюсь рукой о панель управления. Сзади нам отчаянно сигналят и в этом перезвоне я слышу его хлёсткий ответ.

— Как ты меня достала!

Я вжимаюсь в сидение, а Войтов сворачивает на обочину и разворачивается ко мне всем корпусом

— Бог свидетель, я пытался тебе помочь, София. Бл…ть я лоб расшиб, чтобы сделать все возможное, чтобы улучшить твою жизнь и загладить вину. Но тебе пох…р. Ты самосвалом давишь всё на своем пути. Твоей глупости, жестокости и дикости может позавидовать самый отчаянный девиантный подросток из спецприёмника. Тебе что надо? Почему ты с людьми ведешь себя как зверёныш?

— Люди – это Марианна, — надувая губы, бормочу в ответ, — так она сама виновата. Я лишь хотела её проучить. Заметь, я не била ее, а просто напакостила.

— Ну спасибо тебе, София, за то что ты ее не отпиз…ла. У тебя все кругом виноваты, а ты живёшь под знаменем «жертвы» и упиваешься собственной, очень незрелой справедливостью. Ты судья для всех, только не для себя.

Я сжимаю в ладонях ремень безопасности и отворачиваюсь к окну. Всё ему не нравится!

— Все вокруг святые, а я дефектная, — шиплю в ответ и кусаю губы.

— Значит так! С тобой по хорошему не выходит! Через пару дней мы выходим на сделку по одной из квартир, по какой мы сами выберем. Я покупаю тебе жильё и ты съезжаешь, чтобы начинать жить полностью самостоятельной жизнью. Без тётки, без меня, без раздражителей… Живи как хочешь и с кем хочешь, я умываю руки. Заеб…ся.

Я отстёгиваю ремень безопасности и тянусь к ручки, но дверь оказывается заблокированной.

— Открой дверь! – цежу я, не глядя на Войтова.

— Обойдёшься! Оставшиеся два дня ты живёшь по моим правилам, а после можешь делать что хочешь.

Поджав губы, я оборачиваюсь и шиплю.

— Нет. Выпусти меня из машины прямо сейчас.

— И куда ты пойдёшь? Что ты станешь делать? Сеять мнимую справедливость или лезть в самую глубокую жизненную яму, чтобы потом с флагом жертвы выкарабкиваться из топи? София! Очнись! И начинай взрослеть, иначе будет только хуже.

— Выпусти меня, — хлюпая носом цежу я и вижу как Глеб борется с собой.

Ему явно хочется послать меня к чёрту прямо сейчас, но он твердолобо упирается.

— Разблокируй двери!

— Иди, — сдается Войтов и я слышу звук открывающегося замка.

Я мысленно считаю до трёх, а потом распахиваю дверь и выхожу из машины.

Пять недель спустя

Конец августа в этом году был особенно холодным. Солнце редко выходило из-за серых туч, зато дождь моросил всё чаще и чаще.

Вот под один из таких дождей я и попала, когда шла ранним утром с работы. Продрогла до костей, но не одна холодная вода морозило тело и охлаждала разум.

Я не справлялась! Не вывозила. Всего месяц самостоятельной жизни и я сдалась. Оказывается вся моя сила была настолько напускной и призрачной, что под гнетом трудностей и проблем она гнулась и кололась. Мне тяжело.