Читать книгу 📗 Нежеланный жених (ЛП) - Мейсон В. Ф.

И хотя эта мысль должна бы меня пугать, она приводит в трепет дремавшие во мне чувства, и это осознание способно разрушить тщательно выстроенный фасад, который я создавала годами, чтобы сохранить рассудок.

Он накрывает мою левую руку своей, его пальцы скользят по кольцу, и его порочный смешок пробуждает каждую волосинку на моем теле, когда он наклоняется и прижимается губами к точке пульса на шее; от этого контакта у меня вырывается удивленный вздох.

— Пока ты носишь мое кольцо, Диана, ты — моя жена.

Эти чувственные слова не должны бы подпитывать огонь, медленно растекающийся по моим венам и сжигающий всё на своем пути. Здравый смысл притуплен, и мне всё труднее вспоминать, почему я должна сопротивляться его чарам.

— Никогда не лги мне, дорогая.

Его губы переходят на мое плечо, слегка царапая кожу, и я вздрагиваю, когда он зубами стягивает бретельку моего платья, обнажая меня перед своим взором. Это действие могло бы быть невинным, но оно уводит нас на территорию, которой нам следовало бы избегать.

Потому что, как только мы перейдем эту черту, пути назад не будет. А я недостаточно сильна, чтобы встретить катастрофические последствия.

— Я никогда не лгала тебе.

Мне следовало бы сказать ему, чтобы он остановился, потому что он ведет себя так, будто этот брак настоящий, хотя это не так.

Может быть, этот проклятый холодный замок находится под каким-то заклятием? Чем еще объяснить причину этой завораживающей встречи, которая заставляет нас тянуться друг к другу, несмотря на то что он обещал мне: наша совместная жизнь не будет ничего значить? Или я просто трусиха, которая не может признать, что муж привлек меня с первого взгляда?

— Мы не должны этого делать, — нахожу я в себе силы сказать, и он снова смеется. Его губы скользят обратно и останавливаются у моей ключицы; это прикосновение пронзает самый центр моего существа покалывающими стрелами. Я сопротивляюсь желанию выгнуть спину и дать ему больший доступ к моему телу. — Это неправильно.

Грань уже размыта, и если мы не остановимся сейчас, я думаю, мы не остановимся никогда.

Разве это было бы так уж плохо? По закону мы уже принадлежим друг другу.

Я качаю головой, отказываясь позволять этому тихому голосу отвлекать и запутывать меня. Фантазии, мечты, иллюзии… они для тех, кто знает, что такое счастье. Всё, что я знала в своей жизни, — это печаль, а чему учит печаль? Тому, что ты редко, если вообще когда-либо, получаешь то, что хочешь, и должен быть благодарен за то, что имеешь.

— Наш брак ненастоящий, — наконец выдыхаю я, пытаясь черпать силу в этом утверждении и найти решимость всё прекратить.

Почему же я до сих пор стою на месте? Если это возможно, напряжение в воздухе становится еще плотнее. Кажется, его можно резать ножом, но я сдерживаю стон, когда он прикусывает мою шею, эта колющая боль подливает бензина в полыхающий внутри меня костер, который жаждет лишь одного.

Его.

— Если это неправильно… ты хочешь, чтобы я остановился?

Мои глаза закрываются, и я сглатываю при этом вопросе, так как он разжигает мои внутренние протесты.

Физическая близость была привилегией, которую никто в моей семье не желал мне даровать, и, вкусив лишь малую ее часть сейчас, я начинаю тосковать по ней. Каково это — когда кто-то прикасается к тебе с благоговением, нуждой и… нежностью? Каково это — когда чья-то близость впрыскивает защиту в каждую клетку твоего тела, словно предостерегая всех от того, чтобы причинить тебе боль, потому что за твоей спиной стоит человек, всегда готовый покарать любого обидчика?

Орион не обещал мне ничего подобного, но почему-то прямо сейчас он — единственный человек, который внушает мне такие эмоции и заставляет любопытную, изголодавшуюся часть меня жаждать неизведанного, к черту здравый смысл.

Он проводит языком по укушенной плоти, вызывая новую волну мурашек на моей коже, и его рот движется вверх, оставляя невидимые следы повсюду. С каждым прикосновением кажется, будто он заявляет свои права на всё мое тело.

— Я… — Что бы я ни хотела сказать, это превращается в хныканье, когда он подается вперед, и плотный бугор, скрытый ширинкой его брюк, вжимается в меня, и мои внутренности сжимаются. Мои руки сами собой обвивают его шею, когда его губы скользят вверх, и наше дыхание смешивается, когда он прикусывает мой подбородок. — Мы должны…

Остановиться.

Вот слово, которое я ищу.

То самое, которое я не могу произнести.

Потому что я знаю, если я скажу, он остановится. Я не сомневаюсь в этом факте, и сама эта мысль сейчас кажется невыносимой, что просто ужасает. Орион, возможно, играл в эти игры раньше и знает, как справляться со своими физическими желаниями, но я — нет. Идея отпустить себя пугает во многих смыслах, так как делает меня уязвимой перед ним.

Было бы так плохо отпустить себя хотя бы один раз? Если я застряла в этом браке с пугающе красивым мужчиной, который, кажется, хочет меня, не должна ли я исследовать это влечение, а не убегать от него? Как еще можно набраться опыта в таких делах? Не то чтобы за эти годы мне выпадало много возможностей. Мой разум всё равно восстает против этой идеи, так как она порочит текущий момент.

Я хочу Ориона и никого другого.

Всё во мне умоляет продолжать, толкая меня глубже в его туман похоти, мои соски проступают сквозь платье, когда его голос опускается на несколько октав, а руки ложатся на мои бедра, задирая подол и сильно сминая мои обнаженные ягодицы. Боль смешивается с похотью. Разливаясь по всему телу, она становится почти невыносимо жаркой, а его прикосновение само по себе — как клеймо.

— Ах, мое невинное создание. Ты хочешь этого, но не знаешь, как попросить.

Он проводит языком по моим губам, прежде чем прильнуть к нижней, и мои ногти впиваются в его плечо, когда я подаюсь к нему, позволяя ему сильнее вжиматься в меня, и еще один стон вырывается из груди. Он ведет раскрытой ладонью вниз по моей ягодице, пока не сдвигает руку в сторону и не накрывает меня, жар его ладони заставляет меня стать еще более влажной. Его средний палец скользит вверх и вниз по моей плоти, проникая внутрь, в то время как основание ладони давит на меня. Он улыбается, когда я стону, и скребет зубами по моему подбородку.

— Бедное дитя. Твоя киска промокла под всем этим шелком и кружевом, укрывающим то, что принадлежит мне.

Он отстраняется, обеими руками скользит вниз и хватает меня за бедра, подсаживая и усаживая на стол. Несколько тарелок и стаканов падают на пол и громко разбиваются, а ветер за окном тем временем усиливается. Мне должно быть неловко от того, что прислуга может нас услышать, или, что еще хуже, застать нас за столь рискованным занятием, от которого Матильда наверняка схватилась бы за свои жемчуга.

Но невозможно думать о них, когда он создает вокруг меня защитный кокон, где его слишком гипнотический взгляд обещает мне всевозможные порочные вещи и шепчет, чтобы я ослабила бдительность, ибо награда может разрушить мир, каким я его знаю.

Он снова делает толчок, и мои ноги обвивают его, а пальцы зарываются в его волосы, притягивая его ближе к себе. Наши губы соприкасаются, когда он заговаривает. Его грубые слова должны быть под запретом, так как они усиливают жар в моем лоне, в то время как чувственные образы, которые он порождает в моей голове, намекают на удовлетворение, о котором я читала только в книгах. Даже если на них написано «разбитое сердце».

— Тобой пренебрегали слишком долго, моя прекрасная жена. Теперь этому конец. Твой муж здесь.

Муж.

В этом титуле есть некое право собственности, которое закрепляет мои права на этого горячего, величественного мужчину, заставляющего меня гореть. Согласно нашему брачному контракту, Орион принадлежит мне до тех пор, пока я ношу его кольцо.

Он мой и ничей больше, и я ненавижу мысль о том, что любая женщина может даже подумать, что он может достаться ей. Эта мысль настолько тревожит, что меня захлестывает гнев, и мои ногти вонзаются в его шею, вызывая у него приглушенный довольный стон. И тут я понимаю, что, должно быть, произнесла эти слова вслух!