Читать книгу 📗 На высоте (СИ) - Юлианова Ника

Я смотрела ей вслед, и сердце стучало всё сильнее.

– Ну, давай уже. Выходи, – выдернул из мыслей хриплый голос Горского, перешедшего на английский. Значит, он почувствовал, что не один, но кто конкретно перед ним – не понял. Не знаю почему, но в этом человеке было что-то, что откликалось во мне. Может, потому что он, как и я, был в конфликте со своей прошлой жизнью. А может, все было проще – посреди своей экспедиции я осталась без напарника, за которого все было уплачено.

– Привет, – сказала по-русски. – Сорри, не хотела греть уши. Но уйти, как ты понимаешь, возможности не было. – Я покосилась в темноту, где – мы оба знали – находился обрыв. – Сочувствую. – Вернулась взглядом к его лицу и вдруг поняла, что легендарный Гор гораздо моложе, чем я представляла, учитывая его достижения.

Горский хмыкнул.

– Что? Не так страшен черт, как его малютка?

Я захохотала так громко, что пришлось заткнуть рот, дабы не вызвать лавину.

– Однозначно.

– Ну, это дело прошлое. Надо, что ли, вещи собрать…

Гор посерьезнел, сунул руки в карманы, как и я еще совсем недавно, уставившись вдаль.

– Ты чего? Реально откажешься от восхождения?

– Мое восхождение оплачивал работодатель, – в голосе Гора прорезалось раздражение.

– Кира. Меня зовут Кира.

– Та самая? – на секунду в глазах Горского мелькнула тень интереса. Ну да. Даже легенды вроде него взбодрились, когда я взошла на свой четвертый восьмитысячник меньше чем за две недели. Конечно, обо мне еще не говорили в каждой палатке, но слушок в тусовке пошел.

Почему-то стало неловко. Я пожала плечами:

– Не знаю.

– Шишапангма, Чо-Ойю…

– Канченджанга и Макалу, – закончила я.

– Даже не буду спрашивать, сколько это стоило, – присвистнул Горский.

– О, что-то новенькое! Обычно, когда вопрос начинается с фразы «Даже не буду спрашивать», за этим следует: «На кой оно мне сдалось», – засмеялась.

– Боюсь, ответ на этот вопрос загрузит меня даже сильнее, чем цифры в смете, – фыркнул Гор и осторожно развернулся на узкой тропе к палаткам. Крепления заскрежетали. Где-то неподалеку сошла лавина. Этот звук было ни с чем не спутать. Я закусила щеку.

– Постой. У меня есть к тебе предложение, – крикнула. – По работе, – добавила, когда он обернулся. – Ты же хочешь взойти?

– Я проторчал здесь больше месяца. Как думаешь?

– Думаю, очень. Как насчет того, чтобы дальше двинуться вместе? Заплатить я не заплачу, но покрою все расходы на покорение десяти следующих восьмитысячников.

В глазах Горского загорелся маниакальный огонь. Вспыхнул… И тут же погас.

– В чем подвох? – поинтересовался он, отвернувшись.

– Мой напарник сломал ногу. С Канченджанги мы спускали его чудом… – начала я издалека, – На Макалу я поднималась одна, если не считать шерпов. И это очень мне не понравилось.

– Подвох в чем, Кир? – стоял на своем Горский. Вот же прицепился! И да. Подвох, конечно же, был…

– Мы должны это сделать за шестьдесят семь дней.

– Ты спятила? – уточнил он, сощурившись.

– Нет. Просто хочу попробовать.

– Горы не терпят спешки.

– Перестань! Все течет, все меняется. Это раньше на один восьмитысячник уходил год. С развитием туризма все давно изменилось. Не мне тебе рассказывать. Были бы деньги.

– А у тебя, я так понимаю, бабла немеряно?

Как сказать! При разводе я получила приличные отступные.

– У меня есть четкая смета. И план. Так что? Сразу скажу, что времени на раскачку нет. Я думаю выдвигаться с рассветом.

– Почему? – опять вскинулся Горский. Он едва ли ни на каждое мое слово реагировал так. Что было неудивительно, ведь я действительно предлагала нестандартную экспедицию.

– Потому что чует мое сердце, полноценного окна4 в этом сезоне не будет. Если проскочим в форточку и успеем спуститься до того, как погода опять испортится – будет чудо.

– Не знаю. Погода и без того полное дерьмо. Мы не схожены, а это тебе не прогулка в гребаных Альпах для фоточек в соцсетях.

Конечно, мне были понятны его сомнения. Горский меня совершенно не знал, и не мог доверять, тогда как в горах без этого было не обойтись. Это я как-то сразу почувствовала – этому можно. Будь он ненадежным – так потащил бы больного клиента на штурм, не поморщившись.

– Я в курсе, – улыбнулась. – Конечно, у меня нет твоего опыта, но Эверест – мой пятый восьмитысячник. Кроме того, я родилась и выросла в горах. Так что? Ты согласен?

Шесть четыреста1 – когда альпинисты говорят «шесть четыреста», «семь двести» или «восемь тысяч», они имеют в виду высоту лагеря над уровнем моря. Альпинисты не штурмуют вершину напрямую – они поднимаются и спускаются по маршруту несколько раз, от лагеря к лагерю, чтобы организм привык к разреженному воздуху. Этот процесс называется акклиматизацией: без него попытка сразу взойти на высоту свыше восьми тысяч закончилась бы смертью. В среднем подъем на Эверест в наше время занимает около пятидесяти дней.

Шерпы2 – коренной народ Гималаев, издавна живущий в высокогорьях Непала. Благодаря врождённой адаптации к жизни на большой высоте они стали незаменимыми проводниками и спасателями в экспедициях на Эверест и другие восьмитысячники. Для альпинистов всего мира слово «шерпа» давно стало синонимом надёжности и мужества.

Вейвер3 (от англ. waiver) – это юридический документ, который подписывает клиент перед восхождением или экстремальной активностью. По сути это отказ от претензий: человек подтверждает, что понимает все риски (травмы, обморожение, смерть), и соглашается, что компания или гиды не будут нести юридической ответственности в случае несчастья. Высота выше восьми тысяч считается зоной смерти. Поэтому такой документ для многих – необходимость.

Окно и форточка4 – на сленге альпинистов так называют короткий промежуток времени перед муссонами, когда зима заканчивается, а лето еще не наступило. Обычно окно составляет не больше недели. Когда промежуток сокращается, такой период называют форточкой.

2

Гор

То, что передо мной горянка, было понятно сразу. Могла бы не уточнять. Большие тёмные, как ночь на перевале, глаза. Заметный на лице нос. Темные густые волосы. Сочные губы. Очень яркая внешность, да… Люди гор не бывают безликими. Я смотрел на неё и невольно думал – что она забыла в этом аду?

А ведь думать сейчас следовало о другом.

Гребаная Княжницкая! Как я вообще вляпался в эту бабу? Ведь если оглянуться назад, так сразу и не вспомнишь, жили ли мы хоть когда-нибудь по-человечески, или споры, подозрительность, ревность с первых дней отравляли наш брак?

С Аней нельзя было и шагу ступить без упрёков. С ней дежурная улыбка кассирше в продуктовом становилась ЧП. А уж если я улыбался девочке помоложе – наступал конец света. Аня была старше меня на десять лет, и на старте я даже не догадывался, сколько у нее по этому поводу комплексов.

Сначала я терпел, надеясь, что со временем жена проникнется ко мне доверием. Потом пытался как-то строить жизнь с поправкой на ее за**ы, но со временем так от них устал, что впал в апатию и тупо плыл по течению, не имея сил что-то менять. Во многом наш брак спасала работа. Когда вы мало того что в разных концах света, так зачастую без связи – сложно портить друг другу жизнь. Думаю, если бы не эти передышки, я бы развелся намного раньше. И вот, когда это случилось, она говорит: увольняйся…

Что, к чему? Зачем так? Ну что, мы не могли по-хорошему? Анька знала, как я горел тем, что делал. И что получается? Тупо хотела мне отомстить? Да, наверное, так. Но способ для этого она выбрала откровенно хе***ый. На мне держалось целое направление в ее бизнесе. Экстремальные восхождения, экспедиции к полюсам... Если уйду, все рухнет, и десять лет жизни будут смыты в унитаз. Вот почему я так отчаянно цеплялся за свое место. А теперь как бабка пошептала. Пусть оно горит синим пламенем!

Нет, как любого нормального мужика, меня страшили случившиеся перемены. Может, я бы и дальше терпел заскоки Княжницкой, но после того, как она затащила на гору умирающего мужика – даже мое ангельское терпение закончилось. Надо было признать, что эта баба окончательно спятила, и двинуться дальше. Куда? Желательно туда, где шансы с ней пересечься сводились к минимуму.