Читать книгу 📗 "Фиктивные бывшие. Верну жену (СИ) - Гесс Ария"

— Я… — голос ломается, — его бывшая жена и помощник.

— Тогда Вам стоит позвонить ему лично.

Конечно, если бы в порыве злости я не удалила его номер. Ладно. Попробую в другой раз. Развернувшись, бреду к выходу, чувствуя на спине десятки любопытных взглядов.

На следующий день не решаюсь пойти из-за плохого самочувствия. Сижу на кухне, пытаясь справиться с токсикозом и заставить себя выпить чашку чая, как раздается оглушительный грохот. Входная дверь содрогается, словно в нее ударили тараном. Мама вскрикивает, а я замираю, и сердце ухает куда-то в пятки.

Второй удар, и дверь с треском слетает с петель, отлетая в сторону и пугая нас до диких чертиков. Живот скручивает спазмом, и я хватаюсь за стол, когда в проеме появляются двое огромных мужчин в строгих черных костюмах. Их лица непроницаемы, как гранит. Они молча входят, и от них веет холодом и угрозой.

Хочется завыть от бессилия, потому что сейчас несу ответственность не только за себя! Обняв инстинктивно живот, отхожу и упираюсь в стену, пока в сердце разрывается от страха в груди.

Амбалы проходит на середину коридора, и мне прекрасно видно их из проема на кухне.

А за ними… в квартиру входит Александр Александрович Яров.

Он останавливается посреди коридора, окинув меня ледяным, презрительным взглядом. Меня всю словно в пружину сжимает. Я тяжело сглатываю, боясь представить, что может сделать этот человек.

— Я же предупреждал, — говорит тихо, но в этой тишине больше угрозы, чем в любом крике. — Предупреждал, чтобы ты не делала глупостей.

36

Глава 21

Его слова проникают под кожу, словно игла. Я стою, вжавшись в стену кухни, и чувствую, как ледяные щупальца страха обвивают легкие, выжимая остатки воздуха. Рука инстинктивно ложится на живот, хотя мозгами я понимаю, что это не защитит его от надвигающейся угрозы.

— Глупостей? — переспрашиваю, и собственный голос кажется чужим, надтреснутым. — Я пыталась поговорить с вашим сыном, потому что он имеет право знать о том, что у него будет ребёнок. Если потом он его не захо…

— Ты пыталась привязать его к себе, — Александр Александрович нагло перебивает меня, делая шаг в кухню. Его дорогие туфли бесшумно ступают по паркету. — Думала, ребенок станет тем поводком, на котором ты будешь его держать? Глубоко ошибаешься, девочка. Марк не из тех, кого можно удержать.

Он говорит это так спокойно, так буднично, словно обсуждает погоду, а не решает судьбу моего нерожденного дитя. Мама выходит из-за моей спины будучи белой от ужаса.

— Уходите из нашего дома, — ее голос дрожит, но в нем чувствуется сталь. — Немедленно!

Отец Марка лишь кривит губы в презрительной усмешке, даже не удостоив ее взглядом. Все его внимание приковано ко мне.

— Что вы здесь устроили? — она бросается вперед, пытаясь встать между мной и этим чудовищем. — Убирайтесь вон! Я вызову полицию!

Один из амбалов делает шаг и грубо перехватывает ее за локоть.

— Не трогайте ее! — кричу я, но мой крик тонет в шуме борьбы. Я делаю попытку дойти до мамы, но меня тоже перехватывают.

Второй охранник берет маму под другую руку, и они, не обращая внимания на ее крики и сопротивление, затаскивают ее в комнату. Дверь захлопывается. И я слышу ее приглушенный, полный отчаяния вопль.

— Отпустите ее! — срывается с моих губ. — Пожалуйста! Не трогайте маму!

— С ней ничего не случится, — Александр Александрович подходит ко мне вплотную. — Она мешает мне говорить с тобой, в то время как я всего лишь хочу понять, чего ты добиваешься? Я ведь предлагал тебе деньги. Лучшую клинику, чтобы решить вопрос с ребёнком. Но ты решила поиграть в благородство. Или в любовь? — он наклоняет голову, и в его холодных глазах пляшут злые огоньки. — Думаешь, Марк тебя любит? Думаешь, ему нужен этот… выродок?

От этого слова внутри все обрывается. В глазах темнеет.

— Не смейте так говорить, — шепчу пересохшими губами.

— Я покажу тебе, что он думает на самом деле, — он достает планшет, тот самый, что я видела в больнице. Пальцы в дорогих перстнях скользят по экрану. — Просто чтобы развеять твои последние иллюзии.

Он поворачивает экран ко мне. На нем воспроизводится видеозапись. Я вижу кабинет Марка. Он сидит за столом, а напротив — его отец. Качество записи идеальное, звук кристально чистый.

— А если девчонка беременна? — голос отца на записи такой же ровный и холодный.

Марк на видео откидывается в кресле, его лицо кажется непроницаемым.

— Этого не может быть. Она пьет таблетки.

— В жизни всякое бывает, Марк. Что ты будешь делать, если это «всякое» случится?

Марк на мгновение задумывается. Я задерживаю дыхание, впиваясь ногтями в ладони, молясь всем богам, чтобы он сказал что-то… что-то, что не убьет меня прямо сейчас.

— Я решу этот вопрос, — наконец произносит он, — мне не нужны дети.

Всего восемь слов. Холодных. Рубленых. Окончательных. Я решу…

Как решают проблему. Как избавляются от помехи.

Ему не нужны дети… Но ведь у каждого поступка есть последствия…

Планшет в руках его отца гаснет, но эти слова продолжают звучать в моей голове, отбивая похоронный марш по остаткам моего сердца. Тошнота подкатывает к горлу. Я прижимаю руку ко рту, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Ни Марк, ни Катерина не должны ни о чем узнать. Ни о тебе, ни о ребенке. Я уже говорил, она девушка с характером. Если она узнает, что у ее будущего мужа есть бастард на стороне, она уничтожит и тебя, и его, и твою мать. А Марк… он ей поможет. Потому что любит. Всегда любил, — меня словно потрошат изнутри, я физически не могу вынести эти слова.

— Зачем вам это? Разве вы не были бы счастливы, если бы от меня просто избавились? — произношу еле слышно, сил просто не осталось.

— Я не хочу, чтобы на руках моего сына был такой грех. Я просто избавляю его от необходимости делать грязную работу. Я делаю это ради него.

Смотрю словно сквозь него, и в голове не укладывается чудовищность его слов. Он не угрожает. Он объясняет. Объясняет правила мира, в котором я оказалась. Мира, где нет места чувствам, где есть только выгода и сила.

— Что вы хотите от меня сейчас? — шепчу, задыхаясь от слез. — Чтобы я больше не ходила к Марку? Я не буду.

— Нет, — качает головой мужчина. — Это было раньше. Когда я надеялся на твое благоразумие. Сейчас я понял, что его нет, поэтому я хочу, чтобы ты исчезла. Чтобы твоего ребенка просто не существовало. И раз ты не хотела по-хорошему…

Двое охранников выходят из комнаты и направляются ко мне. Я отшатываюсь, упираясь спиной в стену. Ногти впиваются в ладонь до мяса.

— Нет… пожалуйста… — паника захлестывает с головой.

Они жёстко хватают меня за руки, и я чуть не падаю, а потом тащат меня к выбитой двери. Я вырываюсь, кричу, царапаюсь, но они волочат меня к выходу.

Они хотят… убить его.

Страх за того, кто всего недавно во мне зародился, заполняет все моё сознание. Становится не важно ничего: ни Марк, ни его гребаная невеста, ни моё положение, сейчас я думаю лишь об одном.

Мой ребёнок должен жить.

И я никому не позволю его убить.

Амбалы хватают меня за корни волос и тянут на выход, но я больше не сопротивляясь. Я просто падаю на колени и цепляюсь за косяк.

Нет больше чести, гордости, достоинства. Марк со своей семьей растоптал все светлое, что во мне было. И чтобы сохранить ту самую маленькую часть, что вроде и принадлежит мне, но другие с такой легкостью хотят ее отнять, мне приходится делать то, что я никогда и ни за что в своей жизни не делала.

— Умоляю! — кричу, захлебываясь от слез. Я уеду! — слёзы застилают глаза, и вижу мир словно через мутное стекло. Однако удовлетворенную улыбку на лице отца Марка разглядеть успеваю… — Я исчезну! Вы никогда меня не найдете! Я больше ни за что не вернусь ни в город, ни в жизнь Марка. Мне нужен только он. Только ребёнок! Я обещаю! И… маму. Отпустите маму!