Читать книгу 📗 Грязная подписка (ЛП) - Грейвс Хантер

— Не понимаешь, потому что сам себе врешь, — чеканит он. — Вон, Николь эта... сидит, глазками хлопает, хорошая девка. А ты сидишь как в воду опущенный, будто тебя на фронт отправляют, а не на свидание. Думаешь, я не видел, как ты за столом каждые пять минут в карман лезешь?

Я молчу, чувствуя, как внутри закипает смесь злости и стыда. Отец прав, но признать это перед ним — значит расписаться в собственной слабости.

— Че, Колян, Владоса колишь? — раздается за спиной громкий, заплетающийся голос. Дядя Толик, поддатый и раскрасневшийся от домашней настойки, вываливается из дома. Он шумно хлопает дверью, кутаясь в распахнутую телогрейку, и идет к нам, оставляя на снегу глубокие следы. Только этого не хватало.

— Толян, иди сюда, — отец машет ему рукой, приглашая присоединиться.

Дядя грузно плюхается на скамейку прямо рядом со мной и по-свойски закидывает руку мне на плечо, обдавая запахом табака и застолья.

— Ну, давай, — выдает он с хитрым прищуром. — Рассказывай. Кто она?

— Да вы сговорились, что ли?! — я окончательно теряю самообладание и резко скидываю его руку. — С чего вы вообще взяли, что дело в ней?!

Оба на секунду замолкают, глядя на меня. А потом тихий морозный двор оглашается их громогласным, откровенно издевательским хохотом.

— Вот ты сам себя и сдал, сынок! — сквозь смех хлопает меня по колену отец.

Ну пиздец.

Меня раскусили, как шестнадцатилетнего пацана. Но от двух подвыпивших, тертых жизнью мужиков, воспитывавших меня с пеленок, бежать некуда.

— Раскололи, — глухо выдыхаю я, сдаваясь.

Толик с интересом базарной тетки потирает мясистые ладони, предвкушая подробности.

— И чего не поделили? Почему к нам не привел, раз так прикипел?

Потому что она иностранка. С розовой шевелюрой и дерзким макияжем. Потому что она была моим объектом, за которым я маниакально следил, пользуясь служебным положением. И потому что ей, мать вашу, всего двадцать лет.

Но вслух я говорю только одно:

— Я всё сам испортил.

Отец перестает ухмыляться. Он не лезет в душу с расспросами, не требует выложить ему всю подноготную. Он видит главное.

— Испортил — чини, — просто отрезает отец, щелкая зажигалкой. — Ты мужик или кто?

— Да там всё сложно, бать, — я с силой тру переносицу, чувствуя, как начинает гудеть голова. — Я... повел себя как полный мудак. Ограничил ее, напугал, наговорил лишнего. А теперь она даже слушать меня не хочет. Ушла в глухую оборону, отрезала все контакты.

Дядя Толик сочувственно цокает языком:

— Бабы, они такие, Владос. Чуть что не по их — сразу в слезы, в игнор, чемоданы собирать. Ты ей цветы-то хоть купил?

— При чем тут цветы, Толь... — устало выдыхаю я. Там цветами не отделаешься. Там доверие пробито насквозь.

Отец глубоко затягивается и выпускает струю сизого дыма.

— Я командовал полком, Влад, — произносит он своим фирменным командирским тоном, от которого у меня еще в юности рефлекторно выпрямлялась спина. — И я знаю, как выглядит офицер, потерявший бойца. Но ты сейчас выглядишь не как командир. Ты выглядишь как мужик, потерявший свою женщину.

Я молчу. Возразить нечего.

— Если она тебе так нужна, что ты готов грызть бетон и кидаться на стены — иди и забирай ее, — жестко чеканит отец. — Извиняйся, доказывай, ломай двери, если придется. Мы, Громовы, свое не отдаем никому. Понял меня?

— Там тяжкая ситуация, бать. Ты не поймешь.

Отец и дядя Толик переглядываются, обмениваясь короткими, выразительными взглядами, в которых читается снисхождение к моему идиотизму.

— Она тебе нравится так, что сдохнуть хочется? — в лоб спрашивает отец.

— Да.

— Жить без нее не можешь?

— Да, — выдыхаю я, и это звучит на удивление жалко.

— Ну и в чем тогда проблема?

— Мы могли сосуществовать только через... через сеть, — пытаюсь я объяснить специфику наших отношений, чувствуя себя беспомощным. — У меня забрали доступ. Я сейчас убиваю все время, ищу способ обойти рабочие сервера, снова восстановить этот контроль над ее девайсами, чтобы... АЙ, БЛЯТЬ!

Ладонь дяди Толика с размаху прилетает мне прямо в затылок. Удар такой силы, что я едва не клюю носом в собственные колени.

— Ты че, тупой?! — рявкает дядя, глядя на меня сверху вниз с искренним возмущением.

— Схуяли?! — рычу я, потирая ушибленный затылок и злобно зыркая на родственника. — Ты че творишь, Толь?!

— С того хуяли! — не отстает Толик, активно жестикулируя. — Какая, нахрен, сеть?! Какой контроль девайсов?! Ты че, паук, блядь, в сетях сидеть?! Или извращенец какой-то?! Тебе сорокет скоро, Влад!

Отец сидит рядом, невозмутимо стряхивая пепел, и даже не думает вступаться. Напротив, в его глазах пляшут откровенно одобрительные искры.

— Толик дело говорит, — хмыкает отец. — Ты оперативник или прыщавый хакер в подвале?

— Вы не понимаете, она...

— Это ты не понимаешь! — перебивает дядя Толик, распаляясь все больше. — Бабе мужик нужен, осязаемый! Чтобы пришел, за плечи взял, в глаза посмотрел! А ты ей что? Сигналы из космоса посылаешь? Контроль он там восстанавливает... Тьфу! Берешь ноги в руки, покупаешь веник нормальный — не гвоздики, а розы! — едешь к ней домой, звонишь в дверь и разговариваешь ртом!

Я замираю.

Слова Толика — грубые, примитивные, до нелепого простые — прошивают мой мозг, словно пуля.

Я, элитный спецназовец, офицер с идеальным послужным списком, сидел и ломал голову над тем, как взломать брандмауэр управления, чтобы снова пялиться в монитор. Я тратил часы на прописывание кодов, рисковал погонами, изводил себя паранойей... вместо того, чтобы просто сесть в машину и приехать к ней.

Мне не нужен IP-адрес ее роутера. Мне не нужны камеры на ее улице. У меня есть ноги, у меня есть тачка и я знаю, где она живет. И плевать, что я не при исполнении. Плевать, что мне запретили с ней контактировать официально.

— Ну? — отец выгибает бровь, глядя на мое ошарашенное лицо. — Дошло наконец до товарища майора?

— Дошло, — медленно произношу я, чувствуя, как внутри разгорается упрямое, почти звериное желание действовать.

Я поднимаюсь со скамейки. Боль в затылке от подзатыльника отрезвила лучше любой ледяной воды.

— Эй, а шашлыки? — дядя Толик растерянно моргает, глядя, как я на ходу достаю ключи из кармана.

— Сами ешьте, — бросаю я через плечо. Смотрю на отца: — Спасибо, бать. Обоим спасибо.

Я сбегаю с крыльца и быстрым шагом направляюсь к внедорожнику, на ходу вытаскивая из куртки одноразовый телефон. Экран всё еще темный. Никаких сообщений от нее.

Только дождись меня, кролик. Не наделай глупостей. Я завожу двигатель, срывая машину с места. Семья права. Хватит прятаться за мониторами. Пора выходить в реальный мир.

Мой внедорожник рвет заснеженную трассу. Стрелка спидометра давно перевалила за допустимый предел, но мне все равно. Всего полчаса, и я буду там. Осталось совсем немного.

Но как назло, стоит мне въехать в черту города, я начинаю собирать все долбаные красные светофоры. Тормоз. Газ. Снова тормоз. Я до хруста сжимаю оплетку руля, молясь, чтобы она не наделала глупостей.

Стоя на очередном перекрестке, я слышу короткую вибрацию. Одноразовый телефон на соседнем сиденье.

Эмма.

Я хватаю трубку, и то, что я вижу на экране, заставляет меня мгновенно подсесть на жесткий нервяк. Твою мать.

Это фото. На нем — я и Инга. В том самом панорамном ресторане в центре. Качество не шик, через стекло, но лица видно отчетливо. Как?! Как она меня там увидела? Как вообще оказалась рядом? И самое главное — она же всё поняла неправильно!

Какой же я идиот. Конченый, непробиваемый идиот. Из-за того, что я не умею нормально разговаривать ртом, из-за моей гребаной скрытности и привычки держать всё в тайне — всё снова летит в бездну. Точно так же, как рухнул мой первый брак. Я наступаю на те же самые грабли, методично уничтожая то единственное живое и настоящее, что заставило меня снова почувствовать себя человеком.