Читать книгу 📗 "Бывший. Мы будем счастливы без тебя (СИ) - Черничная Даша"

Боюсь, что я никогда не решусь рассказать правду Тимуру.

— Насчет Филиппа, — кивает на кольцо. — Нахрена ты согласилась, Кать?

— Ками, прости, но вот это уже точно не твое дело, — говорю миролюбиво.

— Но ведь ты же его совсем не любишь! — восклицает сестра, недоумевая.

— Ну вот я Тимура любила. Боже, как я его любила, ты себе не представляешь, — кладу голову на подголовник, качаю головой, вспоминая. — Все свое сердце ему на блюде отдала. Всю себя. Я бы за ним пошла и в огонь, и в воду, отреклась бы от всего, от самой себя. Это ненормально, это плохо, я знаю. Но это было именно так. — Тру грудь, потому что внутри до сих пор болит. — К черту любовь, Камила. От нее ничего хорошего. Лишь боль, слезы и седина в волосах. Уж лучше, когда все просто и понятно. Моя любовь к Тимуру не дала мне ничего хорошего, кроме дочери. Так что пусть эти чувства останутся в прошлом, я не хочу больше их испытывать.

Камила подозрительно молчит, а когда я поворачиваюсь к ней, спрашивает тихо:

— А ты уверена, что эта самая любовь к Тимуру в прошлом?

Глава 26

Тимур

— Вечно с тобой, Вахтин, все сложно, — Барсов вздыхает в трубку.

— Товарищ майор, а черт его знает, к кому еще мне идти с такой просьбой.

— Интересная у тебя жизнь, Вахтин, — хмыкает начальник. — Знаешь, даже завидую. Вот я по молодости так и не женился, детей не заделал. А может, стоило? Весело бы было. Вон как у тебя.

— Какое уж тут веселье, — верчу в руках пакет с волосом.

— Значит так, Вахтин, говори честно, как есть: какова цель данного анализа?

— У меня есть подозрение, что бывшая девушка родила от меня ребенка.

— А она что?

— Говорит, не от меня.

— Не веришь? — спрашивает настороженно.

— У девочки аллергия на клубнику. Как и у меня.

— Аллергия! — фыркает. — У моей сестры четыре ребенка — все аллергики. У кого-то на еду, у кого-то на цветы или на кота. Ни она, ни муж, при этом аллергией не страдают. Дети сейчас такие, понимаешь? Слабые. Дунь на них — все, сыпью покрываются. Вот мы в детстве ели с земли, ягоды какие-то обрывали — и ничего ни у кого…

— Товарищ майор! — перебиваю, потому что того явно понесло куда не надо.

— Да понятно, Вахтин. Чего нервный такой.

— Куда мне идти с этим? Чтобы по-тихому?

— Жди. Я позвоню, — говорит серьезно и отключается.

Кладу телефон на стол и впиваюсь взглядом в экран в ожидании звонка.

Через полчаса Барсов перезванивает:

— Записывай адрес. Морской переулок, дом сорок пять. Это наша лаборатория. Ксиву возьми, пригодится. Там ждут, скажешь, от меня.

— Понял, товарищ майор! Спасибо! — собираюсь отключиться, но Барсов спрашивает:

— Что делать будешь, если ребенок твой?

Замираю, глядя перед собой.

Голову будто сжимает тисками.

Хороший вопрос — что я буду делать дальше, с учетом того, что уже начал пробивать следующую командировку, в которую собираюсь отправиться.

— Ясно, Вахтин, — Барсов больше не усмехается, говорит серьезно: — Подумай еще десять раз, стоит ли с таким подходом тебе знать правду.

Как всегда не прощаясь, отключается, а я продолжаю сидеть на своей пустой и необжитой кухне.

Что я буду делать, если Надя все-таки моя?

Как минимум надо налаживать с ней контакт. Как к ней подступиться, я не представляю. Я с маленькими детьми и не общался толком никогда.

Решаю не пороть горячку раньше времени и отвожу волос по указанному адресу.

Никаких вывесок нет по понятным причинам, но на входе мою ксиву рассматривают, меня самого обыскивают и только после этого пропускают.

— Вообще стандартным образцом ДНК является слюна. Было бы лучше, если бы была она. Но Геннадий Петрович вкратце объяснил мне ситуацию, придется работать с тем, что есть.

— Спасибо. Когда будут готовы результаты?

— Через два дня отправим вам ответ на указанный номер телефона. Тимур Ярославович, вы должны понимать, что результаты нашего теста вы можете использовать только в частном порядке. Если вам потребуется обратиться в суд, необходимо будет сделать тест через аккредитованные лаборатории.

— Конечно, я понимаю, — киваю.

Я не знаю, какой будет результат.

Уверен, эти два дня пройдут как на иголках и с телефоном я вряд ли разлучусь за это время. Так и буду гипнотизировать экран в ожидании звука того самого входящего сообщения, в котором окажется вердикт всей моей жизни.

Домой еду напряженный. Чтобы хоть как-то отвлечься, заезжаю в магазин, где продают всякую мелочевку для дома, закупаюсь какой-то ерундой.

Квартира моя безжизненная, находиться в ней как минимум некомфортно. Надо заполнить ее недостающей мебелью, посудой и прочими атрибутами нормальной жизни.

Два дня я пытаюсь чем-то занять себя, чтобы не сойти с ума. Приезжает отец, помогает навесить шкафы, потому что самому мне это сделать непросто. Расспрашивает про дальнейшие планы на жизнь, а я отмазываюсь от ответов, потому что дальнейшие планы у меня зависят от одного-единственного сообщения, которое я жду и днем и ночью.

Если Надя не моя дочь, все просто. Я буду жить так, как планировал. А это значит, что с высокой долей вероятности уеду обратно. Или туда, куда меня отправят.

Если Надя окажется моей дочерью, все эти планы будут перечеркнуты большой и жирной чертой, потому что отныне мне предстоит совершенно иная жизнь. Я пока плохо понимаю, что именно буду делать, но не уеду. Просто больше не буду иметь на это права.

К вечеру второго дня я конкретно загоняю себя.

Гляжу на себя со стороны и не узнаю. Последние годы научили меня выдержке и сдержанности. Где же они сейчас?

Когда наконец в тишине квартиры раздается мелодичный звук, я чуть ли не подскакиваю, но потом торможу себя, потому что звонят в дверь.

Я никого не жду.

Отец уехал несколько часов назад, а кроме него никто и не знает, где я обосновался. Доставки я не заказывал, значит, гость непрошеный.

Иду открывать.

На пороге Катя.

Ненакрашенная, бледная какая-то. Лицо хмурое и серьезное.

— Здравствуй, Тимур. — Она говорит строго, сразу четко задавая настроение. — Нам нужно поговорить. Сейчас.

Смотрю на нее и только собираюсь пригласить войти, как в кармане джинсов пиликает мобильный, оповещая о входящем сообщении.

При Кате достаю телефон, читаю.

Перечитываю еще раз. И еще.

Все ли я понял так, как надо? Или что-то, написанное так хитро, можно интерпретировать по-другому?

По телу ползет неприятная дрожь, сознание отказывается принимать эту правду.

— Тимур, ты слышал, что я сказала? — Катя заглядывает мне в лицо. — Нам надо поговорить.

— Да, Катя, — отвечаю медленно. — Нам определенно надо поговорить.

Глава 27

Катя

— Что я тобой, Катя? — Филипп смотрит на меня с явным волнением.

— Прости, задумалась.

Фил сканирует меня взглядом, кивает.

— Давай продолжим, ты не против?

— Конечно, — выдаю усталую улыбку.

— Вот смотри, мне понравился такой вариант. И еще такой, — протягивает референсы различных свадеб.

Распорядитель выдал нам на выбор несколько вариантов. Дома мы должны были ознакомиться с ними и выбрать то, что нам понравилось.

Свадьба в стиле рустик?

Или же экостиль?

Возможно, в стиле прованс?

Или классическая свадьба по существующим в мире канонам?

Вариантов много. Мне кажется, слишком много, потому что выбрать я не могу.

Беру в руки карточки и слышу, как в голове звучит голос Камилы: «Кать, ему надо сказать. Как бы плохо он ни поступил тогда, сейчас он имеет право знать».

Тимур имеет право на дочь.

Она его. Да, он не хотел от меня ребенка. Он повторил это достаточное количество раз, чтобы я запомнила.

Если я расскажу правду, какова будет реакция Тимура?

Он разозлится на меня за то, что я оставила ребенка, а не пошла на аборт, как он и хотел?