Читать книгу 📗 "Без измен. Покорю твое сердце (СИ) - Свит Кэти"

Он открывается мне с совершенно другой стороны.

— Значит, ты не беспринципный адвокат, который ради приличного гонорара способен продать душу и совесть? — спрашиваю полушутя.

В каждой шутке лишь доля шутки, но все же. Ответ на заданный вопрос очень важен для меня.

Взгляд, которым меня одарил Бессонов, стоит дороже любых денег. Аж мурашки по коже пробегают, настолько сильно он действует на меня.

— Не буду лгать, бывало всякое, — признается с тихой грустью. — Пока нарабатывал опыт и клиентскую базу, брался за разное, но даже тогда фильтровал каждого из клиентов. Лишний раз старался не связываться с опасными людьми.

— С опасными? — уточняю. — Это те, которые с оружием и влиянием?

Слава хмыкает.

— Можно сказать и так, — кивает, выдавая некое сомнение, и я понимаю, что мое предположение оказалось не совсем верным. Но решаю, что уточнять не стану. Оно мне все равно не нужно. — Лишь потом, когда смог позволить себе выбирать, то уже не брался за пахнущие дурно дела.

— Но все равно вляпался, — констатирую факт.

Слава кивает.

— Да.

Погруженная в полумрак кухня наполняется тишиной. Славе больно вспоминать о пережитом горе, я тактично не лезу.

Бередить старые раны ради любопытства — кощунство чистой воды.

— Тот человек, который повинен в смерти моей жены, мертв, — выдает вдруг. — Все причастные к ее смерти вычислены и понести наказание.

— А как же Володя? — до того, как успеваю подумать, задаю вопрос. — Мой муж ведь украл у тебя сына.

От брошенного на меня взгляда становится холодно как никогда. Я не думала, что человек может быть настолько суровым.

Слава не кричит, брызжа слюной и заходясь в ярости, не сыплет угрозами и жаждет немедленно уничтожить виновного. Нет! Он собран, сосредоточен и крайне опасен.

Бессонова нужно бояться, он не бросает слов на ветер, и в этом они с Володей кардинально отличаются.

— Твой муж ответит. Я ведь сказал, — режет без тени сожаления.

— А как же развод? В процессе нас можно будет развести? — не унимаюсь. Мне неприятно состоять в браке с таким ужасным человеком.

Как хорошо, что у меня открылись глаза на него!

Как страшно, что он столько времени был рядом…

— Поверь, после того, как Володю осудят, развод будет самым простым. Гораздо проще, чем нынешняя война, которую он затеял, — хмыкает.

Слава настолько уверен в своих словах, что я ему безоговорочно верю.

Сегодня Бессонов открывается с новых, совершенно неожиданных сторон, и я все чаще ловлю себя на мысли, что смотрю на него уже не только как на своего адвоката.

Слава — защитник. Слава — отец. Слава — шикарный мужчина.

Одно то, с каким теплом и скорбью он говорит о своей погибшей жене, заслуживает уважения.

— Тебе нужно будет встретиться с одним человеком. Он опасен, но если ты сама к нему придешь и расскажешь про фонд, то тебе ничего плохого не сделают, — вдруг ставит меня перед фактом.

В груди начинает лихорадочно биться доведенное до инфаркта сердце.

— Я? Одна? — еле шепчу.

— Нет, ну что ты, — замечая мою бледность, заверяет Слава. — Я ни за что не отпущу тебя на встречу с Милосом одну. Мы пойдем вместе, но разговаривать придется тебе с ним.

— С тем, чьи деньги в моем фонде? — высказываю догадку. — Мы ему их вернем?

— А ты не хочешь? — губ Бессонова касается провокационная усмешка.

Вспыхиваю.

— Хочу, конечно! Ты что! Мне чужого не нужно! — заверяю с жаром. — Я даже помыслить не могла, что получится вернуть эти деньги. Они грязные. Из-за них я не могу нормально ни есть, ни спать. Только нервничаю.

— Ну вот встретимся, передадим фонд в руки настоящего владельца. Ты будешь спокойно и есть, и спать, и отдыхать.

— А Володя? — при упоминании мужа начинаю дрожать. — Он ведь меня сотрет в порошок.

— Твой Володя мелкая вошь, — произносит впервые за все время знакомства, выдавая презрение. — Он сам не понимает, против кого пошел. Как только Милославский узнает про воровство, у твоего муженька-недотепы начнутся такие проблемы, которые он даже в самом страшном сне не мог себе представить.

Ежусь от холода. Мне дико не по себе.

— Все настолько серьезно? — шепчу. Голос не слушается.

— Более чем, — подтверждает, кивая.

Вздыхаю.

— Зачем Володя так поступил? Он ведь не мог не знать последствий, — не понимаю.

Бессонов как-то странно хмыкает, смотрит на меня с непомерным теплом. Его взгляд согревает.

— Твой муж дорвавшийся до денег дурак, — констатирует факт. — Власть и мнимая безнаказанность затмили разум, алчность вылезла вперед, и мы получили то, что имеем.

— Сурово, — подмечаю.

— Зато правда.

Киваю.

— За каждое подобное преступление есть наказание, — озвучивает известный факт. — И если Милос позволит твоему Володе сесть, то ему несказанно повезет. Потому что в противном случае, ты больше никогда не увидишь и не услышишь про своего мужа.

Слова Славы попадают в самое сердце.

— То есть ты предлагаешь отправиться к Милославскому, сдать Володю и тем самым подписать ему смертный приговор? — не верю своим ушам.

— Нет, — поправляет жестко. — Поверь, смертный приговор он себе подписал ровно в тот момент, когда взял деньги.

Слава пытливо смотрит на меня, а я теряюсь под его взглядом.

За годы жизни с Володей я отвыкла от общения с другими мужчинами, а столь сильных по энергетике, как Слава, и вовсе никогда не встречала.

Его энергия настолько мощная, что я вся искрю рядом с ним. Слава как трансформаторная подстанция заряжает по полной.

— Своим визитом и признанием ты даруешь себе жизнь. Не более.

Глава 27

Слава

— Сын, не спишь? — постучав, чуть приоткрываю дверь и, получив согласие, захожу к Степе. Он видит меня и тут же убирает в сторону телефон.

— Не сплю, пап, — говорит, садясь на кровати.

Смотрю на него, и грудь распирает от гордости. Совсем взрослый стал. Жаль, что я пропустил практически все его детство.

Опускаюсь рядом с ним на матрас.

— Ты как? — спрашиваю, не придумав ничего лучше.

Степа, как ни в чем ни бывало, пожимает плечами.

— Нормально. Вроде, — чуть смущается. С неприкрытой любовью смотрит мне прямо в глаза. — Я рад, что ты жив, — признается в итоге.

— А я рад, что нашел тебя, сын, — говорю в ответ. — Мне сказали, что ты погиб, но я до последнего в это не верил.

— Я тоже, — еле слышно добавляет.

Сидим рядом, буквально плечом к плечу, но ни у одного из нас слов больше нет. Они не находятся.

Вроде бы не чужие люди, а как начать разговор — не знаем. Здесь с чего ни начни, к одному и тому же вернешься.

— Не держи на меня зла, что раньше тебя не нашел, — прошу. Со стороны может показаться глупо, но я решаю озвучить суровую правду. — Я пытался. Поднял все свои связи, перерыл город…

Степа накрывает мою руку своей ладонью и смотрит мне прямо в глаза.

— Я тебя не виню, пап, — говорит твердо.

Сглатываю.

В уголках глаз начинает щипать. Это все от того, что я смотрю на сына, а вижу в нем себя продолжение.

Степка очень сильно похож на меня, но вместе с тем и на свою погибшую маму. От нее он взял чистоту души, внутренний свет, непомерное благородство и невероятного цвета голубые глаза.

— Достаточно того, что я себя никогда не прощу, — делюсь с сыном своей болью и, подавшись порыву, обнимаю сына.

Он обнимает меня в ответ, но достаточно быстро вновь отстраняется.

— Спасибо за Макса. Он написал, что благодаря тебе его дело прокурор области взял на личный контроль, и теперь нашему тренеру точно не поздоровится, — произносит ехидно. В голосе столько злости, что я поражен.

— Неужели Михайлов настолько ужасен? — интересуюсь. У меня до сих пор не укладывается в голове, что можно содействовать в вымогательстве денег у своих воспитанников.

Ведь старшие ребята занимались шантажом с подачи тренера, я это выяснил. Именно тренер говорил, кого и когда прессовать, он сдавал каждого. Не трогал лишь тех, кто брал у него индивидуальные занятия, оплачивал проезд и проживание на соревнованиях и регулярно сдавал на все «необходимые» мелочи. Кто этого не делал по каким-либо причинам, подвергались травле. И шантажу.