Читать книгу 📗 На высоте (СИ) - Юлианова Ника

– Ну, так… Олег мой лучший друг.

– По башке бы настучать этому Олегу, – даже как-то мечтательно протянул я. Казиев промолчал. Только сплюнул в сторону, демонстрируя свое отношение к поступку близкого человека.

– Послушай, я не буду ходить вокруг да около. Допускаю, что вот это все… – он неопределенно покрутил холеной, но вполне по-мужски вылепленной рукой. – Сближает. Но ты все же подумай, зачем морочить девочке голову. Она не из тех, кто потусит с тобой и забудет… А ты…

– Думаешь, я ей не пара?

– Думаю, ты неплохой мужик, Гор. Но ты по сути своей бродяга. А ей нормальный, крепкий мужик нужен. Который всегда под рукой. С которым можно строить планы на жизнь, потому что он не рискует этой самой жизнью, каждый раз выходя из дома. Понимаешь, о чем я?

Да как тут не понять, если я и сам только об этом и думал?

Отвернулся, зарывшись пятерней в волосы. Оказывается, пока мы с Казиевым вели беседы, Киру взяли в оборот. Даже подсняли ее на фоне потрясающе красивых пейзажей.

Так и не найдя достойного ответа, я пошел к ней. Прислушался…

– Сейчас я задам вопрос, который задают себе, наверное, все нормальные люди, глядя на экстремалов вроде тебя. Зачем вам вообще сдались эти горы? Это же так опасно!

– О, да, – засмеялась Кира, – это действительно самый частый вопрос. Не знаю… Думаю, на него нет единого ответа. – Для кого-то горы – это спорт, проверка выносливости. Для кого-то – способ улизнуть от рутины и почувствовать себя живым. Но для меня… – она запнулась, пошевелила пальцами, будто нащупывая слова. – Для меня это возможность быть честной. На высоте не получится соврать. Ни себе, ни другим. Там всё предельно просто. Ты либо идёшь вперед, либо падаешь. – Оператор даже замер, не опуская камеры, но Кире до этого не было дела, она погрузилась в себя. – Я иду в горы потому, что там все по-настоящему.

Она тепло улыбнулась.

Наступила пауза. Съёмочная группа переглянулась, но вопросов больше не последовало. Сказанное не требовало уточнений.

Кира обернулась, и наши взгляды встретились. В этот момент я понял, что её «зачем» и моё – не так уж отличаются.

Мы прилетели к подножию Аннапурны ранним утром, когда еще и не рассвело толком. Воздух здесь был другим – тяжелее, резче. Казалось, даже мотор вертушки здесь задыхался, кашлял, пока мы разгружались. Вся наша жизнь улеглась на землю: палатки, баллоны, веревки… Кира стояла рядом, придерживая капюшон легкой парки, и во все глаза с почтением смотрела на гору... Аннапурна в самом деле была особенной. Альпинисты называли ее горой-убийцей, потому что статистика смертей здесь была значительно выше, чем на других восьмитысячниках. Но именно эта репутация и будоражила, делая желание найти общий язык с вершиной почти непреодолимым.

Операторы вели съемку нашего прибытия, стараясь не привлекать к себе внимания… Где-то неподалеку кружил и Казиев, который какого-то черта увязался за нами, будто у человека его уровня не было других дел!

Базовый лагерь встретил нас привычным шумом. Гулом генераторов. Завываниями ветра и голосами. Под ногами хлюпала талая вода, в лужицах отражались, нависавшие над нами пики. Казалось, будто стоишь в чаше, выдолбленной изо льда, а не на площадке лагеря. Аннапурна умела производить впечатление. Особенно здесь, на высоте чуть выше четырёх тысяч, где горы обступали так тесно, словно не собирались никого отпускать.

Солнце било жарко, но стоило присесть в тени – и сразу пробирал холод. Это был тот самый парадокс высоты: одновременно лето и зима, жар и мороз. Жизнь и смерть.

Мы не стали долго задерживаться. Развели горелку, быстро перекусили, наполнили фляги чаем и тут же выдвинулись в первый лагерь. Наша экспедиция сильно отличалась от того, как это происходило в большинстве случаев. Ведь обычно в базовом лагере народ задерживался хотя на бы сутки, перед тем как двинуться дальше. У нас же была акклиматизация, которая давала возможность подняться выше, не теряя времени. Телевизионщики попросили меня вкратце рассказать об этом на камеру, что я и сделал, попутно распределяя груз между нашими шерпами.

Ветер гнал по ледовому плато клочья облаков, и казалось, что сама гора следит за нами, примериваясь, пустить или развернуть. Я поднял глаза: белая громадина Аннапурны нависала так, будто могла рухнуть прямо на голову. Чёрт, от одного её вида в груди холодком тянуло. Но и будоражило тоже.

– Ну что, Кирюх, готова? – спросил я. Она усмехнулась, подтягивая лямки рюкзака.

– Если к этому вообще можно быть готовой.

– Кир, погоди… На два слова!

Чертов Казиев! Кира чуть удивленно улыбнулась. Как и я, она не понимала, зачем Тимур остался. К восхождению он был не готов, а просто тусить в базовом лагере... Ну, это было по меньшей мере глупо.

О чем они говорили, я не слышал. Да и не видел толком – свет бил по глазам. Но, кажется, Кира отрицательно мотнула головой, перед тем как попрощаться. Что бы это ни значило.

Нет, ну какой же феерический идиот! Неужели не понимает, что ей сейчас не о том надо думать? И все же, что он ей предложил?! Нет, нельзя… Нельзя дать себя расшатать. Сейчас действительно не время и не место для всего этого. А все, что я по этому поводу думаю, я выскажу и потом.

– Кир, давай, в темпе. Моросить начинает…

– Гадость, а не погода, – соглашаясь, кивнула Махова, делая вид, что ничего не произошло. Может, и правда, ничего. А может… Чёрт его знает. Не об этом сейчас! Тем более что едва мы оставили позади базовый лагерь, небо потемнело, и пошел ледяной дождь. Шапка и капюшон промокли моментально. Казалось, что Аннапурна решила сходу нас проверить на прочность. Что ж… Так тому и быть.

Тропа уходила в сторону ледника. Мы шли в связках, страхуя друг друга: я, Кира и Ками с шерпами. Каждый шаг требовал внимания. Треснувший наст не внушал доверия, и под дождём он превращался в каток.

Кира шла впереди. Её фигура в яркой куртке отчетливо выделялась на фоне свинцового склона. Она не сбавляла темп, хоть и приходилось каждые пару шагов бить ледорубом, проверяя поверхность. Я ловил себя на том, что любуюсь её движениями – быстрыми, собранными. И тут же одёргивал себя: сейчас не время. Совсем…

Ветер усилился. Очки то и дело заливало дождем, размывая картинку перед глазами. Я сбрасывал их с глаз – и снова щурился, всматриваясь в серое марево. Шерпы переговаривались, поправляли груз, стучали палками по ледяным плитам.

Ками поднял руку, предупреждая о трещинах. Мы перебирались осторожно, по очереди. Я подстраховывал Киру, держал верёвку жёстко, стиснув кулак до онемения – ледник был скользким, как блин, намазанный маслом. А она ничего… Переползла на уверенном.

Часа через три стало казаться, что я промок до костей, хотя наша экипировка была водоотталкивающей. И всё же мы поднимались выше. Ещё примерно час мы шли по этой ледяной стене. Ноги подкашивались, дыхание сбивалось, но вперед толкало упрямство, которое в конечном счете и привело нас к цели чуть позже того времени, что я отводил на подъем нашей группе.

16

Кира

Горы не любят спешки, но в тот день мы шли быстро, подгоняемые прогнозом погоды. Из лагеря выдвинулись затемно. Мороз был легким, но кусачим – гора с самого утра была явно не в духе. Но я все же надеялась, что ее настроение изменится. Все же Аннапурна славилась весьма непредсказуемым нравом.

За ночь схватился лед. Кошки пели на каждом шаге. Между C1 и C2 маршрут делал дугу по вздутому ледовому плато, изборожденному трещинами, через которые были перекинуты лестницы. Шла по ним, сосредоточившись на дыхании. Это помогало заглушить страх. Три шага – вдох, три шага – выдох. Моя жизнь держалась на тонкой верёвке… Но если учесть, что я довольно долго жила, не чувствуя земли под ногами вовсе – это была вполне сносная страховка.

Иногда я оборачивалась и видела Гора. Он же смотрел куда угодно – под ноги, на склон или небо, на резкие линии нависающих над головой карнизов, но стоило мне задержать взгляд на секунду дольше, как он вскидывался и кивал: «Я тут». И этого хватало, чтобы меня подбодрить.