Читать книгу 📗 Сюрприз из прошлого (СИ) - Кравцова Алиса

Я застыла, держа в руках чашку кофе. Рука дрогнула, но мне удалось удержать жидкость внутри чашки и не расплескать её на скатерть. Сукин сын!

— Нет, конечно, — как можно мягче ответила я, — Это очень неприятно. Любому было бы не по себе. Но сейчас мне и правда на него плевать. Жизнь идет своим чередом, и у каждого она своя.

Стас сканировал меня взглядом, искал подвох, но видимо остался доволен увиденным, раз улыбнулся своей обычной улыбкой человека, довольного жизнью.

— Ну вот и славно... и вообще, что это мы все о нем да о нем? Давай поговорим обо мне? Ведь я умный, красивый...

— В меру упитанный мужчина в самом расцвете сил, — смеясь закончила я.

Стас поднял указательный палец вверх.

— Вот именно, Мальвина. Вот именно.

— Не надо, — тихо попросила я его, опустив взгляд, чтобы он не прочитал в нем лишнего.

— Что именно? Что не надо, Мальвина?

— Не называй меня так. Меня зовут Полина. И точка.

***

Весь вечер после того разговора со Стасом я белугой проревела в подушку, отказываясь верить в то, что меня развели как маленькую девочку. Хотя кто я по своей сути? И есть маленькая, глупая девчонка, возомнившая себе невесть что, любовь какую-то придумала. А мной тупо поиграли на отдыхе и выбросили.

Так Полина, стоп! Не ты ли, чувствуя подвох, сама решилась на этот шаг? Ты же знала, видела, что что-то не так...и тем не менее отдалась своим чувствам.

Но я... я так надеялась...

Надеялась она.

Голову надо включать, голову!

«Не дай эмоциям разрушить твою жизнь!» — вспомнились мамины слова.

Она не зря винила себя в гибели отца. В тот декабрьский снежный вечер мама на эмоциях выгнала папу из дома. И только потом я узнала, что она даже точно не знала изменял ли он ей на самом деле, или это был всего лишь плод ее фантазий, но факт остается фактом. Мама его выгнала, хотя видела, что на улице шла метель. Они поругались, сильно кричали, и я, психанув, заперлась у себя в комнате. Помню, что нацепила наушники, сделав музыку на полную громкость, и тупо пялилась в окно до самой ночи. Ровно до того момента, как мама не выбила дверь и не сорвала с меня эти чертовы наушники.

— Поль, Поляя...- мама была очень растеряна, взгляд блуждал, толком ни на чем не фокусируясь, я впервые в жизни видела ее такой. Обычно она никогда не терялась, была сильной и жизнерадостной, а тут...

Мама как-то странно завалилась на один бок, схватившись за меня и я еле-еле удержала ее от падения.

В голове промелькнула мысль, что у нее что-то с сердцем. Сама не знаю, почему именно так я тогда подумала.

— Мам, тебе плохо, да? — я потрясла ее, но она никак не реагировала на меня, только постоянно, монотонно, словно у нее заело, повторяла мое имя.

— Поль, Поля-я-я…

Наконец я тряхнула ее так, что она вдруг совершенно ясно уставилась на меня и громко и отчётливо произнесла:

— Папа разбился.

Все, что было после я помнила смутно вплоть до самых похорон папы.

В себя меня привела Сашка. Кому-то надо было о ней заботиться, ведь мама так и не отошла от шока. С каждым днем ей становилось все хуже, и в какой-то момент она просто слегла.

Я спрашивала, что с ней, что болит, и она всегда говорила одно и тоже — душа.

— Душа у меня болит...

Через месяц у нее нашли рак груди, и тогда я поняла — вот почему она все время твердила, что болит душа.

— Не дай эмоциям разрушить твою жизнь... — как-то сказала мама, когда мы Сашкой играли в ее комнате на полу. Саша собирала пирамидку, а я следила, чтобы она не засунула что-нибудь себе в рот. Мама с кровати с улыбкой смотрела на нас и перебирала четки.

— Что? — я подняла голову, но мама уже спала.

Так с ней часто случалось уже перед самым концом, когда сил совсем не было. Она могла только что разговаривать, а уже через минуту уснуть и долго-долго спать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вечером я все-таки спросила у нее, что она имела ввиду.

— Это сказал мне твой папа, когда уходил. Представляешь, он ведь так и сказал: «Не дай эмоциям разрушить твою жизнь». А я дала, понимаешь?

Когда она умирала, то раз за разом повторяла эту фразу, которая буквально вжилась в мой мозг.

И вот теперь я стояла на кухне, глядела в окно, где в свете фонаря виделся одинокий силуэт мужчины и решала для себя, что пора включать голову.

На улице зарядил мелкий дождик, а Богдан так и смотрел в окно, даже не пытаясь прикрыться хоть чем-нибудь.

Включай-не включай голову, а все равно какая-то ерунда получается.

Вздохнула и набрала его номер.

— Заходи...

***

Нет! Богдан не остался у меня ночевать в ту ночь и даже не пытался.

Во-первых, дома была Сашка. Она не так давно вернулась от бабушки и в это время учила уроки в комнате, пока я готовила поздний ужин, украдкой вытирая непрошенный слезы.

А во-вторых, он не так глуп, чтобы обманываться на мой счет и торопить события. Это безумно радовало, потому что я уже однажды сказала ему, что не готова к новым отношениям и повторять одно и тоже мне ну очень не хотелось.

С одной стороны, мне было приятно его внимание, забота, которой обычно окружала я, но никак не меня. С другой я боялась, что ничего не выйдет и жизнь покатится по старой колее. Дело в том, что я неожиданно для себя вдруг осознала, что я живая. У меня наконец-то появились какие-то переживания, встречи, общение, дела... я стала заботиться о чем-то кроме уроков, и чтобы такого эдакого приготовить на ужин.

Иногда, а точнее все чаще начал звонить Стас. Он довольно настойчиво предлагал прогуляться, посидеть в ресторане, сходить в кино, или вовсе приглашал к себе. Естественно, я всякий раз отказывалась, находя для этого всевозможные предлоги и сама на себя за это злясь, а он будто не понимая, что я его сторонюсь и, если говорить уж совсем грубо, отшиваю, вновь и вновь надоедал звонками.

Однажды он и вовсе приехал ко мне на работу, откуда-то раздобыв адрес. Вел себя в своей любимой манере — вызывающе пафосно, с налётом мажорских нот, приправленных щепоткой галантности. Ну такой, какой он ее сам понимал. Галантность выражалась необъятным букетом роз, девчонки предположили, что их там не меньше ста, а то и больше. Светка то и дело закатывала глаза, не в силах поверить, что под окнами такой парень и не по ее душу. И уж совсем ее коробило, что этот самый парень приехал не к кому-нибудь, а ко мне. Нет, честно, я бы в жизни не призналась, что это ко мне, но ведь Стас предварительно позвонил и попросил подойти к окну. Если бы я знала, что за спектакль он затеял, однозначно наврала бы, что не в офисе.

— Ты что, даже не спустишься?! — перебивая друг дружку голосили коллеги, подталкивая меня к выходу.

— Не пойду! — я вцепилась в край столешницы, той самой, у которой так активно прижимался ко мне Фирсов. Сейчас она была моим спасением, между прочим, единственным.

— Идиотка! Нет, вы только посмотрите на нее. Да если бы ко мне такой мужик, да на такой тачке, да с цветами, да я бы..., да я бы... — увещевала меня Леночка, но я упорно не велась на провокации.

— Ну что бы ты сделала?

— Душу бы продала, — тихо ответила она и добавила еще тише, — Сама знаешь кому.

— Ну-ну... ты даже громко сказать об этом боишься, продала бы она. — Светка встала из-за своего стола и поправила прическу, параллельно вглядываясь в маленькое зеркальце, — Вот я бы с него не слезала день и ночь, и душу закладывать не нужно. Учитесь, курочки!

Она продефилировала мимо нас на своих длиннющих каблучищах прямиком к выходу и уже через минуту мы прилипли к окну, как мухи.

— Смотри, Поль, она к твоему что ли идет? — ахнула Алла.

— Он не мой! — в какой уже раз за последние десять минут раздражено буркнула я, но меня вообще никто не слушал.

— Ой, глядите, она ему что-то говорит...

— Ага... и ручонки свои тянет, будто паучиха. Ой! Вот это да-а-а... Он ей цветы твои отдал, Полин!