Читать книгу 📗 На высоте 2 (СИ) - Юлианова Ника

С каждой сотней метров вниз становилось легче. Мозг включался. Возвращалась способность думать, а значит, и способность чувствовать. А чувствовать мне сейчас меньше всего хотелось. Я глубоко вдыхала ледяной воздух. Хо-ро-шо!

Мы выбрали участок между двумя выступами, где ветер был чуть тише, и остановились перевести дух. Снизу, откуда мы пришли, уже тянулись вверх новые группы – яркие точки на белом склоне. И тут я опять заметила красную шапку. Она шла в связке с двумя клиентами, улыбалась, махала кому-то наверх, раздражая донельзя меня своей показной бодростью. Стиснув зубы, я начала спускаться дальше. Мы не без труда разминулись сначала с одной группой, за которой следовала группа барышни в красной шапке.

Отходя в сторону, я заставила себя улыбнуться. К счастью, ни у кого не было сил, даже чтобы просто перекинуться парой слов. Я возобновила шаг, заставляя себя не смотреть за спину. Но в конечном счете все равно не вытерпела и обернулась. И, как на грех, это был момент, когда Горский поравнялся с долбаной красной шапкой! Он ей даже не улыбнулся – отметила я. Хотя, если бы и улыбнулся – ничего страшного! Так я пыталась себя убедить, мысленно повизгивая от счастья! И в этот момент я поняла, что ревность – лишь тень. А вот то, что я чувствую к нему, – настоящее. Такое же реальное, как эта скала под ногами. Ветер сорвал хлопья снега с неба и закружил их вокруг нас, будто поздравляя, что гора приняла нас.

Глава 17

Кира

Отведенное на постановку рекорда время стремительно истекало. И хоть мы шли даже с некоторым опережением графика, нельзя было забывать, что случиться могло всякое, и на этот случай лучше бы иметь временной запас. Впрочем, мы так же не забывали и о необходимости полноценного отдыха. Поэтому перед выходом в базовый лагерь Броуд-Пика мы целый день отлеживались в Гашербрум Кэмп.

Проснулись поздно и впервые за несколько дней позволили себе провести пару лишних часов в спальнике. Тело благодарно гудело, и наружу мы выползли лишь тогда, когда терпеть позывы в туалет стало физически невозможно.

Справившись и проведя привычные утренние процедуры, мы с Горским уселись у костра, грея о чашки руки. Ветер то усиливался, то стихал. Сквозь тонкую ткань кухонной палатки доносились смешки других команд – обсуждали чужие восхождения, выбранные маршруты, прогноз погоды и… нас. Конечно, нас. Нам оставалось всего две вершины. И уже даже самые упоротые женоненавистники не могли отрицать того, что я действительно могу это сделать. Горский бросал на меня косые взгляды и ухмылялся. Я корчила злобные рожи. Благо мои ожоги почти сошли, и лицо не болело, когда я так над ним измывалась.

Завтракали пресным рисом с тушёнкой, сидя на ковриках, расстеленных прямо на льду. В голове было пусто и легко, как бывает только после удачного восхождения.

А потом, когда я пошла за ещё одной кружкой чая, я опять увидела Красную Шапку! Она как будто только и ждала, когда же я отойду, чтобы подкатить к Горскому. И нет! Мне не показалось – она реально с ним заигрывала. Ее звенящий смех был таким громким, что запросто мог вызвать лавину. Даже интересно, откуда у нее силы улыбаться. Мне после часов подъёма и спуска хотелось лишь одного – чтобы никто меня трогал.

Девица стояла перед Мишей почти вплотную и что-то ему рассказывала, активно жестикулируя, а он… слушал. Кивал. Даже улыбался уголком губ, но его взгляд скользил поверх ее головы, будто выискивая... меня! Зачем? Из банального беспокойства? Или из опасения, что я их увижу? Ледник под ногами качнулся. Вчерашняя ревность показалась жалкой разминкой по сравнению с тем, что взвилось в душе сейчас.

Я замерла с кружкой чая в руке, чувствуя, как начинает адски гореть лицо. И дело было не в ожогах. Красная Шапка заметила меня и, не стесняясь, смерила взглядом с ног до головы. Улыбнулась ещё шире, чем секунду назад, и наверняка специально наклонилась к Мише так, что их лица едва ли не соприкоснулись. Я не услышала, что она сказала – уж очень громко стучала кровь в ушах.

Слава богу, Миша, заметив меня, с улыбкой пошел навстречу, не потрудившись даже проститься с этой сушеной воблой.

– Ты чего так долго? Я уже думал отправляться на поиски.

– Так чего не отправился? – хмыкнула я. Горский слегка прищурился. Ох, черт. Я опять, да? Опять позволяла прошлому отравлять мое настоящее? И тем самым накаляла ситуацию перед самым важным, самым ответственным отрезком пути?

– Бери чай, а то остынет, – заставила себя улыбнуться и протянула Гору кружку. Он, не сводя с меня взгляда, взял. И пригубил, все так же глядя на меня.

– Все хорошо, – заверила я, касаясь губами его щеки. И все равно было, что Красная Шапка на нас смотрела. Я это делала не для нее. Ну, или для нее… Но самую малость. А в основном, конечно, для нас.

– Точно хорошо?

– Ага.

– Вот и славно. А то мне тут рассказали, что на нас уже делают ставки.

– Серьезно?

– Весь мир следит за тем, получится у тебя или нет. Ты стала настоящей героиней.

– У нас. И что, много ставят?

– Миллионы. И все-таки у тебя. Я же не участвовал в пяти первых экспедициях, – напомнил Гор.

– И правда. Все время об этом забываю. Сейчас вообще непонятно, как я это сделала без тебя…

– Ну, на мне свет клином не сошелся.

– Ага, – закатила глаза. Нет, он все же ничего не понимал. Абсолютно.

Горский засмеялся и велел мне собираться. Шерпы и портеры перегружали баулы, поправляли стропы. Воздух вибрировал от нетерпения. Всем хотелось двигаться дальше. Гашербрумы уже получили своё, и теперь настала очередь Броуд-Пика.

Я застёгивала верхнюю молнию пуховки, когда услышала:

– Удачи на маршруте! – пропела Красная Шапка. Я обернулась. Она сияла как лампочка Ильича.

– Спасибо, – вежливо ответил Миша, но в ответ ей не улыбнулся. Совсем. И даже чуть отступил назад, увеличивая дистанцию. К горлу подкатили рыдания. Все же не я одна сделала выводы из ситуации. Помня о моем дерьмовом опыте, Горский тоже старался исключить для меня любой негатив. Ну, какой, а? Как мне с ним повезло! Как же повезло, господи!

Эта мысль следовала за мной неотступно. Когда мы выдвинулись вниз по леднику. Когда на горизонте величественно возвышался Броуд-Пик, затянутый облаками... Тропа вела мимо отвесных ледовых столбов, тянувшихся в небо, словно белые башни. Воздух был сухой, разреженный и прохладный. Но я продвигалась вперед как на крыльях, вот правда.

Пока мы шли, я пришла к мысли, что если бы кто-то и мог отнять у меня Горского, то это была бы не женщина. Это могли бы сделать исключительно горы. Они уже пытались. И, возможно, ещё попробуют. Но я, шагая рядом, не дам…

Мы миновали последний выступ, за которым базовый лагерь исчез. Остался только Балторо. Огромный, белый, чужой. Гигантская река льда, которая жила своей жизнью.

Ветер бил в лицо, иногда так сильно, что хотелось провалиться под лёд. Шучу.

– Как тебе темп? – спросил Миша, не оборачиваясь.

– Нормально, – выдохнула я, хотя темп мы взяли серьезный.

К середине дня ледник начал меняться: трещины стали глубже, шум сильнее. Местами под ногами проваливалась тонкая корка льда – и каждый раз вместе с ней проваливалось и мое сердце. Солнце било по глазам. Маска нагревалась, под ней по лицу ручьями стекал пот, но без неё я бы давно ослепла.

Проходили мимо одиночных палаток заблудившихся команд – пары шерпов, которые ждали свои группы; старых снежных стенок, оставшихся от экспедиций десятилетней давности; самодельных флагштоков с выцветшими молитвенными флажками.

Один раз мы остановились, услышав далёкий гул. Ледник сдвинулся. Пемба поднял палец:

– Подождите.

Мы замерли. Постояли несколько минут, а как только все стихло, Миша слегка толкнул меня локтем:

– Всё нормально. Пойдем.

Я переступила трещину и будто перешла в другую реальность.

Часа через четыре показались первые каменные островки. Значит, Конкордия была близко. Такое странное слово – Конкордия. Согласие. Гармония. А на деле – перекрёсток миров: куда пойдёшь – на К2, Броуд-Пик, Гашербрум?