Читать книгу 📗 Твое персональное Чудо (СИ) - А. Ярослава

Вся ситуация на тот момент, казалось очень унизительной и виновата в ней была, разумеется, Лиза. Она заставила его пройти это унижение, а, значит, виновна!

Богданов с такой силой уверовал, что девушка его бросила ради другого, что даже забыл, что был у нее первым, в ту ночь на турбазе.

Сейчас же просматривая отчет, справки и выписки из медицинской карты Лизиной матери, он думал, что ошибся. Мать Лизы серьезно болела раком, а девушка совершенно не похожа на прожигательницу жизни или тусовщицу. Возможно, она ухаживала за матерью.

Непонятно, только, в какой момент нарисовался Григорьев.

Он ведь значительно старше Лизы.

Где они вообще могли познакомиться?

Во всей этой картине чего-то не хватало.

Он пока не знал, чего, но уже твердо был уверен, что прошлое надо оставить в прошлом, а сейчас строить новую жизнь, в которой есть он, Катя и Лиза.

Что делать с отпрысками Григорьева пока непонятно.

Как завоевать Лизину любовь тоже.

Но Богданов разберется по ходу дела.

Забрав игрушки из пункта выдачи известного детского магазина, мужчина решил, что еще не поздно смотаться в Трудолюбовку, повернул в сторону трассы и поспешил, прибавив своей малышке газа.

Деревня его встретила уже полыхающим маревом заката.

«На ветер» – вспомнил оду народную примету он и свернул по дороге в центр села.

Хотел было купить детям конфет, но все магазины неожиданно оказались закрыты.

- Добрый день, не подскажите, а есть тут еще магазин? – спросил он у проходящей мимо старушки, что волокла за собой тележку с мусором.

Бабулька затормозила и покачала головой.

- Да, поздно уже, милок. А ты чего хотел прикупить?

- Конфет детям.

- Сходи в кафетерий, что при клубе. Там у Райки часто бывают.

Поблагодарив пожилую женщину, Богданов отправился в тот самый кафетерий, который судя по толпе мужиков вокруг, был тут что-то вроде разливухи.

Не успел Алесей поднять по ступенькам, как услышал знакомый голос:

- Ба! Кто это к нам пожаловал? Неужто хахаль нашей Лизки? - голос принадлежал не кому иному, как жирному борову, который пытался изнасиловать Лизу.

Жгучая волна ненависти буквально прокатилась по всему телу. Тогда на глазах Лизы, он не стал устраивать мордобой, прекрасно понимая, что такой мерзкий таракан может и вправду устроить неприятности. Решаемые, но отвлекающие от серьезных дел.

Из-за спины таракана мгновенно выросли еще два крепких мужика, и Богданов понял, что сегодня просто обменом любезностями не обойдется.

- Тебе-то что? – бросил он, буравя таракана яростным взглядом.

- А с того, что я на ней жениться хотел!

- Именно поэтому чуть не изнасиловал?

- Она согласна была.

- Это ты расскажешь следственному комитету, – зло припечатал Алексей и прищурился, заметив, как мужики обходят его по кругу.

Его взяли в кольцо и без предупреждения бросились в атаку со всех сторон.

Мужики хоть и были здоровыми, но крепко поддатыми, имели проблемы с координацией, а Богданов хоть и выглядел худым, но был жилистым, ловким. В уличных драках он никогда не участвовал, но тут хорошо пригодились уроки восточных единоборств, на которые он ходил в юности.

Одного бугая он вырубил сразу, но тут же два раза ему прилетело в морду от второго. Удар был сильным, но не настолько, чтобы сшибить с ног. Зубы клацнули во рту, и Алексей взвыл от боли. Все же прокусил себе щеку.

Сплюнул кровь, посмотрел на запыхавшегося противника и ответил ему молниеносным броском.

Тот схватился за разбитый нос, заматерился и, потеряв равновесие, уселся прямо на траву.

Богданов тяжело огляделся и понял, что жирный таракан, ожидаемо, сбежал.

- Подлая мразь, – выплюнул он и зашипел от боли во рту.

Хорош же он будет, когда появиться Лизе на глаза.

Глава 12 Воскресный папа

- Это что у тебя такое получится? – заинтересованно спросила баб Шура, глядя на уже связанные заготовки, что я разложила на столе.

- Жилетка, – ответила я и, поняв, что места на кухонном столе мне мало, собрала свое рукоделье и отправилась в зал.

Баб Шура поковыляла за мной следом, опираясь на палочку.

- Рукодельница, ты Лиза. Руки у тебя золотые. Жаль, что нету мужика хорошего, что оценит все это по достоинству.

- Так у меня никакого нет, – хмыкнула, иронично глянув на соседку, – Ни плохого, ни хорошего.

Баб Шура пристроилась на диване, вытянула больную ногу и покивала головой.

- Вот и я о том же. Замуж тебе, красавица, надо. Где это видано, молодая, красивая девка и пропадает за детьми, да огородами!

- Вы так говорите, баб Шур, будто у меня двор от женихов ломится, а я носом верчу и всем отказываю.

- Не ломится, – вздыхает баб Шура.

- Вот-вот. И кому я с детьми нужна?

- Так ентот ходит, – соседка выразительно выпучивает глаза и кивает головой в сторону окна, намекая на Богданова, что в последнее время зачастил топтать своими дорогущими ботинками мой двор.

- Ходит, – соглашаюсь я и заново раскладываю уже связанные части модной бежевой жилетки, которые теперь собираюсь соединить вместе, – А что толку. Ничего у нас с ним не получится.

- Это еще почему?

- Не моего он полета птица. Сейчас покрутится-покрутится и вернется к своей богатой и красивой жизни. Что ему мои пироги и огороды?

- Ты думаешь? – с сомнением смотрит пожилая соседка.

- Знаю.

Баб Шура, несколько мгновений трет пальцами морщинистый лоб, а потом говорит:

- Не понимаю. Дались тебе, Лиз, эти огороды? Езжай к нему и живи там с ним в городе!

- Как у вас все просто, баб Шур. И что я там буду делать в городе? Без образования, без поддержки родственников, без работы? Сидеть дома, печь пироги и в рот мужу заглядывать?

- А почему нет-то? – изумилась старушка, – Мы в былые времена так все и жили.

- Вы в былые времена на всю жизнь замуж выходили, – сухо напомнила я.

Поднялась с колен, прошлась по комнате, любовно поправила занавески на окнах, невольно вспомнив, как мы их с Сережей вместе на рынке покупали.

- Скажешь тоже, – махнула рукой соседка, – И у нас все так же было. Мой Колясик, царствие ему небесное, тот еще юбочник был. Ни одной не пропускал.

- Вы же говорили, что он в вас души не чаял? – изумилась я.

- Не чаял. Как поваляется с очередной юбкой на сеновале, так веники тащит, да платки новые один краше другого. Грешки замаливает. Я пока молодая была, все умилялась, а как один раз заразу в постель принес, так и прозрела.

- И что вы сделали?

- А что я могла сделать? – пожала плечами она, – К отцу идти на поклон – там семеро детей и одна корова полудохлая. А у меня Сенька и Гришка малые. Особо не выкаблучивалась и простила.

- И вы всю жизнь терпели? – ахнула я.

- Терпела, но недолго, – хмыкнула баб Шура в ответ, – Господь все сверху видит. Поглядел он на гулянки Колясика и наказал его балбеса на всю оставшуюся жизнь. Годкам к сорока отказала женилка, и дело с концом.

Я, не ожидавшая такого поворота в рассказе, даже спицу уронила от неожиданности.

- Как?!

- А вот так! Знаешь, какой он злющий стал и за болезнь свою меня проклинал. Даже поколачивать начал. Я три раза от него уходила.

- К отцу?

- В сороковник-то? Отец уж помер тогда, – рассмеялась соседка, – К любовнику.

- Офигеть, – выпучила я глаза, поражаясь таким откровением, – И вернулись обратно? Почему?

– Вот проживешь с человеком двадцать лет и поймешь меня, – поучительно произнесла она, разминая больную ногу, – Любовь в жизни одна. Можно сколько угодно бегать, но если это твой человек, все равно, без него покоя не будет.

Баба Шура еще немного посидела, наблюдая за моей работой, потом взяла банку с гущей на квас, за которой, собственно, приходила и поковыляла к своему дому. Я же проводила ее до калитки и вернулась к работе, пока дети заняты тем, что развлекаются в трех старых жестяных бочках, изображая то дельфинов, то водолазов.