Читать книгу 📗 Злая омела (ЛП) - Эш Розелин

Какого чёрта?

Мои губы приоткрываются, и глаза распахиваются в неверии. Я смотрю на неё, но она снова спит. Моё сердце колотится, но не от паники — на этот раз это нечто совсем другое. Я списал тот случай в машине на то, что был слишком сосредоточен на вождении, поэтому у моего тела не было возможности отреагировать на её прикосновение. Но теперь? Вот она снова прикасается ко мне, и я не теряю рассудок. Это не было единичным случаем.

Я никогда не мог выдержать чьего-либо прикосновения после того, что случилось шесть лет назад с моим отцом — после того, как мы с парнями сожгли дотла его склад за то, что его люди сделали с Эмилией. С тех пор простое прикосновение способно отбросить меня назад в тот адский момент, и это постоянная битва — удерживать себя от нападения на любого, кто осмеливается подойти слишком близко.

Я издаю тихий смешок, качая головой от иронии. Она обвилась вокруг меня, блаженно не подозревая, как этот момент сотрясает самые основы моей реальности. Но затем осознание ударяет меня, и беспокойство начинает нарастать в моей груди. Я увяз глубже, чем думал.

Я хотел её, и поэтому сделал всё, чтобы заполучить её. Я хочу, чтобы она стала моей женой, и она ей станет. Но я никогда по-настоящему не задумывался о том, насколько сильно она проберётся в моё сердце, и о диких последствиях настоящих чувств к ней. Глубина власти, которую она получит надо мной… это пугает меня до чёртиков.

Время утекает, пока я смотрю, как она спит, мой разум мчится со скоростью миля в минуту, пытаясь осмыслить хаос, который она пробудила внутри меня.

Мой телефон пищит в кармане — раз, два — но я не решаюсь пошевелиться, чтобы проверить его. Я не стану беспокоить её ни ради чего, кроме апокалипсиса.

В конце концов, она потягивается и откатывается от меня. Только тогда я осторожно встаю с кровати, поворачивая шею и расслабляя затекшие мышцы, выходя из комнаты.

Вернувшись в гостиную, я чувствую нетерпение Максимо. — Что так долго? Я дважды писал тебе.

— Моё внимание было иначе занято, так что я не смог добраться до телефона, — отвечаю я. Их лица искажаются от отвращения, и меня осеняет — они думают, что мы с Эмилией занимались сексом. Я усмехаюсь, не утруждая себя исправлением их неверных предположений. Так гораздо веселее. — Что случилось?

Майкл встревает. — Я отследил схему нашего парня. Я знаю, где и когда произойдёт следующее похищение.

Ромеро добавляет, упоминая приют примерно в часе езды от моего пентхауса, и говорит: «Мы думаем, он может нанести удар скоро — сегодня ночью или завтра». Так что нам нужно действовать быстро, если мы хотим поймать этого больного ублюдка.

Адреналин наполняет меня при мысли о том, что мы наконец положим этому конец. Давно пора, чтобы этот монстр получил по заслугам. Я поднимаю руку, давая знак подождать, затем направляюсь в кабинет, где вырываю лист бумаги и набрасываю короткую записку для Эмилии, на случай если она проснётся до моего возвращения. Мысль о том, что она проснется одна, растерянная и, возможно, напуганная, вызывает во мне внутренний переворот.

Я отношу записку в спальню, стараясь не шуметь, и кладу её на тумбочку, прежде чем украсть последний взгляд на её спящую фигуру. Она выглядит такой умиротворённой; я не могу удержаться. Наклонившись, я нежно целую её в висок.

— Спи спокойно и без кошмаров, amorina, — шепчу я, затем бесшумно покидаю её.

Когда я возвращаюсь в гостиную, телевизор выключен, а мои братья стоят на ногах, лица их мрачные и решительные. — Пошли, — рычу я.

Вместо того чтобы ехать на отдельных машинах, мы забираемся в один из моих фургонов — тот, который Майкл уже оборудовал своими компьютерами, проводами и всем тем техническим дерьмом, которое я не желаю понимать. Когда мы забираемся внутрь, мы все надеваем гарнитуры, готовые к тому моменту, когда нам нужно будет разделиться на месте.

Максимо садится за руль, его пальцы барабанят, будто ему не терпится нажать на газ. Ромеро занимает место пассажира, его выражение лица непроницаемо, но всё тело напряжено, словно он мысленно проигрывает каждый возможный сценарий. Майкл уже зарылся в свои мониторы, нажимая на кнопки с той сосредоточенностью, на которую способен только он. Я опускаюсь на сиденье рядом с ним, хмуро глядя на мешанину цифр и букв, пролетающих по экранам. Как, чёрт возьми, он в этом разбирается, понятия не имею. Но я доверяю ему. Для меня это просто шум. Для него — жизнь.

— Давайте ещё раз пройдёмся по нашему плану, — бросает Ромеро, оглядываясь на меня и Майкла. Мы уже обсудили его дюжину раз вчера, когда Майкл сказал, что вендетта приближается, но Ромеро всегда осторожен.

— Расслабься, fratello, мы знаем, что делаем. Мы его возьмём. Излишнее усердие ни к чему, — говорю я ему, а он просто хмыкает. Я понимаю — ставки очень высоки. Но сейчас излишние размышления только помешают нам.

План прост, но чёток: мы паркуем наш фургон перед приютом для быстрого доступа, пока Ромеро идёт внутрь. Его адвокатское удостоверение и обаяние должны быть достаточны, чтобы он прошёл без лишнего шума.

Оказавшись внутри, он установит микрокамеры Майкла в как можно большем количестве комнат, чтобы мы могли наблюдать за происходящим. Он скормит главе приюта какую-то чушь о том, что он там с копами, получившими наводку на преступление в районе, и что мы на задании. После чего он вернётся в фургон, где мы будем ждать нашу добычу.

Максимо давит на газ всю дорогу, нарушая все мыслимые правила дорожного движения, так что то, что должно было быть часовой поездкой, заканчивается ровно через тридцать восемь минут.

— Молодец, быстрый и яростный, — дразнит Ромеро, надевая кепку, и в ответ получает от Максимо средний палец.

Ромеро выходит из фургона с той спокойной уверенностью и бежит ко входу в приют, который явно видел лучшие дни, и я чувствую укол... чего-то. Вины? Гнева? Место разваливается — облупившаяся краска, сломанная черепица, всё такое. Чудо, что оно ещё стоит.

Если бы не это дело, это было бы идеальным охотничьим угодьем для нашего больного ублюдка, чтобы украсть ребёнка и остаться незамеченным. Судя по тому, как выглядит это место, сомневаюсь, что кому-то из персонала здесь вообще будет не всё равно, если один из детей вдруг исчезнет. Я делаю мысленную заметку отправить анонимное пожертвование, когда всё закончится. Это меньшее, что я могу сделать.

Через несколько минут после того, как Ромеро стучит, входная дверь со скрипом открывается, являя старое место, переполненное характером. Я слышу его через гарнитуру, когда он достаёт свою карточку и протягивает её женщине. — Добрый вечер, я Ромеро Ломбарди, адвокат по уголовным делам. Вы слышали о преступности, охватившей этот район?

Он входит внутрь, очаровывая её, и вскоре она говорит ему подождать, прежде чем поспешить за начальницей. Слышен шуршание ткани и торопливые шаги, когда Ромеро расхаживает, определённо не будучи послушным гостем, каким он должен быть.

— Потрясающе! — глаза Майкла загораются. — Одна из камер работает! Можешь немного отрегулировать её, Ром? Вид в основном на потолок — ах, идеально.

На мониторах оживают новые изображения, и я наклоняюсь, пристально изучая каждое. Мы видим многое — не только детские комнаты, но и коридоры, и даже входные и задние двери.

Пока Ромеро возится с камерой на лестничной клетке, с его стороны раздаётся строгий голос: — Вы должны были ждать меня внизу. Что вы здесь делаете?

Я напрягаюсь, но Майкл спокоен. — Всё в порядке. Мы уже получили более чем достаточно, Ромеро.

Мы видим, как Ромеро включает своё обаяние на полную, скользя вперёд с этой убийственной улыбкой и беря руку пожилой женщины, целуя её, будто он пробуется на роль в кино. — Мои извинения, мисс. Я не удержался, меня привлекло тепло этого места. Это определённо не то, чего я ожидал от внешнего вида. Какую прекрасную работу сделала здесь ваша начальница.

— Мисс? — женщина хихикает, её пальцы касаются седеющих прядей у висков, а выражение лица смягчается. — Я и есть начальница, миссис Черчилль.