Читать книгу 📗 Чужая невеста для босса (СИ) - Арская Арина

— Поднимайся!

— А с какой это квартиры? — в нездоровом люопытстве интересуется мужик, который обещал, что мы взвоем.

— Пасть закрыл! — поворачиваю лицо на его голос. — Все, скрылись и спатки!

— Как скажешь, папуля, — хохочет, я так понимаю, Даша. — Ух, какой! Злой, аж мурашки по коже.

Ныряю под козырек и расстегиваю пуговицы под воротом рубашки. Пару минут стою в тишине, разбирая под теской лампочкой кривые и косые надписи на двери, и вхожу в мрачный подъезд. Одна ночь, и я пропадаю с радаров.

Глава 32.

Марк с порога командует:

— Раздевайся!

— Знаешь что… это... ты...

Он не дает мне договорить и в ярости впивается в губы, проталкивая нахальный язык в рот. Я мычу, а он стаскивает с меня толстовку, игнорируя попытку отбиться от него.

— Да что с тобой не так?! Остановись!

Опять возмущенно мычу в его рот и кусаю за губы. Отшатнувшись, прижимает ладонь ко рту и хмурится.

— Прости, — я отступаю, оправляя футболку, а Марк делает размашистый шаг в мою сторону. — Ты меня пугаешь.

— А ты меня заводишь.

Я взвизгиваю, и Марк, скинув туфли, рвется ко мне. Сгребает в охапку, закидывает на плечо и идет в спальню. Я опять чувствую себя маленькой и слабой девой, которую украл бессовестный варвар и тащит в свое логово. Бью его крепкой заднице кулаками, и он швыряет меня на кровать.

— Прости, что чашками бросалась и укусила, — я вскидываю перед собой руку. — Это было лишним.

Марк рвет рубашку, и удивленно замираю, потому что такого поворота я не ожидала. Да и в его вспышке агрессии и напряженных мышцах груди и живота есть что-то очень сексуальное: темное и первобытное. Самец принял решение меня взять и не будет спрашивать моего мнения. Да возмущения будут лживыми, потому что между ног требовательно потянуло.

— Раздевайся, Ди, иначе я тебя сам раздену и не обещаю быть ласковым и нежным, — Марк резко вытягивает из пояса брюк ремень. — А потом тебя, сучка, отшлепаю. Раздевайся! — хлещет ремнем по матрасу. — Не зли меня!

— Чокнутый! — я торопливо стягиваю штаны вместе с трусиками. — Тебя бы самого по заднице ремнем!

— Футболку, — Марк скрипит зубами.

Да что на него нашло? Он и так не отличался адекватностью, а сейчас совсем с цепи сорвался, но надо сказать, что его ярость откликается во мне теплым трепетом. Я бы не хотела, чтобы меня отстегали ремнем, но сами угрозы и строгие приказы будят что-то затаенное.

Сажусь и стягиваю под пристальным взглядом футболку и поднимаю глаза. Будет слишком нагло и бесстыдно потянуться к его ширинке и освободить из плена член, которому тесно в брюках? Или я сыграю на опережение?

— В коленно-локтевую, — шумно и сдавленно выдыхает, вглядываясь в глаза со злой досадой.

Какой он сложный, но я сыграю по его правилам. Молча встаю, разворачиваюсь к Марку спиной и забираюсь на матрас коленями, а затем опускаюсь на четвереньки, оперевшись на локти. Вздыхаю для приличия. Очень неловко и стыдно быть раскрытой перед мужчиной. Все мои прелести на виду.

Поглаживает ягодицы, бедра и вновь поднимается, чтобы надавить на поясницу, вынуждая выгнуться и раскрыться шире. Закусываю губы и закрываю глаза.

— Потекла, — пальцы касаются моего лона и на выдохе. — Красота. Пухленькая такая.

Я краснею. Вот ему обязательно сопровождать созерцание моей промежности пошлыми комментариями, от которых от загривка до копчика прокатывается волна мурашек. Вздрагиваю, когда пальцы проскальзывают между складок и хрипло выдыхаю.

— И чем тебе не угодила свадьба со мной? — дергает рукой, и я вскрикиваю от неожиданности. — Да любая сучка на твоем месте была бы рада просто рядом со мной постоять в свадебном платье.

— А я не хочу свадьбы с тобой, — сдавленно отвечаю я. — Я твои капризы…

Вытягивает пальцы и резко погружает их до самых костяшек, намекая, что мне следует заткнуться. Вместо слов я издаю возмущенный стон. Выныривает из меня и одаривает злым шлепком, от которого я охаю.

— Буду скучать по этому виду, — хмыкает и шуршит чем-то.

Я оглядываюсь через плечо. Марк в непонятной мне ярости натягивает презерватив. Переводит взор на меня. Глаза обиженные и разочарованные, будто это не я перед ним стою, вздернув зад, а он. Хочу подняться и послать великовозрастного капризного мальчишку к черту, а он хватает за волосы и рывком всаживает член до основания.

— Куда? — Рычит он, а задыхаюсь от распирающего и тянущего дискомфорта, что давит на матку раскаленным молотом. — Ты моя на ночь. И я тебя так отымею, что ходить неделю не сможешь.

— Мудак, — выдыхаю я между грубыми толчками и обрывистыми криками.

Со мной определенно что-то не так. Марк вгоняет меня на всю длину, комната полнится шлепками, оскорблениями и моими визгами, но кровь кипит, а мышцы плавятся от черного желания. С каждым рывком оно сгущается, бурлит и взрывается спазмами. Я верещу, Марк дергает меня за волосы, притягивая к себе и чуть не сворачивает мне шею в глубоком поцелуе.

Вжимается в бедра. Его член пульсирует, вторя моим затихающим судорогам в мышцах. Затем он с очередным невразумительным оскорблением отталкивает меня, резко выскользнув, и я со слабым стоном валюсь на матрас, прижав ладонь к опухшей промежности. Стягивает презерватив, покидая комнату, и шипит:

— Дрянь.

— Пошел в жопу! — бурчу я в одеяло.

— Мы вернемся к этому разговору после того, — глухо и презрительно хмыкает, — как я приму душ.

На кровать по пледу и неуклюже взбирается Витязь и мяукает, а затем сворачивается в клубочек на углу матраса. Я не могу расстаться с этим мохнатым пупсиком, а Марк из вредности его у меня отнимет. У него ведь сердца нет. Всхлипываю, подползаю к котенку и утыкаюсь носом в мягкую шерстку. Коротко и сонно мурлыкает и на спинку переворачивается, вытянув лапки.

Глава 33.

Марк возвращается, когда я почти задремала, накрыв ладонью Витязя. Нависает над кроватью голый, и пахнет от него моим гелем для душа с апельсином и мятой. Я с сонным стоном переворачиваюсь на спину, медленно моргаю и тру глаза. Все еще злится, и я без понятия, что его так раздраконило. Чашки или мои зубы на губе? Или то и другое? Я же извинилась. Он же должен понимать, что превратил мою жизнь в какую-то чехарду с картами, предательством и расставашками.

— Нам тут лишние свидетели не нужны, — он поднимает пискнувшего Витязя на руки и выносит его из комнаты. Запирает дверь под его оскорбленное мяуканье и возвращается к кровати. — Предлагаю поработать ротиком, Ди, перед тем, как мы продолжим.

— Сколько в тебе наглости, — я сажусь и понимаю на него глаза. — И ни капли совести.

— И тебе это нравится, — ногой разводит мои колени, встает между ними и легонько бьет головкой по губам с самодовольной улыбкой.

Унизительно, но внизу живота от гнусной наглости тяжелеет и тянет, и дыхание сбивается. И щеки от румянца теплеют.

— Открывай рот, Ди, и теперь я в курсе, что ты можешь мороженое целиком заглотить.

— Твой член на мороженое не похож, — я пальцем отвожу его достоинство, что окрепло и налилось кровью чуть в сторону, а то бубнить в него, как в микрофон не хочу. — И твоя наглость, может, меня заводит, но не нравится. И после того как ты оставишь меня в покое, я обсужу этот вопрос с психотерапевтом онлайн, потому это очень нездоровая хрень. И тебе тоже стоит со своими тараканами, Марк, разобраться. С тобой явно что-то не так.

Затем я, надменно улыбнувшись ему, провожу языком от яичек до головки. Смотрю на него исподлобья с презрением, смачивая вздрагивающий ствол слюной.

— Язычок высунь и рот пошире, — он криво улыбается.

Глаз не опускаю. Я тебе больше не смущенная девица, которая до дрожи в коленях тебя боится и страдает от чувства вины перед собой, друзьями и родственниками. Рот открыть и язык вывалить? Хорошо, выполню твой приказ, лишь бы от тебя избавится.