Читать книгу 📗 "Исчезнувшая (СИ) - Романовская Кира"

Почивший Широков выводил весомые суммы заграницу, через свою жену, но это были не его деньги, он был просто подставным лицом, через которое их отмывали. Яне грозило несколько лет тюрьмы, в которую посадить её так и не хватило духа. Если сядет — то девочка перейдёт на воспитание к отцу, чего он не хотел. Возможно, его дочь живет с убийцей, Яна просто избавилась от мужа, который планомерно подставлял ее под статью.

Из задумчивости Рому вывело появление визави, который сел напротив и снял капюшон толстовки. Он молча смотрел на мужчину напротив и ждал, что тот скажет. Вместо слов, Рома выложил на стол телефон, где этот парень в чёрном пуховике и капюшоне, стоит полубоком к камере, но лицо его можно узнать.

— Что ты делал на похоронах Полины? — спросил Рома, вглядываясь в лицо Крота.

Он усмехнулся, порылся в своём потёртом рюкзаке, что валялся у его ног. Крот достал пачку фотографий и кинул на стол перед Романом.

— Так и знал, что фоточки будем смотреть, ностальгировать, поздно очухался, мозгами не блещешь, конечно.

Роман его не слушал, перебирая фотографии, на которых везде была Полина — в ресторанах, кафе, на тренировке, в магазине с детьми, около детского сада. У него перехватило дыхание, сначала он подумал, что фото свежие, но после фотографий с детьми, понял, что снимали давно.

— Полина такая красивая, правда? — тихо сказал Крот, взяв одну фотографию в руки. — Яркая, сильная, больше всего мне нравилось смотреть на неё, когда она тренировалась. Не давала себе спуску и слабину.

У Романа потемнело в глазах от злости, он вскочил на ноги и метнулся к Кроту, хватая его за толстовку и поднимая со стула. Рома швырнул его влево и прижал спиной к стене. Гости в кафешке даже не шелохнулись, наслаждаясь бесплатным зрелищем, только девочки официантки начали жалобно щебетать.

— Ты следил за ней? За моей женой?

— Да, — ничуть не испугавшись, ответил Крот.

— Зачем ты её сталкерил?! — в ярости закричал на него Рома.

— Я же сказал, она красивая, мне нравилось на неё смотреть.

Серебряков зарычал сквозь стиснутые зубы, глядя на предполагаемого убийцу своей жены. Этот маньяк-сталкер следил за ней... Он её убил...

— Я не могу вам помочь, я не знаю, кто с ней это сделал, — с надтреснутым голосом сказал Крот. — И это сделал не я. Зачем кого-то убивать, если мне просто нравилось на неё смотреть?

— Ты больной?! Извращенец чёртов?

— Из нас двоих я самый здоровый, а ты точно больной, ведь это ты её убил. Ей убийца просто уничтожил оболочку, а ты будто убил её изнутри, — равнодушно сказал Крот.

С неожиданной для него силой, он ударил Рому по рукам и выбрался из захвата.

— Я пришёл, чтобы узнать, что от меня надо и сколько ты платишь, а не чтобы ты меня в убийстве обвинял. Что надо?

Крот оттолкнул Рому и сел за стол, спокойный и собранный, так убийцы себя не ведут. Только психопаты. Серебряков опустился напротив, взяв в руки фотографии, разглядывая свою жену. В носу защипало, от её улыбки, счастливых глаз, как она откидывает волосы назад, касаясь шеи тонкими пальцами.

— Ты знал Полину?

— Встречался с ней один раз, в жизни она ещё красивее, — слегка улыбнулся Крот. — Твоя жена хотела узнать всё про твою измену. Я узнал и показал, видео с вашего октябрьского свидания со Шлюхояной. Сдал все ваши адреса встреч, как вы их назначаете. Всё...

«Она всё знает!» — раздался у Ромы в голове шёпот Яны.

— Потом я помог опустошить твои счета, она мне заплатила, я уехал в Азию, вернулся в апреле, к тому времени она уже была убита.

— Откуда ты знаешь?

— Читал результаты экспертизы.

— И где деньги с тех счетов?

— Часть у меня, чуть на её криптокошельке. Хочешь их найти? Помогать не буду, твоя плата за то, что уничтожил такую прекрасную женщину, — горько усмехнулся Крот, глядя на фотографии. — Я ненавижу людей, все твари и мрази, но я так и не нашёл за что ненавидеть Полину. Только восхищаться, что такие женщины существуют. Жаль, что её не стало. Самых лучших Бог забирает себе, оставляя всякую шваль, чтобы грехи свои по миру собирали и пиздовали прямиком в ад после смерти. Так моя бабка говорила. Ты и Янка твоя всё ещё живы. Царевну эту и рядом не поставишь, но, наверное, от неё нужна была не красота, а что-то другое. Хотя мог бы помоложе выбрать, а не эскортницу на пенсии. И что? Стоило оно того?

— Нет.

— Обычно так и бывает, — вздохнул Крот. — Я столько вас видел, неверных мужей, да и жён, всё одно и то же — мимолётное удовольствие, а потом долгая расплата. Хорошо, если это просто деньги — можно заработать. Некоторым везёт — изменщикам дают шанс на прощение, а тебя и простить-то некому.

Крот выудил из пачки фотографий одну и положил перед Ромой — Полина, стоит за большим окном в каком-то домике, с заплаканным лицом и всклокоченными волосами. По лицу лились слёзы, а она прижимала ладони к груди, в то самое место, где находится сердце. Полина не плакала так, даже когда они потеряли детей.

— Вот тогда ты её убил, — тихо сказал Крот. — С тех пор она больше не улыбалась. Вернее, улыбалась, но не так, как раньше. И фотку ты дурацкую выбрал для похорон. Мне больше эта нравится.

У Ромы задрожали губы, когда он увидел её в красном комбинезоне, со шлемом в руках, на их предпоследних гонках, ещё до заезда, но уже немного чумазую, с улыбкой до ушей, с развевающимися волосами по ветру. Это фото пестрело во всех обзорах гонок.

Леонида легла полутрупом и выставила на похороны фотографию Полины с какого-то светского раута, в вечернем наряде и бриллиантах, с приклеенной улыбкой — пластмассовая Полина, которая была куклой для игры дочки-матери.

— Знаешь, мне нравится наблюдать за парами, после развода. Когда муж, окрыленный и счастливый, уходит к любовнице, а раздавленная женщина с детьми и алиментами не знает, как жить дальше. Проходит месяц, два, иногда год, и происходит удивительная метаморфоза — мужчина понимает, что обменял шило на мыло, а женщина будто обретает крылья, на которых улетает от бывшего мужа так далеко, как только можно. Я вообще не понимаю, на хрена женщинам мужчины нужны? Им без нас, как будто лучше. Я уже говорил, что ненавижу людей?

Рома кивнул, продолжая рассматривать фотографии.

— Извини, что грузанул, я не разговаривал с живым человеком, месяца два, может, три... - хмыкнул Крот. — Ни хера не потерял, кстати.

— Ты можешь помочь в поисках убийцы Полины? — хриплым голосом спросил Роман.

— Нет, я предпочитаю наблюдать за живыми, в трупах и причинах убийства любит копаться Филин. Я пришел на похороны, чтобы на него посмотреть. Такой он, конечно, весь прилизанный позер. Рубашечка, брючки, а был-то всё равно, что гробовщиком, — усмехнулся Крот. — Однажды, я его уделаю, а он даже не заметит. Как не заметила Полина, что я следил за ней больше полугода.

— Ты придурок!

— Это ты придурок, Бунтарь, — покачал головой Крот. — Если бы меня любила такая женщина, я бы на других и не смотрел, только на неё...

Раздражение, которое копилось в Роме не один год, а высказать его было некому, вдруг вырвалось наружу и он заговорил.

— Полина — это недостижимый идеал для женщин, и слишком высокая планка на мужчин. Ты восхищался бы ею год, два, три, а потом начал бы понимать, что до ее уровня не допрыгнешь никогда, что бы ты не делал! Ты будешь её недостоин! Не дотянешься до этой звезды, как не пытайся!

— Зато можно упасть до уровня чьей-то пизды — я понял, видел сто раз, и увижу ещё столько же, — насмешливо закатил глаза Крот. — Только вы, придурки, с интеллектом хлебушка, не понимаете простую вещь — зачем до женщины тянуться, если можно просто любить? Может, вы просто не умеете?

— А ты, значит, умеешь?

— Нет, не умею, поэтому у меня нет девушки, а хлебушки всё женятся, заводят детей, а потом платят мне, — вздохнул Крот. — Тупые, я же говорю.

Рома опустил голову, молча рассматривая фотографии дальше, надеясь, хоть что-то найти или сделать себе ещё больнее. Его взгляд остановился на застывшей картине — Полина, злой дядя Валера и его бывший друг Сергей Голда.