Читать книгу 📗 Наглый. Плохой. Злой (СИ) - Орлова Юлианна

Это мои руки: они в глубоких уже заживших порезах. Человек, который занимается благотворительностью, насилует девушек с особой изощренностью, испытывая благоговение перед страданиями неспособных ему ответить. Он резал меня шесть часов. А потом вызвал врачей, которые не дали мне умереть.

У него свои врачи, не коновалы, не спасители, а поддерживающие жизнь в телах выбранных им девушек, которые могли даже не знать, что их ждет, как этого не знала я.

Если вы думаете, что эскортница или проститутка, то нет. Я просто шла по улице, когда меня затолкали в бус и напоили какой-то дрянью. Сначала кололи седативное, а потом напаивали какое-то время, вынуждая быть послушной.

Сначала я думала, что этот ад не закончится никогда. Я молилась, чтобы Бог меня забрал, но он почему-то был глух к моим мольбам.

Я еще не понимала, что ад начнется позже. Намного позже, когда физические страдания закончатся. Когда я пришла в себя после многочасовых актов насилия сексуального характера, физических избиений, мне сообщили, что, оказывается, я дала на это все согласие. И что я одна из тех, кто получает за это огромные деньги.

Мне всучили эти деньги, немаленькие для кого-то на то время, соглашусь, но они ничтожно малы для меня, чтобы излечить израненную душу.

Меня выкинули возле частной клиники, оплатили там пребывание, вот только я никогда больше не буду собой. Не смогу просто гулять по городу и не оглядываться по сторонам, не смогу смеяться с близкими мне людьми, не смогу завести семью и родить ребенка.

Я ничего больше не смогу, потому что я на долгой терапии, и я не могу вынести прикосновения к себе, одиночество, нахождение в толпе. Парадокс? Но вот так. Я не могу быть нигде.

Я жить не могу и не хочу, но живу, потому что я знала, что наступит день, когда я смогу высказать все это и больше не бояться ничего. Мне удалось покинуть страну и сменить имя, теперь я ничего не боюсь.

Деньги я сожгла в тот самый день, когда меня выписали из так называемой больницы на Проспекте Мира с вполне четким диагнозом, который бывает у людей, попавших в ДТП. И никакого насилия.

На экране вы увидите копии анализа крови — с тем самым химическим составом, что не может быть в организме без вмешательства. Мне объяснили, это комбинация седативного и препарата, вызывающего амнезию.

Вы мне скажете, почему вы должны мне верить? Так ведь любая может рассказать все, что угодно.

Но теперь перейдем к главному.

Меня раньше звали Анастасия Волконская, а дальше вы увидите видео всего того, что делал со мной Верховцев. Этот ублюдок снимает все на камеру. А еще он всех называет Янами. Всегда Яна. Яна. Яна. Думаю, несложно догадаться, почему. Это видео лежало на сервере его закрытого клуба. Я не хакер, мне его помогли раздобыть добрые люди.

Верховцев, это только начало. Приятного тебе просмотра и помни, что если не в этой жизни, то в какой-то другой ты будешь страдать, ведь карма догоняет всегда”.

Холод по телу опускается волнами, погружает меня в настоящую пытку.

Я судорожно всматриваюсь в видео плохого качества и мгновенно узнаю окружающую среду. Слишком понятно, где это, чтобы хоть какие-то подозрения возникали.

Это его офис и одновременно коворкинг, в котором я была лишь однажды, но спутать хоть с чем-то не получится.

Первые приступы тошноты хватают через тридцать секунд от начала просмотра. Я зажмуриваюсь и до боли прикусываю нижнюю губу, когда в ушах стоит крик раненого зверя, а не человека.

Люди так не кричат и не плачут.

Люди так умирают заживо.

“И нет, это не deepfake. Хотите — сравните шрамы, они всё ещё тут.”

Звучит голос за кадром.

Не дипфейк. Не искусственный интеллект.

Слезы на глаза наворачиваются сами. Мне плохо на всех возможных уровнях, а еще страшно, что я была так близка к монстру.

...Я опускаю телефон. Он выскальзывает из пальцев и падает на пол, экраном вниз. Света что-то говорит, но её голос звучит глухо, будто из другой комнаты. Мир качается, как в момент сильной морской качки — вот только вместо палубы под ногами — кафель, вместо запаха соли — кислый привкус паники во рту.

— Яна, ты в порядке? — Света уже рядом, сжимает мою руку. — Что ты посмотрела? Что там?

Я не могу ответить. Рот открыт, но голос не выходит. Не хватает воздуха, будто в грудь вонзили нож и провернули. Меня трясёт. Ноги становятся ватными. Я сажусь прямо на кафельный пол возле кофейни, не замечая прохожих, не реагируя на испуганный шёпот Светы.

Он называл всех Янами. Всех. Он делал с ними это и снимал. И всё это хранил. Мир рушится медленно, но неотвратимо.

Света, наконец, вытаскивает из моих пальцев телефон и, видимо, тоже включает видео. Я слышу, как она резко втягивает воздух, потом выдыхает со свистом. Через минуту она выключает экран.

— Это… это же…

Света застывает. Я впервые вижу на её лице не наигранную весёлость или участие, а настоящий, сырой ужас.

— Ты была с ним? — спрашивает она медленно. — С этим человеком?

Я киваю.

Света больше ничего не говорит. Мы просто сидим так, на холодном полу, среди чужих ног и глухого гула торгового центра. Мимо нас проходят жизни, а моя — стоит. Или падает. Я ещё не понимаю.

ГЛАВА 31

ЛЕША

Видео, которое я запустил в сеть, разрывает тишину этого гребаного города, как залп из гранатомета. Реальность трещит по швам. Оно живёт своей жизнью — с каждой секундой нарастает волна, которую уже не остановить. Оно бьёт в солнечное сплетение, выворачивает кишки и заставляет содрогнуться даже тех, у кого, казалось бы, нет ни сердца, ни совести.

Я сижу в полной тишине. Монитор горит синим светом, а на экране — цифры, просмотры, комментарии. Их тысячи. Потом десятки тысяч. Потом сотни. А потом… заголовки. «Олигарх-праведник оказался палачом». «Закрытые клубы и камеры насилия: правда о Кирилле Верховцеве». «Жертвы начинают говорить».

Я вижу, как интернет задыхается от гнева. Как Скидывают таймкоды. Как пишут «я не могу досмотреть, это ад», «где была полиция?», «разнесите его, пожалуйста, до основания». Кто-то делится своими историями. Кто-то угрожает. А кто-то — впервые за много лет — верит пострадавшей. Верит ей. Верит им. Всем Янам, которых он сжимал в кулаке своей ебучей “власти”.

И в этот момент я чувствую… даже не победу. Нет. Это не победа.

Это детонация.

Бомба взорвалась, и теперь будет только развал. Суд, СМИ, грязь, мразь, правда, кровь, страх — всё это понесётся лавиной. Я знаю, что он уже в курсе. Я знаю, что он сжимает кулаки, ломает мебель, метёт своих людей на орехи. Но уже поздно.

Слишком поздно, ублюдок.

Ты думал, что мир проглотит твою жуть? Что деньги сотрут видео? Что страх заставит всех молчать?

Ты ошибся.

Потому что Яна больше не БУДЕТ МОЛЧАТЬ. Потому что я больше не смолчу. Потому что теперь ты сам — на экране. Голый, отвратительный, настоящий.

Ты умер, ВЕРХОВЦЕВ. Ты просто ещё об этом не знаешь.

У меня на репите все то, что можно притянуть к уголовному делу, а затем взгляд падает на экран смартфона, куда мне приходит сообщение от программера с файлами личной переписки Верховцева сразу после запуска ролика.

Даже по беглому просмотру видно, как он рвет и мечет.

Как звонит своим людям и требует заблокировать видео-шедевр.

Но поздно, ведь ровно через пару минут на всех стриминговых площадках в прямом эфире будет показано еще одно видео, снятое пару дней назад на одной из частных вилл в ОАЭ.

Верховцев хоть и умирал от горя, но свои увлечения не бросал, одновременно с поисками жены сублимировал как мог.

Улыбка не сходит с моего лица. Это не последний ход. Потому что самый главный я приберегу напоследок, когда он будет рыдать у моих ног.

Читаю переписку с пацаненком, который мне все это скинул, и тяну лыбу от уха до уха.

Бабки я уже ему отправил, даже сверху положенной суммы. Мы квиты и уже не нуждаемся в услугах друг друга.