Читать книгу 📗 Клятва любви и мести (ЛП) - Ловелл Л. П. "Лорен Ловелл"

— Хватит, милая. Человек, который вырастил тебя...

Все эти ужасные эмоции бились о хрупкую стеклянную коробку, в которую я их поместила. Ждут. Только и ждут, чтобы вонзить в меня свои когти и снова пустить кровь. Его большой палец скользнул по моей шее, как будто он мог видеть, как я ломаюсь от его слов, и не мог не попытаться успокоить меня, даже если он был тому причиной.

— Как долго ты планировала это? С тех пор, как он отдал тебя мне?

— Хватит!

— Или с тех пор, как он отдал Кьяру Маттео?

При упоминании имени моей сестры слезы навернулись мне на глаза. Нет. Я бы не стала плакать. Даже ради Кьяры. Этого ли хотел Джио? Видеть, как я страдаю. Неужели он так сильно ненавидел меня?

— Скажи мне, почему, Эмилия?

— Это не должен был быть он!

Его хватка на моем горле тут же ослабла, и воцарившуюся между нами тишину нарушало только мое прерывистое дыхание и звук льющейся воды.

— Серхио, — сказал он.

— Да. — Мой взгляд упал на узор татуировки, проступившей между пуговицами на воротнике его рубашки.

Я ждала, что он начнет ругать меня, но вместо этого его гнев рассеялся, взгляд смягчился, когда он погладил меня по щеке.

— Никогда больше не смотри на меня так, будто хочешь, чтобы я причинил тебе боль, крошка. — Его губы прижались к моим, и на секунду он уловил каждую мысль в моей голове и заглушил ее.

Поцелуй был собственническим, клеймящим, и я потерялась в нем. Его губы прошлись по моей щеке к уху.

— И я не забыл, что ты рисковала своей жизнью. Ты будешь наказана...

Только не сегодня. Потому что сегодня я все еще была хрупкой маленькой принцессой мафии.

Сломанная.

Раненая.

Слабая.

Схватив меня за талию, он оттащил меня от туалетного столика и повел в душ. Он постоял несколько мгновений, наблюдая за мной, прежде чем выскользнуть из комнаты.

Я скучала по силе его пальцев на моем горле, по прикосновению его губ, и все это время ненавидела его. Потому что я была в полном оцепенении, а он вывел меня из этого состояния.

Мои мысли мгновенно закружились по спирали. Кровь, чувство вины и ненависть к себе. Мои ноги угрожали подкоситься под тяжестью всего этого. Слишком. Это было уже слишком.

Я повозилась с регуляторами душа и увеличила температуру настолько, насколько это было возможно. Прислонившись головой к кафелю, я почти вздохнула от облегчения, когда вода обожгла мне кожу. Эта боль была такой же сильной, как поцелуй Джио, как его хватка, оставлявшая синяки. Мой разум снова опустел, и агония, которая разъедала меня изнутри, уступила место внешней боли.

Я знала, что разваливаюсь на части, что это не нормально, но я не знала, как собрать себя воедино и смогу ли я это сделать. Поэтому смирилась с собственной гибелью.

Глава 3

Джио

Томми, нахмурившись, заглянул в бумажный пакет.

— Три пули, а ты не смог принести мне даже один чизбургер.

Никогда не думал, что буду так счастлив услышать, как этот неблагодарный ублюдок ноет по поводу своей любимой вредной еды. Он выглядел паршиво, но был жив.

— Ты поправляешься. Тебе нужно...

— Я сохранял здоровье благодаря постоянной диете, состоящей из жиров и сахара. — Он потянул за бледно-голубой больничный халат, который свисал с одного плеча. — У меня было множественные огнестрельных ранений, Джио, а не сердечный приступ.

Я покачал головой и опустился на стул рядом с кроватью. Тот факт, что он выкарабкался, был единственным светлым пятном в этом потоке дерьма. Голова Роберто была отправлена Патрику О'Харе. Я рассчитывал на то, что босс мафии будет так же раздражен тем, что его подставили, как и я.

Неожиданная кончина Роберто привела в движение события быстрее, чем мне бы хотелось, но теперь я буду контролировать их ход. Я отправил Серхио личное сообщение. Это выглядело бы как стратегический шаг с моей стороны.

Месть.

Я приготовился к резкому ответу, но Серхио зловеще молчал. Ни его, ни Маттео Романо никто из моих источников в клане не видел уже несколько дней. Мне это не понравилось.

Серхио должен был бы сейчас разгуливать по моим улицам и убивать моих людей. Человек, который выжидает, всегда опасен. Импульсивные эмоции выдают слабость.

— Как Эмилия? — Спросил Томми.

Так же, как вчера и позавчера, когда он впервые очнулся и спросил о ней.

— Без изменений. — По-прежнему не выходила из комнаты, почти не вставала с кровати и ела, только если я сидел рядом или готовил ей.

Впервые в жизни я не знал, что делать. Я не мог ей помочь; не мог понять, каково это — быть настолько невинным, чтобы сожалеть об убийстве. Не мог понять ее горя по человеку, которого она ненавидела настолько, что убила. Но он был ее отцом. Мы с отцом особо не общались, но когда он умер, я оплакивал его, или, возможно, наши отношения, которых у нас на самом деле никогда не было.

— Я все еще не могу поверить, что она убила его. — Он покачал головой и поморщился, пытаясь приподняться на кровати.

— Я не знаю, что делать. Я думал, она сама придет в себя, но прошла уже неделя.

Во всяком случае, ей становилось хуже. С каждым днем боль в глазах уменьшалась, но на смену ей пришло… ничего. Только черная пустота, как будто она постепенно уходит из жизни.

— Она, наверное, никогда никого не теряла, Джио, и уж точно не убивала раньше. Она тонет.

Я ненавидел себя за то, что чувствовал себя беспомощным. Я мог контролировать опасных мужчин, управлять целой империей и вселять страх в своих врагов, но одна маленькая женщина обладала силой, способной поставить меня на колени. И это было ужасно. Эмилия сейчас должна была быть в самом низу моего списка приоритетов, и все же она была там, на самом верху, как маячок. Даже когда я занимался чем-то другим, она не выходила у меня из головы.

Томми склонил голову набок, изучая меня.

— Ты любишь ее.

— Я... — Так ли это? Вот на что была похожа любовь? Быть полностью поглощенным одним человеком, в ущерб всей остальной жизни? Я прочистил горло и встал. — Мне пора.

Он издал смешок, затем вздрогнул от боли.

— Гребаный ирландец-засранец, — проворчал он себе под нос, несколько раз нажимая на кнопку дозатора морфия. — Надо было оставить этого ублюдка в живых, чтобы я мог проделать в нем несколько дырок.

— Поверь, Уна и Джексон проделали в нем много дырок. — И отрезали несколько частей тела…

Он снова нажал на кнопку.

— Ты же знаешь, что он дозирован. Перестань тыкать. — Я оттолкнул его руку — он был ужасным пациентом. — Я вернусь завтра.

— Принеси чертов чизбургер, — сказал он, когда я направился к двери. — И пронеси контрабандой немного морфия. — Я покачал головой, когда вышел в ярко освещенный коридор, проходя мимо людей, которых я поставил охранять палату Томми.

У меня был миллион проблем, но, увидев, что мой лучший друг жив, я слегка улыбнулся. Теперь перейдем к другой моей большой проблеме...

Томми прав. Эмилия тонула, и мне нужно вытащить ее. Я знал только один способ сделать это, и, как бы отвратительно это ни звучало, мой член дернулся при мысли об этом.

Эмилия сидела в кресле у окна, и серый осенний свет придавал ей бледный вид. Она подтянула колени к груди, устремив отсутствующий взгляд на сады за стеклом. На коленях у нее лежал блокнот для рисования, в пальцах карандаш, но страница оставалась пустой. Как и она сама. Она была призраком, тенью той девушки, которую я знал всего неделю назад, как будто горе пропитало ее, запятнав.

Из-за ее хрупкости мне захотелось обнять ее, собрать по кусочкам моего маленького котенка, пока она снова не зашипит на меня. Но если бы объятий и ласковых слов было достаточно, ей бы не становилось хуже.

— Эмилия.

Она моргнула, переводя взгляд на меня. Тени залегли под ее глазами, и мне не хватало искры, которая, казалось, готова была перерасти в пожар.

— Когда-нибудь тебе придется покинуть эту комнату.