Читать книгу 📗 Твое персональное Чудо (СИ) - А. Ярослава

- Не смей трогать Серафиму! – зарычал Богданов, без сожаления глядя, как мужчина достает из машины его ноутбук, – Не впутывай ее.

- Тогда не дури, и диктуй пароли.

Если бы не страх за Симу, он бы никогда в жизни не стал облегчать жизнь Расташинскому. А так пришлось, скрипя зубами выдать этой беспринципной сволочи, на руки считай карт-бланш.

- Ты, правда, думаешь, Казьменко такой идиот, что не узнает, какую крысу пригрел возле себя? – уже без особого интереса спрашивает Богданов.

- А от кого он узнает? От тебя, что ли? Ты, Леша, с сегодняшнего дня будешь числится пропавшим без вести. Может, и найдут твой гниющий труп на дне этого озера лет через пять, а может, и нет.

- Не боишься, что тебя самого вот также? – кивок в сторону мужиков с оружием, – Ты же просто их шестерка, Игорь, жалкая попрошайка. Твоими руками сделают всю грязную работу и сольют.

Игорь не ответил. Только бешено сверкнул глазами и, бросив мужикам «Заканчивайте с ним» забрался обратно в свою тачку и уехал.

- Идиот, – прошептал Богданов, качая головой.

Каким же надо быть тупым, чтобы за бабки переметнуться на сторону главного конкурента Казьменко. Он же себе могилу вырыл.

Как странно думать о могиле другого человека, когда сам одной ногой стоишь в ней.

Глава 15 Лес

Было ли Богданову страшно?

До безумия.

Не боятся смерти только люди с серьезными психическими отклонениями или те, что доведены до такой крайней степени отчаяния, что им нечего терять.

Алексею было, что терять и от этого было в разы страшнее.

Как он мог вообще так глупо подставиться? Ведь знал, что играет с огнем и все равно влез в самое пекло. А все дело в проклятой гордыне и чувстве собственном превосходстве. Вот что ему стоило просто проиграть, отступить и отдать москвичам на откуп этот чертов кусок земли. Сколько из-за него уже убили людей? Да, тут Казьменко в своем праве. Все по справедливости. Но стоит ли эта справедливость его жизни?

Все началось еще несколько лет назад, когда известная московская строительная компания, стала менять политику и заходить на рынки регионов. Земля тут значительно дешевле, проверки проходить проще, рынок более обширен. Лакомый кусок земли в городе, размером почти в сто с лишним гектар – это огромное поле для деятельности, которая сулит такие же огромные прибыли.

Казьменко кинули на очень большие бабки. И он решил их себе вернуть. Самым честным из всех возможных способов. А за Москвичами стоят важные люди, что сидят в прокуратуре и правительстве. Люди вложили деньги в стойку. И не какие-то вшивые миллионы, а миллиарды. И теперь им за свой счет предлагают снести недостроенный комплекс, что они возвели и закапать эти миллиарды.

Размышляя обо всем этом, Богданов, жалел о том, что передал все свои наработки, имена и фамилии высокопоставленных лиц Казьменко. Откуда тому было знать, что его предаст собственный начальник СБ?

- Давай курнем и за дело? – бросил один головорез второму, что все это время отсиживался в машине.

- Погоди,–- простонал тот так, словно ему стало внезапно плохо, – Чет мне последняя плохо зашла. Я сейчас…

Мужчина, держась за живот и пошатываясь, отправился в кусты и через пару мгновений там послышались характерные звуки опустошаемого желудка.

Богданов, что все это время молчал и лихорадочно пытался найти хоть какой-то путь к спасению, понял, что это его шанс.

- Эй! – хрипло крикнул он, второму мужику, – Прикурить дашь?

Амбал с залысинами на голове повернулся в его сторону и ухмыльнулся:

- Что? Потряхивает?

Алесей судорожно кивнул и напрягся еще больше, когда уголовник направился в его сторону и остановился, глядя на с нездоровым, насмешливым интересом.

- Мужик, будь человеком…

- Ну, на, – сунул ему между губ сигарету.

Перед носом Алексея чиркнула бензиновая зажигалка и, пожалуй, впервые в жизни он обрадовался своему высокому росту. В одно мгновение весь собрался и с размаху, что есть силы, ударил стоящего так близко амбала лбом прямо в нос.

От дикой смеси адреналина в крови Алексей совершенно не ощутил боли. За то ее почувствовал противник. Зашелся хриплым криком и согнулся пополам, хватаясь за сломанный нос.

- Ах, ты ж с…, – договорить он не успел, потому что Богданов, с трудом удерживая равновесие, нанес ботинком ему сильный удар по ребра.

Мужик завалился набок и завыл в голос, а Алексей, что есть сил, бросился бежать.

Бежал, не разбирая дороги и не оглядываясь, страшась увидеть, что на пятки черной тенью наступает убийца. Поначалу за ним и вправду гнался тот, что с залысинами. Он даже пытался в него стрелять, но то ли Алексей уже успел оторваться на большое расстояние, то ли рука у мужика дрогнула, но по счастливой случайности все пули выстрелили вхолостую, а сам преследователь бросил это неблагодарное занятие.

Уже позже Богданов понял почему.

Кроны деревьев мягко омывало багряным закатом заходящего солнца. Алексей уже не бежал, он шел вперед, изредка озираясь по сторонам, но совершенно не мог понять, в какую сторону он движется, и в какой стороне осталось болотистое озеро. Там точно была дорога. Пусть проселочная, но она рано или поздно вывела бы к людям, а так он пока только бродил по лесу и никаких признаков того, что в эти места забредает нога человека, не было.

На лес медленно, но неотвратимо наступали сумерки и уставший, вымотанный морально и физически мужчина постепенно начинал чувствовать подступающую панику.

Не то чтобы Богданов был робкого десятка, но все к чему его готовила жизнь – это переговоры на высших уровнях и победы на судебных заседаниях. Выживание в ночном лесу карьера блестящего юриста в принципе не предполагает.

Дополнительно значительно осложняли путь связанные за спиной руки. Мало того, из-за этого координация движений ухудшилась, так еще невозможность пользоваться верхними конечностями доставляла физический и моральный дискомфорт. Самой «умной» мыслью, которая могла посетить сейчас голову Богданова, была найти острый камень и попробовать перерезать им веревку. Вот только где его взять в лиственном лесу, если везде одни листья, ветки, ну, максимум палки.

В конце концов, он внезапно вспомнил, что в кармане у него до сих пор лежат ключи от офиса. Еще пару лет назад, когда они с Симой переехали в новое здание, она вручила начальнику ключ и торжественно подарила небольшой брелок-нож. Он, конечно, был смехотворным, но лучше, чем ничего. Извернувшись змеей и в который раз, поблагодарив отцовские гены за гибкое для мужчины телосложение, он сумел достать из кармана ключи, на ощупь выдвинуть едва ли острое лезвие ножа и приняться за кропотливое дело.

На перерезку веревки ушло довольно много времени. Солнце уже скрылось за горизонтом, а Богданов, обливаясь холодным потом от напряжения, все пилил и пилил эту чертову веревку, едва держа онемевшими пальцами брелок. В какой-то момент веревка все же начала поддаваться и тут уже Алексей поднапряг мышцы и ту часть, что не смог допилить, разорвал. После непослушными руками распутал запястья и еще долго, сидя на поваленном дереве, разминал затекшие мышцы рук, подвывая от пронизывающей боли.

Ночь в лесу оказалась неприветливо холодной. Днем Алексей страдал от жары, а сейчас кутаясь в легкий летний пиджак и стуча зубами от озноба, мечтал о доме, о Лизкиных пирожках и о чае с вареньем. Причем дом у него ассоциировался не со своей безликой квартирой, а с тем самым деревенским домом Сергея Григорьева.

Такой вот парадокс и смена приоритетов.

Сидеть на дереве, когда ты не имеешь малейшего представления, где находишься глупо, поэтому, несмотря на окружающую темноту ночного леса, он решил двигаться дальше. Приглядываясь к тонкому свету луны, спотыкаясь и шипя от боли, что доставляли ветки мелких деревьев, периодически хлеставшие по лицу, Богданов начинал подозревать, что этот чертов лес бесконечен.