Читать книгу 📗 Твое персональное Чудо (СИ) - А. Ярослава

- В прошлом году двадцать один год стукнуло.

Богданов чуть не поперхнулся ароматным морсом.

- Сколько? И вам не надоело?

- Нет, — пожал плечами, — Мне тут хорошо, спокойно.

- Вы интроверт?

- А кто это?

- Человек, который испытывает определённый дискомфорт в обществе, социуме, — пояснил Богданов.

- Не знаю, — пожал плечами Макар Петрович, — Может. Я по молодости много с людьми общался, работал, а сейчас вот все со зверьем все больше.

- А ваша семья?

- Разбежались мы с женой, и не стало семьи, — вдохнул егерь, — Никому я на старости лет оказался не нужен.

- Жалеете?

- Что развелся? – переспросил дед, — Нет. У меня характер тяжелый, а жена моя бывшая хоть и дурная баба, но в целом хорошая. Не пара мы с ней, как оказалось.

- И вы это поняли только через много лет брака? – удивился Алексей.

- Представь себе. Жил, не тужил, все по службе мотался годами, а как дома осел, понял, что мы с Любой, как два этих…параллельных мира. Можем существовать, только не пересекаясь.

- Но вы же ее любили когда-то? – возразил Богданов.

- Любил, по молодости. Красивая она была, статная. Вот только любовь прошла быстро, а уважение не появилось. На одной любви далеко не уедешь.

С этими словами егерь свистнул, куда-то запропастившемуся Вольту. Пес прилетел на поляну между сосновыми деревьями со скоростью реактивной ракеты, взметнув в воздух вихрь пожелтевших иголок, и радостно завилял хвостом.

- Пошли? Нам еще надо до ручья добраться.

Ручьем оказалась вполне себе полноценная река, правда, сильно заросшая камышами.

- Ты, Леша, дальше не ходи. Я хатки бобров проверю и вернусь.

С этими словами пожилой мужчина пошел прямо через камыш, надо полагать, к этим самым хаткам.

Богданов от нечего делать, сбросил с плеча порядком уже надоевший мешок и решил вернуться на едва примятую тропинку. Там он присел на корягу и принялся ждать возвращения егеря.

Мысли в голове бродили самые разные и в основном не веселые.

Алексей прекрасно понимал, что там — в городе мама и Серафима уже давно забили тревогу. Вероятно, его ищут, сходят с ума от беспокойства, но он пока не мог, не имел права позвонить и подать весточку.

Казьменко четко обозначил, что Богданову лучше присесть на заднице ровно на какое-то время, если он не хочет, чтобы его близких начали дергать. Первой под удар могла попасть Серафима, но Марат пообещал приставить к ней охрану.

- Понаблюдают за ней ненавязчиво, — заявил по телефону Казьменко, — Она у тебя дама отчаянная. Может влезть, куда не следует, да так, что я потом буду месяц разгребать. А ты, герой, посиди пока. Расташинский хоть и лопух, но гнида редкостная. Его ковырять осторожно надо. Не знаешь, сколько у него еще дерьма, в запасе окажется.

Конечно, отсиживаться у егеря в избушке радости мало. Алексея тянуло домой, в привычную атмосферу. А еще он безумно соскучился по Лизе, по Кате и…чего уж там…по мальчишкам тоже. Как Казьменко даст отмашку, сразу к ним сорвется…

Не станет больше на Лизу давить. Если уж им суждено быть вместе, значит, время само расставит все по своим местам. А он подождет столько сколько надо. Когда получаешь фактически второй шанс на жизнь, начинаешь по-новому смотреть на многие вещи. Раньше он хотел всего и сразу, а сейчас лишь бы одним глазком на любимую посмотреть и то счастье.

Пока он сидел, размышлял, взгляд его бездумно блуждал по округе. Признаться, Алексею уже порядком надоели лесные пейзажи. Он бы с радостью очутился вот прям сейчас в каменных джунглях города. Бродить по лесу вместе с егерем приятного мало, те более, что внутри после всего пережитого поселился в душе какой-то страх. Даже сейчас, когда Макар Петрович отлучился, Богданов чувствовал себя в одиночестве посреди леса, крайне неуютно.

Тут внезапно среди уже чуть пожелтевшей, травы, мужчине привиделось яркое пятнышко. Поднявшись со своего насиженного места он, сделав пару шагов, присел на корточки и принялся шарить рукой, пока еще не понимая, что на это сподвигло.

Каково же было удивление Алексея, когда он понял, что ему не привиделось. Это и вправду было яркое пятно – розовый детский кроссовок.

Откуда он тут оказался?

- Странно, — пробормотал себе под нос мужчина и выпрямился во весь рост, разглядывая свою находку.

А странность ее была в том, что кроссовок был слишком уж чистеньким. Когда вещь давно валяется на свежем воздухе она быстро под воздействием солнца и дождя приходит в негодность. Кроссовок из дешевой не то плащевой ткани, не то клеенки. Он бы довольно быстро выцвел и потерял свой товарный вид. А тут как новенький. Из этого следует вывод, что его потеряли не так давно.

Со стороны камышей послышался шорох — Макар Петрович вернулся и сразу же уставился на находку Богданова.

- Дай-ка сюда, — попросил он и, осмотрев вещицу, напряженно сдвинул лохматые брови, — Совсем недавно потеряли. Не нравится мне это. Грибные места отсюда далеко. Простой народ сюда не ходит.

- Вы думаете это…, — начал было Алексей.

- Ничего я не думаю! – гаркнул старик, пряча находку к свой рюкзак, — До дома доберемся, узнаем. Пошевеливайся-пошевеливайся. Предчувствие у меня недоброе.

Обратно егерь почти бежал, словно не было до этого пятикилометрового кросса по лесу, будто он совсем не чувствовал усталости. Богданов едва поспевал за ним, чувствуя ноющую боль в едва зажившей лодыжке.

Только они добрались до избушки, Макар Петрович первым делом кинулся за телефон.

- Да, что ж вы, первым делом меня не подключили?! Сутки прошли. Сутки! А вы по соседнему участку топчетесь! Идиоты.

Со злостью отбросив мобильник, дед начал основательно собираться припасы. Действуя быстро и четко, он первым делом запихнул в рюкзак свою чудо-аптечку, кое-что из съестного и большую флягу с водой. Все движение пожилого мужчины были отрывистыми, злыми, как и срывающиеся с его рта маты, которыми он крыл каких-то так придурком малолетних из Анюткиного отдела.

- Я могу помочь. Что случилось?

- Случилось? – прорычала дед, -— Ядрена вошь случилась! Да, чем ты поможешь? Сам чуть в лесу не подох. Ты же беспомощный.

- Подождите! – Алексей схватил Петровича за рукав, — Ребенок пропал?

- Пропал, — ответил тот, на мгновение прикрывая глаза, — Уже как сутки ищут. Анюткин отдел с волонтерами. Она-то баба опытная по поискам, да в больничку угодила. А эти идиоты не в том районе тыркаются. Соседний участок топчут без толку.

- Я могу помочь!

- Да чем?

- Дайте мне фонарь и Вольта! С ним я не пропаду. Так гораздо больше шансов найти девочку. Это же девочка?

- Да, девочка, — потупился дед, — Верочка. Четыре годика.

Тут Богданов вспоминает, что кроссовок нашел у Ручья.

- Только бы не утонула.

- Рот себе зашей! Еще накаркаешь, – прикрикнул дед и выдал ему невесть откуда взявшийся компас, — Пользоваться умеешь?

Богданов кивнул.

- Тогда бегом! Скорее!

Вновь очутиться в лесу в одиночестве было бы страшно. В душе Алесей уже давно окрестил себя трусом, хотя и знал, что ничего в этой жизни не бояться лишь только слабоумные. Есть в человеческой психике такая пластинка, которая на бессознательном уровне записывает нашу боль, нашу радость, и наш ужас и, чтобы переписать ее заново, нужно либо пережить сильное потрясение, либо долго и упорно работать над собой.

- Вольт! – закричал Богданов в сгущающиеся сумерки леса и с облегчением выдохнул, когда сначала услышал собачий лай, а затем, шумно дыша, из кустов вылетел пес, — Иди сюда!

Пес у егеря был на удивление умный, хотя и не всегда послушный. Радостно завиляв хвостом, пес нетерпеливо затоптался рядом с Алексеем и высунул язык, когда тот присел на корточки рядом.

- Нюхай. Давай, Вольт, — мужчина сунул псу под нос детский кроссовок, — След, Вольт! След!

Дед предупреждал, что пес не натасканный и фокус такой не пройдет, но Богданов все равно пытался заставить Вольта взять след. И каждый раз после бесцельного блуждания по очередным зарослям, его накрывало разочарование пополам с нарастающим отчаянием.