Читать книгу 📗 За секунду до любви (СИ) - Вайс Вирсавия

И в тот момент, прижимая её к себе, я понял. Понял, что завтра мы будем делать. Все эти планы с романтическими прогулками и прочей мишурой могли подождать.

— А знаешь, что мы сделаем завтра, киса, — тихо, но твёрдо сказал я ей в волосы. — Завтра. Всё утро, весь день и, если понадобится, весь вечер… мы будем готовить.

Она всхлипнула и оторвалась от моего плеча, смотря на меня покрасневшими от слёз глазами.

— Что?

— Готовить, — повторил я, вытирая большими пальцами её мокрые щёки. — Всё, что захочешь. Суп, чтоб по маминому рецепту. Пирог. Пиццу. Всё, что ты только пожелаешь. Ты и я. Хочешь, здесь, я обвёл глазами кухню, а хочешь, поедем ко мне.

Она смотрела на меня с недоверием, смешанным с какой-то робкой надеждой.

— Ты умеешь готовить?

— Армейская кухня — мать всех наук, мышонок. — Я усмехнулся. — Там либо научишься, либо сдохнешь с голоду. Так что да. Научился. Ну что, готова? — Она робко улыбнулась и смущённо кивнула. — Отлииично! Но для того, чтобы мы с тобой дожили до этого самого завтра, давай-ка, моя хорошая, за стол. Кто не ест, тот не едет с дядей Даном. Так что, пока тарелка не будет блестеть, хрен из-за стола выпущу, и уж тем более не поцелую. Бери вилку и вперёд, пока не остыли.

Она шмыгнула покрасневшим, распухшим носом и улыбнулась, разворачиваясь к столу, наклоняя на бок голову. В её глазах зажёгся, помимо слёз, крошечный, но настоящий огонёк. Не вызова. А интереса.

— Кто последний, тот жопа павиана, — хрипло бросила она, хватая с тарелки блинчик, складывая его треугольничком, макая в варенье и отправляя в рот, облизывая пальцы.

И в этот момент я понял, что научить её готовить — было куда важнее любой романтической лабуды. Потому что это было не про развлечение. Это было про то, чтобы дать ей кусочек того тепла, того «настоящего», которого ей так не хватало. И, твою-то мать, я был готов потратить на это всё своё время.

Глава 35 Стэф

— Ну что, кукла, за руль?

Дан опустил шлем и посмотрел на меня исподлобья, улыбаясь очень такой себе ехидной улыбочкой.

За руль… Ох ты ж господи! По телу колошматило двести двадцать. Я так ярко вспомнила вчерашнюю поездку и что он творил своими лапищами, пока я, как ненормальная, выжимала газ, что, идрид мадрит, тут же скрестила ноги, как тетка с недержанием во время чиха, потому что снизу потекло уже в предвкушении этих самых лапищ там, внизу.

— Не-е-ет… Замотав головой, выдавила из себя я, не скрою, очень, очень хотелось, но я же не конченный самоубийца, чтобы снова лезть в эту петлю.

А этот гадский гад кривенько так улыбнулся, скользнул глазами по моему тщедушному тельцу, залипая там, где крестиком, и… У меня отвалилась челюсть. Вот прямо так, блямп! И отщелкнулась, потому что эта сволочь облизнулся, да ещё и причмокнул для порядку.

— Не пожалеешь, котёна?

Не пожалею? Да, конечно, пожалею, потому что хочу, но не так же? Я точно кончусь, пока доедем. Нет, сначала кончу раз десять точно. А вот потом уже кончусь вся целиком.

— Я сзади. — Выдохнула задыхаясь я, как словами-то этими не подавилась?

— Уверена? — Вздёрнул он бровь, поднимая шлем. — Обещаю, что даже трогать тебя не буду. — Резко наклонившись, он лизнул мою щеку и прошептал низким бархатным баритоном. — Руками…

Ох ёёё… А чем ещё-то можно? Всё остальное даже чисто теоретически невыполнимо, хотя… Если я в юбке, а он… Боже! Я вот о чём сейчас вообще думаю?

— Я сзади, — сквозь зубы прошипела я, беря в руки шлем, цепляя его на локоть и скручивая жгутом волосы, стараясь дышать поглубже, перекачивая кровь через сердце, которое бабахало где-то в горле, а между ног было мокро и жарко, вот я бы сказала, мокро просто до безобразия. Глянув вниз, чертыхнулась, заставляя себя сделать вид, что ничего и не случилось, хотя было такое ощущение, что джинсики-то насквозь. Чёрт, чёрт, чёрт!

Подняв на Дана глаза, чуть не взвыла. Эта сволочь только шире ухмыльнулся, прожигая меня своими наглючими глазищами насквозь, кажется, там, в этом сквозе, даже что-то зашкворчало. Ооо! Он что, читал мои мысли? Видел эти пошлые картинки в моей голове? Все? Или только некоторые? Хотя какая разница, они все жёсткое порево.

— Как скажешь, принцесса, — протянул он, натягивая шлем, и ловко закинул ногу, усевшись в седло.

Я была готова надавать ему по башке. Вот прямо со всей силы! Как же несправедливо! Ну нельзя же быть таким сексом в чистом виде! Он сидел такой из себя мачомачистый, я видела, как проходящие мимо тёлки оборачивались и строили ему глазки, а он, ууу…, премиленько им улыбался, а у меня внутри бушевал ураган из стыда, желания и дикого возбуждения. Мне хотелось заорать на всю улицу, что он мой. Что…

— Кончай так на меня смотреть, киса! — Заржал гадский гад. — Нам ещё ехать, а у меня третья нога выросла. Прыгай назад! Он опустил окошко визора и махнул головой.

— Третья нога, — буркнула я, надевая шлем, запрыгивая за его спину, обхватывая его руками за талию, прижимаясь к кожаной куртке, стараясь дышать ровно. — С таким подходом к моему тельцу у тебя скоро рога вырастут, товааарищ капитааан!

Байк рванул с места, ветер ударил в лицо. Чёрт, визор не опустила со всеми своими влажными мечтами! Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на дороге, на скорости… Но всё было тщетно. Мои руки жили своей жизнью. Сначала они просто лежали на его животе, чувствуя напряжение мышц под курткой, вот прямо каждый этот долбанный кубик. Потом одна из них поползла вниз, будто сама собой.

— Какого ты, мать его, творишь? Стэф, остановись! — Кричал внутренний голос. — Он же тебя убьет! Вот просто размажет, порвёт, как Тузик грелку!

И вроде всё понятно, что я полную хрень творю, и вроде мозги как не отключены, чтобы вообще без полосочки от батареи, но… Вот если честно: где я и где здравый смысл? Не знаете? А я знаю. Мы в параллельных вселенных. Поэтому сразу же на этот крик разума включился мой внутренний Дарк Вейдер.

— А кому сейчас легко? — Наглым похотливый голосом потянула тёмная сторона силы. — Он вчера тебя чуть не довел до белой горячки. Ты как последняя шлюшка кончала на его пальцах. Пусть теперь и он почувствует себя на твоём месте.

Ооо, это сладкое слово месть! Криво усмехнувшись, медленно опустила руку ещё ниже, перебирая пальчиками, сразу улавливая, как мощное тело вздрогнуло и напряглось. Упс, а чего случилось-то, товааарищ капитаан?

Моя ладонь накрыла его пах, чуть продавливая, преодолевая сопротивление натянутой ткани, там, где джинсы натянулись от его возбуждения и от позы. Пальцы ощутили мгновенное шевеление и твердость, толкнувшуюся в руку. Дан вздрогнул всем телом, и байк на секунду вильнул.

— Стэф… — Прорычал он сквозь зубы, но в его голосе не было злости. Скорее… предупреждение. И… ой-ёй. Это было так похоже на ярость. Мамочки. Прямо так страшно, хоть кипятком писайся.

И вроде как уже и сыкатно, кто его знает, что он сделает со мной, но остановиться, а уж тем более подумать над тем, что я вообще творю, сил уже не было, да и желания, впрочем, тоже. Хотя нет, вот желание как раз точно было, но ой, какое грязненькое… Так что Остапа уже понесло, и остановиться, как оказалось, было выше моих сил.

Я водила ладонью по нему, сжимала, чувствуя, как он становится ещё твёрже и больше. Моё собственное тело отвечало на эту ласку дикой пульсацией везде, а уж тем более там, где вот теперь-то точно даже джинсики были мокрыми насквозь. Я прижималась к его спине, дыша ему в шею, и слышала, как его дыхание сбивается.

— Кончай, — крикнул он через плечо, но это прозвучало не как «кончай», совсем не как «кончай»…

— А что такого? — Боже, голос-то какой? Сама невинность, мать её! Хотя сейчас я сама готова была кончить от одного только ощущения его под своей рукой. — Вчера тебя, вроде, всё устраивало!

Он глухо засмеялся, а у меня каждый волосочичек встал, причём везде. И по телу такие прямо крупные мураши побежали, размером точно с кулак, и у каждой этой мурашки прямо под сотню мелких поганых лапок. И все они меня щекотали так, что почесаться хотелось нестерпимо. Особенно там, внизу.