Читать книгу 📗 Измена. Ошибка, которую нельзя простить (СИ) - Царская Анна

- Ты уже извинялся много раз.

- Но недостаточно искренне. Недостаточно... мне теперь кажется, что всегда будет недостаточно.

Поднимаю голову, смотрю на него. В его лице что-то изменилось. Исчезла та уверенность успешного адвоката, которая так меня раздражала. Остался просто уставший мужчина, который наконец понял цену своих поступков.

- Знаешь, что меня больше всего ранило? - Говорю, неожиданно для себя. - Не сама измена. Ты врал мне в глаза каждый день. Целовал меня, говорил «люблю», строил планы на отпуск. Но сам...

- Я правда тебя люблю. Люблю до сих пор.

- Тогда зачем? Зачем было всё это?

Ростислав молчит долго, сжимая руки в кулаки.

- Потому что я дурак. Потому что думал, что имею право на всё. Потому что принимал семью как должное.

- Как же Зайка?

- Света была... адреналином. Подтверждением того, что я всё ещё могу нравиться молодым красивым женщинам.

- То есть дело было в твоём самолюбии?

- Да. И это отвратительно, я знаю.

Смотрю на него и понимаю: впервые за всё время он говорит честно. Не оправдывается, не ищет красивых слов. Просто признаёт как мерзко он поступил.

- Мама, папа, вы соритесь? - Кристина оторвалась от игры, смотрит на нас встревоженно.

- Нет, солнышко. - Ростислав пытается улыбнуться. - Мы просто разговариваем о взрослых делах.

- Можно мне посмотреть мультики?

- Конечно.

Включаем ей телевизор, а сами выходим на крыльцо. Вечереет, в саду поют птицы. Если бы не решётки на окнах, и не патрулирующий участок охранник, можно было бы поверить, что мы просто отдыхаем за городом.

- Полина, я понимаю, что не имею права просить прощения. - Говорит Ростислав, глядя в сумерки. - Но хочу, чтобы ты знала: я изменился. Потеря семьи... это было хуже любой тюрьмы.

- Ты не потерял семью, ты сам её разрушил.

- Да, и теперь каждый день плачу за это.

- Мы, кстати, тоже. Это справедливо?

Он качает головой:

- Нет. Несправедливо.

Заходим обратно в дом. Кристина заснула на диване перед телевизором, обняв плюшевого зайца. Ростислав осторожно переносит её на кровать в детской комнате, укрывает одеялом. Я стою рядом, наблюдаю.

Он изменился. Раньше укладывание дочери было «маминой обязанностью», а он в лучшем случае заглядывал пожелать спокойной ночи. Теперь он делает это с такой нежностью, как будто это самое важное дело в мире.

- Спи, принцесса. - Шепчет он, целуя её в лоб. - Папа рядом. Всё будет хорошо.

- Где мама? - Сонно спрашивает Кристина.

- Тут я. - Отвечаю за него.

В коридоре мы сталкиваемся взглядами. Неловкость повисает между нами.

- Я буду спать внизу на диване.

- Не глупи. Здесь две спальни.

- Полина, я не хочу доставлять тебе дискомфорт. Знаю, как тяжело тебе быть рядом со мной.

И я понимаю: он правда изменился. Прошлый Ростислав нашёл бы тысячу причин, чтобы «случайно» оказаться ближе. Попытался бы воспользоваться ситуацией.

Но теперь он просто хочет, чтобы мне было спокойно.

- Спи в спальне., - говорю. - Мы взрослые люди.

Первую ночь почти не сплю. Прислушиваюсь к каждому шороху. Дом полон незнакомых звуков, но я успокаиваю себя, что ничего не с нами не случится.

Утром просыпаемся рано. Кристина требует завтрак, и мы с Ростиславом молча колдуем на кухне. Он варит кофе, я готовлю овсянку. Обычная рутина, которую выполняли на автомате, теперь кажутся странными и неестественными.

- Мама, а когда мы поедем домой? - Спрашивает Кристина за завтраком.

- Скоро, солнышко.

- Можно сегодня погулять в саду?

Смотрю на Ростислава. Он кивает:

- Конечно можно. Только не будем уходить далеко от дома.

День проходит медленно. Читаем дочке книжки, играем в настольные игры, смотрим мультфильмы. Стараемся не оставаться с Ростиславом наедине, но в маленьком доме это почти невозможно.

Вечером, когда Кристина уже спит, сижу в гостиной с книгой. Ростислав приносит чай, садится в кресло напротив.

- Помнишь, как мы хотели купить дачу? Ты мечтала о собственном саде.

- Помню.

- Говорил, что когда заработаю достаточно денег, тогда и на дачу хватит. Но этого достаточно почему-то никогда не было.

- Приоритеты.

- Дурацкие приоритеты. Сейчас понимаю: тогда у нас было всё. Семья, планы, любовь. Но я всё время гнался за чем-то большим.

- Теперь что? Сидишь и ностальгируешь?

- Нет, пытаюсь понять, можно ли что-то исправить.

Откладываю книгу, смотрю на него:

- Ростислав, что ты хочешь услышать? Что я тебя прощу? Что мы будем жить как раньше?

- Хочу услышать, что у нас есть шанс. Хотя бы минимальный.

- На что?

- Начать заново. По-другому.

Молчу, обдумывая его слова. Часть меня хочет сказать "да" - потому что всё ещё есть привычка, потому что тяжело быть одной, потому что Кристина была бы счастлива.

Но другая часть помнит ту боль, когда я увидела его со Светой. Помнит дни слёз, унижения, разрушенной веры в любовь.

- Я не знаю, правда не знаю.

- Понимаю. Это уже лучше, чем нет. - Улыбается он с грустью в глазах.

Встаю, иду наверх.

- Полина. - Окликает он.

- Что?

- Спасибо. За то, что дала этот разговор. За то, что не ушла сразу, как увидела меня.

- Не за что. Я здесь не по своей воле.

- Всё равно спасибо.

В своей спальне долго стою у окна, смотрю на ночной сад.

Как тяжело. Кто защитит меня от собственного сердца, которое, кажется, начинает забывать про боль?

Кто защитит от привычки быть семьёй, которая возвращается сама по себе, как мышечная память?

И самое страшное: а хочу ли я от этого защищаться?

Глава 41

Ростислав и Кристина сидят на кухне, завтракают. Дочка весело болтает о том, что видела за окном белку, а он терпеливо слушает, кивает, улыбается. За эти семь дней он стал другим отцом. Более внимательным, более вовлечённым.

И я стала другой тоже. Меньше злюсь, больше наблюдаю. Пытаюсь понять: что между нами осталось, кроме привычки и общего ребёнка?

Новость о поимке Краснова приходит на седьмой день нашего заточения в безопасном доме. Звонит Александр и сообщает радостную новость. Краснова взяли в аэропорту Шереметьево. Пытался вылететь в Дубай по поддельным документам. Оказывается, всё это время он скрывался и за пределы страны не выезжал.

Улыбаюсь совершенно искренне, ноги подкашиваются от облегчения. Я уже отчаялась, думала, что всё может обернуться гораздо хуже.

- Это значит, что всё закончилось? - Спрашиваю у Ростислава.

- Пока нет. Суд ещё впереди. Но угрозы вашей семье больше нет. Краснову сейчас не до мести, ему бы самому от тюрьмы увернуться.

Но Ростислав словно не испытывает облегчения, смотрит на меня, в глазах вопрос: а что будет с нами? Но при дочери мы об этом не говорим.

Через час приезжают охранники, чтобы забрать нас обратно в город. Пакуем вещи быстро - их немного. Семь дней жизни умещаются в две сумки.

- Мне будет не хватать этого места. - Говорит Крис, прощаясь с домом.

- Почему, принцесса?

- Потому что здесь мы были все вместе. Как настоящая семья.

Слова дочери пронзают насквозь. Для неё эти семь дней были счастьем, потому что мама и папа рядом, никто никуда не уходит на работу, все играют и разговаривают друг с другом.

Если бы всё так было просто и для меня.

В машине Ростислав спрашивает:

- Полина, нам нужно поговорить. О том, что будет дальше.

- После суда. Сначала разберёмся с главным.

Но главное - это не суд. Главное - это мы. То, что между нами происходит. То, что я чувствую, глядя на этого изменившегося человека рядом.

Суд назначают через две недели. За это время мы живём каждый у себя, но видимся ежедневно. Ростислав забирает Кристину из садика, гуляет с ней, выполняет все её прихоти. Я не протестую – Крис сейчас это очень нужно.

Ещё он помогает мне с поиском новой работы. Названивает знакомым, рекомендует меня в частные школы. Не навязывается, не пытается решить всё за меня. Просто помогает и даёт самой принять решение.