Читать книгу 📗 Измена. Ошибка, которую нельзя простить (СИ) - Царская Анна

Сейчас я как будто прозреваю и понимаю, что наша семья - это рутина для него. Может, зайка даёт ему новые эмоции и дарит восхищение? Кажется, поэтому мужчины заводят себе любовниц, чтобы получать лёгкость и восхищение, подпитывающие его эго.

Я ем гречку, чувствуя, как каждый кусок застревает в горле. Но () смотрит на меня и щебечет как маленький воробушек.

- В садике мы сегодня рисовали. У меня получился жираф с фиолетовой шеей. А у Максима вообще синий нос был. Папа сказал, что у жирафов нет синего носа, но я сказала, а вдруг у некоторых есть?

Улыбаюсь, стараюсь не выдать своего волнения. Потому что внутри всё дрожит, как стекло, которое вот-вот треснет.

Ростислав делал вид, что занят: вытирает плиту, наливает чай, убирает пустую тарелку. Он ни разу не посмотрел прямо на меня. Только косился. Виновато, осторожно, словно я была дикой кошкой, готовой броситься и расцарапать ему лицо.

Когда Крис убегает в комнату, искать любимую книжку на ночь, я медленно поднялась из-за стола.

Он всё ещё стоял у раковины, разбирает тарелки, складывает в посудомоечную машину.

- Ты успокоилась? Больше не станешь убегать от меня?

- Не сейчас. - Обрываю его. - Не сегодня. Не хочу, чтобы дочь слышала наш спор.

Он не спорит. Может, и правда что-то понял. Или притворяется, как раньше.

Не помогаю ему. Нет ни сил, ни желания. Иду к Кристине.

Она уже в пижаме и протягивает мне книжку. В глазах у неё усталость, которая бывает у детей, если день был слишком длинным, а эмоции - непривычными.

- Мам, а ты ляжешь рядом? - Просит она зевая.

- Конечно, солнышко. Только приму душ и сразу приду.

Она кивает, уткнувшись в мягкого зайца и уже через минуту слышу её глубокое дыхание.

Я иду в ванную. Всё внутри меня жжёт: злость, которую приходится сдерживать, разочарование в муже, желание сбежать и одновременно остаться.

Снимаю одежду и встаю под тёплые струи. Горячая вода обжигает кожу, но не смывает ни горечи, ни жгучей боли, которая пульсирует в груди, как открытая рана. Зажмуриваюсь, подставив лицо, пытаясь хоть на минуту забыться.

- Полина. - Раздаётся за дверью. Потом стук. - Можно войти?

Я молчу, не реагирую.

Щёлкает ручка двери, и он входит. Инстинктивно прикрываясь, как будто это его взгляда стыдилась. Или обнажённой чувствовала себя слишком уязвимой.

- Ты что творишь? Я иду в душе. Уйди.

Он стоит, прислонившись к дверному косяку. В футболке и спортивных штанах. Глаза тяжёлые, красные. От усталости, или от слишком большого количества лжи.

- Мы так и будем молчать? Ты будешь ходить и смотреть сквозь меня? Я так не могу.

- Ты не выдерживаешь? - Я выключаю воду, закутываюсь в полотенце. - Это ты не можешь? После того как... Знаешь, что я нашла у себя в сумке? Твою визитку, которую подписала твоя Зайка.

- О чём ты? - Изображает непонимание. Какая прекрасная актёрская игра.

- Визитка твоей фирмы, на которой написано: «Рося, не забудь про наш кофе. Твоя Зайка» Кто такая Зайка?

Выкладываю козыри. Смотрю, как меняется его лицо. Попался, мой милый.

- Полин, ну это ошибка. Кто-то из коллег пошутил. Мало ли кто что написал на картоне? Они написали чушь, а ты веришь?

Всё ещё пытается выкрутиться. Лжёт так искренне, что почти верится. Почти.

Ростислав отступает назад. Я выхожу из кабинки, всё ещё в полотенце. Он смотрел на меня, у него взгляд потерянного человека, который не знает, как выбираться из ямы, которую сам себе выкопал.

- Слушай, я и так делаю всё, что в моих силах. Работаю, приношу домой деньги, забочусь о вас. Но для тебя я просто приложение к удобствам.

Вот и показал он истинное лицо. Значит, я неблагодарная? Это моя вина в том, что он нашёл себе зайку?

- Ты прекрасно знаешь, что это не так.

Он резко обернулся. Взял с вешалки куртку, натянул на плечи.

- Мне нужно проветриться. Ты сейчас злая, и мы всё равно ничего не решим.

Он подходит к двери и задерживается на секунду, будто ждёт, что я скажу: останься.

Но я молчу. И тогда он, не выдержав, хлопает дверью так, что баночка с кремом падает с полки в раковину.

Я стою в коридоре в одном полотенце, с мокрыми волосами.

Одна.

Прислоняюсь к стене и сползаю вниз. Хочется закричать.

Но в соседней комнате спит Кристина.

И ради неё - я снова смолчала.

Глава 5

Утро было тихим.

Слишком тихим для буднего дня, особенно в доме с ребёнком. Я проснулась первой - как всегда, после плохой ночи. Поставила чайник, открыла окно на кухне, впустив в комнату липкий июньский воздух и дальние гудки машин.

- Доброе утро. - Кристина выходит из спальни босиком. Сонно бормочет, трёт глаза и тянется ко мне.

- Доброе, солнышко. Хочешь блинчики или кашу? - Прижимаю её к себе.

- Блинчики с клубникой.

- Тогда садись, сейчас сделаю.

Она садится за стол, качаясь из стороны в сторону на стуле. Смотрю на свою малышку и мысленно повторяла: дыши, просто дыши. Всё это нужно ради спокойствия Кристи.

Она раскладывает игрушки, пока я взбиваю тесто. Всё идёт почти нормально, пока она не спрашивает:

- Где папа?

Перестаю двигать руками, венчик застывает в миске.

- Папа рано уехал на работу. - Говорю, не оборачиваясь. - Чтобы не будить нас.

- Почему он не спал дома?

Сжимаю ручку венчика и взбиваю тесто ещё интенсивнее. Делаю усилие над собой и поворачиваюсь к ней.

- Почему ты решила, что он не спал дома?

- Потому что я встала ночью попить воды, а его не было. Я заглянула в спальню, там никто не спал. Я подумала, может, вы опять поругались?

Она замолкает, и вижу, как глаза её тускнеют. Подхожу, сажусь рядом, беру её ладошку в свою.

- Крис… Мы с папой просто немного устали. Это бывает у взрослых. Но всё будет хорошо, ты не волнуйся, ладно?

- Он придёт?

Она смотрит на меня, её глаза полны детской надежды, и я заставляю себя улыбнуться, проглотить правду, которая жжёт горло. Вчера он ушёл, но так и не вернулся.

Специально, чтобы избежать разговора со мной. Муж привык всё контролировать, но, когда я сбежала от него на трассе, он понял, что теряет надо мной контроль и может потерять. Это состояние не привычно для него, потому что делает уязвимым. Мой муж не привык быть уязвимым. Для нас он ни в коем случае не должен терять лицо. Всегда должен выглядеть сильным и уверенным. И мне кажется, это противоречие разрывает его. Он жаждет быть сильным, успешным, но боится показать слабость, признав, что его действия разрушают семью. Его хлопанье дверью - это бегство от этого конфликта, потому что он не готов столкнуться с правдой о себе. Потому что правда очень болезненна.

Я его не жалею, не оправдываю, лишь пытаюсь понять, чтобы придумать как мне поступать дальше.

И в этот момент, как будто в ответ на вопрос дочери хлопает входная дверь.

Вздрагиваю.

Ростислав стоит в прихожей. Волосы взлохмачены. Тот же самый костюм, что вчера. Глаза уже не выглядят красными, но сейчас замечаю синяки. От него пахнет сигаретами, чужим парфюмом, чужой ночью, чем угодно только не домом.

Он встречается со мной взглядом - и тут же опускает глаза.

- Привет.

- Привет, хорошо погулял?

Я стою между ним и кухней. Между ним и дочерью. Мне буквально хочется физически его не пускать туда.

- Мне нужно переодеться.

Он проходит мимо, но не к столу. Направляется в спальню.

- Душ тоже примешь? - Бросаю ему в спину.

Он замирает. Оборачивается.

- Да… я плохо спал. Голова тяжёлая. Надо привести себя в порядок.

- В офисе душ сломали? - Спрашиваю с ядом. - Или запасной костюм из машины исчез?

Намекаю, что он мог сразу поехать в офис.

Он оборачивается, лицо искажается чем-то странным - будто от вины, или оттого, что не знает, как притворяться.

- Мне уже домой нельзя приехать?

- Папа! - Не успеваю ответить, потому что Кристина кричит из кухни. - Ты будешь со мной есть блинчики?