Читать книгу 📗 Развод. Любить нельзя вернуться (СИ) - Романовская Ирина

— Сонь, Соня, успокойся, пожалуйста! — повторяю я, присаживаясь на корточки. — Соня, услышь меня. Соня, Соня.

Все мои просьбы и взывания к здравому диалогу дочь, конечно, игнорирует. Для пущей драмы, помимо громкого ора на всю округу, Соня начинает лить крокодильи слезы.

Между уговорами Сони я умудряюсь гневно рычать на прохожих, которые с укором качают головой в нашу сторону.

— Никогда не видели, как ребенок плачет? Это нормально для ее возраста!

Нервозность достигает такого пика, что я окончательно срываюсь.

— Соня, подвинься! Маме тоже надо полежать! — падаю на асфальт рядом с ребенком.

Дочь продолжает голосить на всю улицу, не замечая моих маневров. Вместо того чтобы вновь пытаться успокоить плачущего ребенка, я начинаю смеяться как ненормальная. Господи. Мне почти двадцать восемь. Я взрослая тетя. Мать трехлетки, в конце концов. Почему я валяюсь посреди пешеходной дорожки в парке и мне ни черта не стыдно?

Новая порция звонкого гогота перебивает детский плач. Соня осторожно приоткрывает левый глаз и, увидев меня, лежащую рядом с ней, тоже начинает весело хохотать.

— Люблю тебя, моя сладкая принцесса. — шепчу, когда эмоции немного утихают.

— Да, я — пр-р-ринцесса, — с протяжным рычанием восклицает Соня, забыв о собственной истерике. — Пр-р-р-ринцесса!

Буква «р» совсем недавно покорилась рту дочери, поэтому она с особым наслаждением от случая к случаю оттачивает приобретенный навык.

— Сонь, еще полежим или бежим домой, плескаться в ванной?

— Ур-р-р-а! — вскакивает моя трехлетка и несется в сторону нашего дома. — Купаться!

— Соня, погоди! — вскакиваю я следом.

Хватаю брошенный у травы самокат и бегу догонять резвую дочь.

— Соня, Соня, погоди.

Нагоняю маленькую бегунью практически у дороги. Хватаю маленькую ручку и тяну дочь на себя.

— Ты куда от мамы убежала, малыш? А если бы я или ты потерялись?

Соня не отвечает на мои вопросы. Таращится на девочку лет восьми — десяти, которая бежит навстречу к высокому мужчине. На весь двор девочка кричит «папа, папа». Мужчина роняет коробку с чем-то тяжелым на асфальт, когда дочь виснет у него на шее.

— Мам, мам, — дергает мою руку Соня и серьезным голосом спрашивает: — А когда папа ко мне придет, он тоже принесет мне подарки?

— Обязательно, Сонь. Обязательно, — киваю, поджав от стыда губы.

Ну почему я опять ей вру? Почему не могу сказать правду?

Мимо нас медленно катится полностью тонированный седан представительского класса. Таких сотни ездят по столице каждый день. Но сегодня от такой машины в моих жилах застывает кровь. Во мне словно дыру прожигает тот, кто сидит там в салоне.

Провожаю автомобиль прищуренным взглядом до самого выезда. Из-за ярких диодов в задних фонарях не удается разглядеть автомобильный номер.

Может у меня паранойя или мания преследования. Я не знаю. Но интуиция подсказывает, что не будь сейчас во дворе никого кроме нас с Соней это авто непременно бы остановилось.

Даже оказавшись в квартире, я не нахожу себе места. На автопилоте включаю воду, выливаю немного жидкого геля для образования пушистой пены. Помогаю ребенку раздеться. Смотрю на свою улыбчивую девочку и не понимаю, как действовать в новых реалиях.

Соня подставляет стульчик и перебрасывает одну ногу через бортик ванны. Осторожно большим пальчиком ребенок проверяет температуру пенящейся воды. Придерживаю ее за руку. Этот маленький трюк Соня проделывает с тех пор, как я рассказывала ей что такое «горячее и холодное».

Утвердительно кивнув, Соня плюхается в теплую воду. Брызги и пена летят во все стороны.

— Соня, я же просила больше так не делать. Соседи и так трижды жаловались на нас в домовом чате. Не хочу топить их в четвертый раз.

Достаю швабру из длинного шкафа-пенала и начинаю вытирать сначала стены, а затем пол.

Побаловавшись мыльными пузырями, выбросив крокодила и уток за борт ванны, повторив алфавит и выкрасив настенную плитку пальчиковыми красками, Соня наконец соглашается почистить зубы и идти читать сказку.

Не успеваю дочитать первую страницу, как моя принцесса уже сладко посапывает в подушку. Укрываю ее одеялом и выхожу из детской.

Включаю на кухне чайник, достаю любимую чашку с золотой каймой. Пока закипает вода, верчу в руках мобильный телефон. Через два дня состоится повторная встреча по поводу моей косметики. Непонятная тревога давит на сердце.

— Саш, привет. Не разбудила? — бросаю в чашку пакетик мятного чая и заливаю кипятком.

— На часах всего девять, Каролин.

— А, точно. Извини, я по Сонькиному расписанию живу как обычно. — Усмехнувшись, подхожу к окну. Смотрю на баскетбольную площадку, освященную со всех сторон фонарями. Стучу пальцами по подоконнику. — Мы можем отменить встречу с «Косметик»? Я передумала с ними сотрудничать.

Черный седан бизнес-класса стоит напротив моего подъезда. Тот самый… Я уверенна.

Глава 3.

Глава 3.

Каролина.

— Хоть убей, Каро, но я не понимаю почему ты отказалась от сотрудничества с «Косметик». — Перестав резать мясные медальоны, Саша тычет в меня вилкой. — Такие проценты не даст больше никто. Я уверенна.

— Саш, дело не в деньгах, — отвечаю коротко и помогаю Соне слезть с диванчика. — Я готова и к меньшим суммам, лишь бы кое-кто не вмешивался в мою жизнь.

Как только маленькие ножки в блестящих сандалиях касаются пола, дочь уносится в сторону игровой зоны.

— Даже если твой бывший и связан с заводом — о чем мы так и не знаем наверняка, кстати — настолько ли это важно? — с набитым ртом продолжает болтать Саша. — Уже во второй раз ты отказываешься от собственных амбиций из-за того самого мужчины. Разве это справедливо? Пусть Горский хоть с чертом договаривается, лишь бы тебе это было выгодно.

Боковы зрением слежу за тем, что делает Соня. Пока она увлеклась рисованием мелками по графитовой стене, специально оборудованной для такого творчества, я успеваю доесть свой еще теплый кусок пиццы.

— Саш, я не хочу жить с навязанным чувством долга.

— Если у твоего бывшего мужа вдруг совесть проснулась, и таким образом он пытается компенсировать вину перед тобой, то это не значит, что ты автоматом становишься должницей. С чего вдруг? Ты ж о помощи его не просила, значит и претензий к тебе никаких.

Официант ловко меняет пустые тарелки на изящные стеклянные креманки на высоких ножках, в которых от летнего тепла медленно тает заказанные нами шарики фруктового мороженого.

— Я не хочу иметь с ним ничего общего. Мне претит сама мысль об этом.

— Эм…, — вытирая бумажной салфеткой губы, Саша иронично косится на прибежавшую обратно Соню. Дочь еще издалека заметила сладкое лакомство, ждущее ее на столе. — Как бы уже поздно сетовать на связи с бывшим, Каро. Эта крошка — ваш с Назаром общий знаменатель на долгие годы.

— Тсс, — шикаю на подругу, которая при ребенке осмелилась упомянуть имя моего бывшего мужа.

— Все время забываю, что она смышленая не по годам.

Вытираю перепачканные руки дочери влажными салфетками, сбрызгиваю антисептиком. Соня смешно морщит нос и громко чихает, затем ловко хватает десертную ложку и втыкает ее в мороженое.

Пока ложка с десертом достигает детского рта, пачкается не только платье и стол, но и коленки юной барышни. Липкая субстанция успевает растечься по ноге ребенка, пока я пытаюсь достать упавшую под стол пачку салфеток.

— Саш, мне плевать на Наз…, — спохватываюсь прежде, чем имя экс-супруга звучит вслух. — На его внезапно проснувшуюся совесть, страдающее сердце, воспаленную печень или другие проблемы головы и тела. Меня это никаким боком не должно касаться. Я четыре года жила без его подачек, и мне это понравилось. Я сам себе начальник, сама управляю своей жизнью. Хочу, чтобы так оставалось и дальше.

— Еще один твой пунктик, который я не до конца понимаю, Каро. На твоем месте я брала бы от бывшего все и не парилась. Материнство — это же тоже работа. Без выходных, проходных, отпусков и больничных.