Читать книгу 📗 "Исчезнувшая (СИ) - Романовская Кира"

— Нет.

— А надо бы, тебе всего одна фраза пригодится — Шерше ля фам! Ищите, блять, женщину! — хлопнул по столу ладонью Филин. — Всё — выдыхай, нашли женщину. Первое заседание суда завтра по её воскрешению из мертвых! Все доказательства есть, гены и отпечатки пальцем не сотрешь, тем более зубы.

— Ты ведь знаешь, всё можно подменить.

— Как ты пальцы ей подменишь? Они у близнецов разные, как ни крути! А в доме Полины были отпечатки именно Полины! В системе отпечатков нет, не сравнить. Но в месте проживания, на бачке унитаза — её отпечатки! В квартире тоже!

Игорю нечего было на это ответить. Филин был прав.

— Арслан знал ее с детства, я ему верю, когда он говорит, что это она. И брату твоему верю, когда он говорит, что женщина, с которой он виделся каждый день на протяжении восьми лет, это Полина! На ней есть два шрама, в тех же местах.

— Я знаю, — процедил сквозь зубы Игорь.

— Тогда почему ты ей не веришь?! Она и полиграф прошла! На все твои дурацкие вопросы ответила!

— Слишком хорошо прошла, как будто готовилась, — покачал головой Игорь.

— Ага, в тайной канцелярии шпионов-пенсионеров, контуженых на службе её величества Королевы Елизаветы, — насмешливо закивал в ответ Филин. — Игорь, я тебя еще раз спрашиваю — есть какое-то основание ей не доверять? Настоящее, а не опровергнутое железными доказательствами.

— У меня на неё стоит, а до Полины мне было похрен! — в сердцах воскликнул Игорь.

Святослав Филимонов слышал в жизни много оправданий, но это побило все рекорды несуразности и он рассмеялся.

— Чё? Мы сейчас твои причиндалы будем слушать? Блять, с кем я работаю? — воздел руки к потолку Филин. — Вы меня раньше до могилы доведете, чем чья-то пуля дура! Только в крематории всё, как часы, работает! Жорик там всё выстроил так надежно и правильно, что товарищ полковник носа не подточит! А всё почему? Потому что Жорик счастливо женат и своим членом не думает, у него голова есть, которую он кепкой для тепла прикрывает, потому что понимает — мозг всему голова, а нижняя головка не для размышлений мужику дана. Игорь, это твое доказательство — у тебя на неё стоит?!

Игорь почувствовал себя зеленым пацаном, которого папка отчитывает за курево на балконе. Только Филин был младше него и сам покуривал.

— Меня к ней тянет... - выдавил из себя Игорь.

— Самое херовое в жизни мужиков начиналось, когда они говорили именно эту фразу про женщин, — усмехнулся Филин. — Тянет, блять?! Потянет за яйца и перестанет! Ясно?

— Ясно, — вздохнул Игорь, вставая из-за переговорного стола. — Я тебе, Филин, желаю, чтоб однажды тебя так потянуло, что ты перья свои готов был поджечь, лишь бы на этой ракетной тяге тебя прям к ней притянуло!

— Звучит как проклятье! Не по-мужски, Игорек, собрата твоего проклинать на муки вечные, — поморщился Филин. — Тянуло меня, и не раз, и не два, но стоило мне трахнуть объект этой тяги, как порчу семенем животворящим снимало! Переспи с ней и успокойся!

У Игоря пересохло во рту от такого предположения, которое он тайком рассматривал.

— Она жена моего брата, кто я буду после этого?

— Свободной от бабской веревки скотиной! Пусть скотиной, но свободной, — подмигнул ему Филин хитрым зелёным глазом.

Давлатов уходил из кабинета босса в раздрае, Филин херни никогда не советовал, вот в чём была вся загвоздка.

Святослав задумчиво потирал подбородок, он всегда во всем сомневался, поэтому так был хорош в своем деле.

— Если Полина на самом деле не Полина, то это просто афера века! Снимаю шляпу, дамы и господа! — сказал он сам себе и тут же опровергнул свою теорию. — Да нет, только я мог такое срежиссировать! Никто больше!

*****

Полина ничего не понимала в этом суде: юрист как-то витиевато выражался, сыпал терминами и предоставлял доказательства. Свидетельствовали какие-то эксперты, дознаватели. Она же просто фон — женщина в новом кожаном пиджаке, вся в чёрном будто пришла на свои похороны, а не воскрешение. Полина сидела тихо и не высовывалась, пока люди говорили за нее. Выступил какой-то профессор, что пишется с двумя «с», который рассказывал о последствиях травмы больной.

Наконец, всё закончилось и назначили второе заседание, где суд должен был принять окончательное решение.

— Всё хорошо, Полиночка, — похлопала её по руке добрая старушка Леонида.

Полина ненавидела себя за слабость, но дважды не могла отказать ей, когда она стучалась к ней в дверь и «дочь» открывала «матери». Они пили чай и довольно мило беседовали.

Леонида спрашивала и рассказывала не о прошлом, что удивительно, она интересовалась настоящим. Ей будто нравилось просто слушать, как Полина говорит, а не говорить самой. Чем-то напоминала ей Надю, безропотную слушательницу, но Леонида всё же вставляла свои мудрые ремарки:

— Знаешь, что я поняла под конец жизни, который не за горами? Что любовь всё же чего-то стоит, — вздыхала она. — А не как твой отец говорил, что поверенный, который будет открывать тебе счёт в швейцарском банке, будет любить тебя больше, чем твой супруг законный.

Полина прыснула от смеха, забавное сравнение — деньги против любви.

— Этот кобель волосатый, тебя любит, Полина, пусть какой-то любовью похожей на поклонение, но это она и есть, — говорила Леонида. — Это я его с панталыку сбила, ведомый он, но когда он шёл за тобой, проблем у вас не было...

Жаль Полине было не за кем идти, а за теми, кто протягивал ей руку — ей идти не хотелось. Почему-то ей казалось, что во второй руке у них нож. От Крота она ждала его целый час, пока он рассказывал ей небылицы про её прежнюю жизнь. Правда оказалась острее, чем нож из его рукава, который он всё-таки в итоге достал, когда не смог разрезать мясо столовым ножом.

Из зала суда Полина вышла вместе с Леонидой, докатила её до машины, где ей помог водитель. Огромная детина, который мог сломать шею одной левой, но бережно управлялся с больной, пока она на него ворчала.

— Я сняла номер в отеле недалеко от тебя, буду проходить курс витаминов в клинике, — улыбнулась Леонида на прощание. — Будем видеться чаще. Придёшь ко мне?

Полина кивнула, не в силах спорить с умирающей старушкой. Рассеянный склероз как и ДЦП неизлечимы, только облегчение симптомов, Леонида отвоёвывала у болезни последние годы жизни в муках. Полина же будто грызлась за свою.

Роман был где-то позади неё, но нож ей вонзил не он, а его мать, и не в спину, а прямо в живот. К ней подбежали два светловолосых мальчика и обняли её изо всех сил. Они уткнулись лицами ей в живот и плакали навзрыд, пока Полина в оцепенении застыла, глядя, как Рома кричит на плачущую женщину. Она привела детей сюда без разрешения и считала себя правой, крича на весь двор суда, где скопились зеваки, посмотреть на скандал:

— Она их мать! Она их вспомнит! Она должна!

— Мама, ты с ума сошла?! — орал на неё Рома.

Полина чувствовала себя будто в ловушке из детских рук, людских взглядов, и ей некуда было скрыться. Потом Полина увидела людей, которые снимали истерику детей на телефон. Мальчики кричали «мамочка» и это слово будто застряло у неё в голове пулей.

Они сжимали её так, что ей нечем стало дышать. Сердце бешено застучало в ушах и её резко накрыло приступом мигрени так сильно, что она чуть не ослепла от дневного света. Воздуха перестало хватать, её ноги подкосились и всё, что держало её в вертикальном положении это два рыдающих мальчика, которых она обняла за спины, чтобы ухватиться хоть за кого-то...

— Вот видишь, сынок? — тыкала в неё пальцем бабушка детей. — Она их вспоминает! Мать не может забыть своих детей!

Роман в ужасе смотрел, как Полина пытается вдохнуть, но будто не может, как её лицо становится белее савана, как глаза начинают закатываться и ничто не могло её удержать от падения вниз.

Кто-то всё же нашёлся. Встревоженное лицо Игоря было последним, что увидела перед собой Полина, прежде чем её поглотила тишина.

*****

Рома чувствовал себя так, будто его вот-вот будут судить второй раз за оставление в опасности. Только на этот раз он точно Полину убил, одна оболочка осталась, которую пытались на части разорвать оба его сына. Они отцепились от неё только тогда, когда их грубо шуганал Игорь, вызывая скорую. Даня и Кирилл устроили показательное выступление, когда Полину без сознания погрузили в машину скорой.