Читать книгу 📗 (не) Суррогатная мама (СИ) - Тур Злата

Хоть и говорят, что детей баловать нельзя слишком…. Хотя от кого я это мог слышать? Детей в моем окружении нет, от слова совсем.

— Макс, а ты будешь к нам приезжать? — Мишка вдруг оторвал взгляд от головоломки.

Я чуть не поперхнулся от неожиданности.

— Я вообще-то не собираюсь уезжать. Мне с вами хорошо!

— Со мной и с мамой?

Вот она детская непосредственность. И что я должен сказать? Правду? А вдруг он вспомнит про папу официального? Но ничего другого не придумывалось.

— С тобой и с мамой! — для убедительности я ответ сопроводил кивком головы.

— А ты на ней женишься?

Мишка смотрел не по-детски серьезно, испытывающе. Либо мой сын интуитивно все чувствует, либо одно из двух.

— Женюсь.

— Обещаешь?

— Даже без обещаний. Женюсь однозначно, — потрясенный неожиданным переходом от игр к не — детскому разговору, я не мог поверить, что все так удачно складывается. Не нужно ломать голову в поисках объяснения — почему они будут жить у меня.

— И я смогу называть тебя…, - сын запнулся, стушевался, очевидно, осознав, что мама бы не одобрила такое форсирование событий. — Я сейчас за книжкой схожу.

Он быстренько порысил в сторону беседки.

Сердце мое толкнулось в ребра, разгоняя кровь до скорости адронного коллайдера. У меня на миг даже потемнело в глазах. Неужели он хотел сказать — смогу называть тебя папой?! То, о чем я мечтать боялся, вдруг оказалось на расстоянии вытянутой руки. Если бы я не ошалел от счастья, уже вопрос бы разрешился.

Надо же! Политик юный! Кто научил убегать от опасных вопросов? Я сидел на старой покрышке, заменявшей скамейку еще моему предшественнику, и совершенно по-идиотски лыбился. Это самый волшебный момент в моей жизни!

Был бы… Если бы его не отравили…

По дорожке семенила Машенька. И судя по ее победно задранному носику, несла она не самые приятные новости.

— Максим, Вилена Ивановна велела прийти к ней в кабинет. Прямо сейчас.

В полнейшем недоумении я поднялся.

— Сейчас приду.

Я пошел не тем путем, которым явилась разносчица плохих новостей, а вокруг дома, мимо беседки.

Я боялся упустить тот самый главный момент, когда сын готов признать меня.

А он, видать, сам испугался своей смелости. Забился в угол с книжкой и не собирался выходить. Задыхаясь от переполняющей нежности, я подхватил его на руки и крепко прижал к себе.

— Мишаня, я буду очень-очень рад, если ты будешь называть меня не Макс, а так, как тебе хочется. На папу согласишься?

— А можно? — робко, почти шепотом, спросил он.

— Конечно, можно и нужно! Почитай немного, я сбегаю, узнаю, что хозяйке от меня нужно, и мы сходим на озеро. У меня на сегодня заданий нет, так что можем классно провести время.

И каким подлецом я себя снова почувствовал, когда пришлось нарушить данное обещание и, закинув на плечо дорожную сумку, уехать из дома…

А все потому, что Машенька, этот пакостный мелок для тараканов, решила «поучаствовать» в нашей судьбе. У Старицкой я чувствовал себя комфортно. Работа была для меня просто прикрытием, забавой, и поэтому я расслабился. Бросал открытую машину с документами … и добросался. Поздно понял, почему Машенька крутилась возле машины. Потом, глядя невинными глазками, объяснила мне, что ищет потерянную неизвестно где сережку. А она нашла мое водительское удостоверение со всеми моими данными, по которым найти человека можно на раз. Вернее, на два. Потому что в соцсетях меня нет, а вот Подгорская Стелла, регулярно выставляющая свои фотки, есть. И, к сожалению, и фотки со мной. Мало, но достаточно для того, чтоб идентифицировать. А дальше…

Отпустив счастливо заливающегося смехом Мишку, я пошел в дом. Какое-то дурное предчувствие будто пыталось делать мне подножки.

Постучав в кабинет, я вошел и чуть не двинул назад, решив, что мне мерещится. За своим массивным столом из мореного дуба восседала Вилена, как глава инквизиции. Рядом, примостившись на краешек дивана, сидела Малинка. Одного взгляда на нее мне хватило, чтоб понять насколько она подавлена. А причина ее состояния находилась в кресле напротив.

Стелла, с видом оскорбленной невинности, сидела, скорбно поджав губы. Насколько это возможно. Волосы собраны в гладкий пучок, минимум макияжа. Элегантный брючный костюм, скромные лодочки в тон. Незатейливо и со вкусом. Образ дополняли солнцезащитные очки, которые были призваны скрывать заплаканные глаза. Сейчас в помещении она их сняла и нервно покусывала дужку, демонстрируя волнение.

— По какому поводу совещание? — не заморачиваясь с этикетом, спросил я.

— Максим, — ледяным тоном начала Старицкая. — Я глубоко разочарована. Ты бросил беременную жену и приехал сюда развлекаться. Соблазнил несчастную девушку, которая в жизни ласкового слова не слышала и поддалась на твои льстивые речи. Это настолько недостойно и отвратительно, что у меня нет слов. Вот твое жалование и больше я ничего не хочу слышать о тебе.

Мне показалось, что ноги вросли в пол, а сам я превратился в дерево, которое не может ни шевелиться, ни говорить. Стеллка беременна?! Да никогда в это не поверю! Скорей черный железный крокодил моего деда принесет потомство!

— Максим. Я не дам тебе развода. Закон на моей стороне. Ни один суд не разведет с беременной женой, — подала слабый голос умирающего лебедя жена.

Я, наверно, напоминал рыбу, выброшенную на берег. Хотелось потрясти головой, как Бонд после купания. Сбросить это наваждение. Я понимал, что нужно что-то сказать, но язык словно присох к небу. Я прокашлялся, пытаясь обрести дар речи.

Никогда в жизни я не оправдывался, считая это унизительным. Но положение было критическим. Я мог потерять сына и любимую женщину безвозвратно. Она не простит, если решит, что я лгал. Поэтому жестко наступил на горло своему «Я» и попытался объяснить Старицкой ситуацию.

— Вилена Ивановна! Все не так, как вы видите. Я решил развестись с женой. И одна из причин — это то, что она не хотела ребенка. А сейчас какой-то бред несет.

Старицкая бросила на стол конверт.

— Не разочаровывай меня еще больше своим унизительным лепетом. Покинь мой дом! — отчеканила Вилена и бросила строгий взгляд на Малинку, на которой лица не было.

— Алина, все, что я говорил тебе, это правда! Бери сына и поехали со мной! Я со всем разберусь!

— Уходи! — одними губами произнесла она, раздирая мне душу в хлам.

Я развернулся на пятках и выскочил из кабинета. Этого просто не может быть! Не может!

Немного в мире есть вещей, которых я боюсь. И сейчас мой самый большой страх — потерять только — только зарождающееся счастье. Со Стеллкой я разберусь. Ведь девяносто девять и девять процентов — это срежиссированная постановка. Ведь мир театра от нас не так далек, как хотелось бы. Наверняка, тещенька решила тряхнуть стариной и сочинила эту комедию. С женой у нас давно не было секса. А уж незащищеного — вообще никогда. Но и одного представления оказалось достаточно, чтобы меня выгнали, а Малинка потеряла ко мне доверие. Как говорится, и ложечки уже нашлись, но вы к нам все равно не ходите. Теперь к ней только со свидетельством о разводе можно будет подойти.

Одна надежда, что Мишка чувствует сердцем и поверит мне. Я вернулся в беседку. У меня есть несколько минут, пока Старицкая не поймет, что я еще не убрался и не начнет скандалить, угрожая вызовом полиции или приглашением охранников.

— Мишка, — усаживая сына на руки, я попытался говорить ровно, чтоб на расстроить его своим волнением. — Мне сейчас нужно уехать. Ненадолго. Возникло одно очень — очень неприятное дело, с которым я должен разобраться. Я сделаю это максимально скоро. Мама за это на меня серьезно обидится, но я ей все потом объясню. Главное, чтоб ты мне верил. Вот тебе залог. Не подарок, потому что для твоей руки они слишком большие. Я даю на сохранение. Они не просто дорогие из-за денег. Я копил на них несколько первых зарплат, чтоб не выглядеть сопляком в глазах клиентов и партнеров. Береги их. Прости, что не успел тебе всего купить, что ты хотел бы. Я обещаю — все у тебя будет. Только, пожалуйста, не забывай меня. И верь.