Читать книгу 📗 Кара для мажора. Поспорить на любовь (СИ) - Оболенская Ника

— А ну иди сюда! — рявкаю и ловлю пустоту.

Кара носится от меня по квартире, пища и сверкая пятками. Настигаю ее у дивана.

— Щас я почешу тебя своими рогами, засранка!

Схватив со столика банку газировки, она быстро трясет ее и отжимает клапан. Мне в лицо летит сладкая пена, заливает футболку и все вокруг.

На секунду просто стою и обтекаю. У Кудряхи глаза в пол-лица и надутые как у хомяка щеки.

Она все-таки прыскает от смеха, сжимая банку, как снаряд.

— Ну все, доигралась, коза безрогая! — рычу и набрасываюсь на нее, повалив в подушки.

— А-а-а! — отбивается, размахивая руками.

Кола летит во все стороны, обливая нас, как гребаных победителей Формулы-1.

Щекочу заразу, блокируя попытки закрыться. Стряхиваю с волос сладкие капли газировки, а потом, отобрав банку, выливаю остатки ей на голову.

Ахнув, Кара резко садится.

— Ты!.. Ты меня облил?.. — не может поверить, трогая свои мокрые кудряшки.

Ага. Как и я. Один один, дорогая.

— Я теперь вся липкая! — вопит возмущенно и тыкает в меня пальцем.

Глазищи метают молнии. Ну фурия!

Тянусь к ней и провожу языком по щеке. Кудряха замирает, как сурикат, с поджатыми к груди лапками.

— Неа… — Разглядываю ее милую мордашку, ощущая уже привычный дискомфорт в районе ширинки. Голос просаживается, и хрипло выдаю: — Ты капец какая сладкая…

Порозовев, Кара неожиданно тянется и облизывает мои губы.

— Ты тоже, — выдыхает и по-кошачьи проходится языком по нижней губе, а сама следит за моей реакцией.

А у меня, блять, стоит так, что в глазах темнеет.

Кара подо мной ерзает, продлевая мою персональную агонию.

Пиздец.

Прикрываю на секунду глаза, высчитывая, через сколько кэмэ мне, сука, масло в движке менять. Думаю усиленно об этом, потому что иначе… иначе яйца взорвутся.

А когда снова встречаю взгляд, полный немого вызова, все летит к херам.

Рывком стаскиваю с себя мокрую футболку, вжимаю эту чертову девственницу в диван и беру в плен ее губы.

Доигралась, блять, в гляделки.

Кара отвечает с таким жаром, что у меня уже трусы дымятся. Ее губы мягкие, влажные, они отзываются на каждое мое движение. Тихонько стонет мне в рот, когда мои руки тискают и мнут ее упругую попку.

Ее живот дрожит под моей ладонью, когда я забираюсь под топик и провожу костяшками по ребрам, ощущая каждый изгиб ее тела.

Кара царапает мои плечи, извивается подо мной и вряд ли отдает себе отчет в своих действиях. А мне башню рвет от того, какая она отзывчивая.

— Ты охуенная, — отрываюсь от ее рта и спускаюсь дорожкой поцелуев к выступающим ключицам.

Сдвигаю лямки топа и оголяю самую, сука, красивую в мире грудь с идеальными сосками, которые в приглушенном свете кажутся вишенками.

— Бля, щас слюнями закапаю, — несу какой-то бред и с наслаждением облизываю острые вершинки.

Кара вздрагивает и невольно подает себя вверх. В ее глазах паника напополам с вожделением.

— Саша?.. — выходит у нее жалобно.

— Расслабься, все хорошо, — шепчу ей в губы, целуя уголок рта.

Я ищу самые чувствительные точки на ее теле, и как дурак радуюсь, когда угадываю.

В какой момент мы с Карой остаемся в чем мать родила — в душе не ебу.

Она протяжно стонет мне в рот, когда мои пальцы находят самое сокровенное местечко между ее ножек.

Я дарю ей неторопливые ласки, сам медленно поджариваясь на костре возбуждения. Кровь долбит в висках так, что я почти глохну.

Кудряха, прикрыв веки, дышит часто-часто и чуть подает бедра вперед, когда я усиливаю нажим и рисую круги и спирали.

Но стоит мне скользнуть пальцами в нее, как она распахивает глаза и испуганно сводит ноги.

Склоняюсь к ней и отвлекаю поцелуями, пока мои пальцы погружаются в ее жар.

— Т-ш-ш, я нежно, — шепчу ей на ушко, чувствуя, как она снова расслабляется.

Кара доверчиво льнет ко мне, сдерживая стоны и прикусывая пухлые губы.

Ее тело напряжено и дрожит как натянутая струна.

Я умело подвожу ее к краю, двигая ритмично пальцами и не забывая стимулировать самый чувствительный бугорок.

Когда Кара замирает, распахнув в немом крике рот, я накрываю ее губы поцелуем, рукой продлевая удовольствие до тех пор, пока она не перестает дрожать.

Легонько бодаю ее лоб своим. Ловлю в голубых глазах затихающие всполохи оргазма.

— Ты меня почти задушила, тигрица, — шепчу, поглаживая ее бедро и из последних сил сдерживаясь. — Пусти в душ, а то слипнемся.

— Но… а как же ты? — лепечет Кара, ее пальцы трепетно касаются моей груди, там, где отбойным молотком долбит сердце.

— Все норм, — заверяю, мягко высвобождаясь из захвата ее цепких лапок.

Щас удрочусь до смерти, и будет заебись.

61. Бес. Полетаем?

В душе врубаю воду похолодней и думаю, когда же я стал таким мягкохуйственным?

Раньше меня мало заботила мораль. Поебались — разошлись, и никаких проблем. И если телка не хочет, то дверь работает бесплатно.

Но с Карой не хочется быть мразью.

А типа лучше, что ли? Лучше себя прошлого.

И вот он я. Торчу в душе, пока у меня на диване лежит горячая штучка.

И я еще как последний долбоеб едва не ляпнул ей сдуру три заветных слова.

Криво ухмыляюсь. Дожил, Лекс. Да уж, сестрички Снежины кого хочешь под каблук загонят и долбоебом сделают.

Сквозь шум воды слышу стук двери. Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с голенькой Кудряхой.

Хуй приветственно ей кланяется, а я уже жалею, что не влупил ледяной водички.

— Я вообще-то не одет, — хохма сама прыгает на язык.

— Я заметила, — фыркает Кара в ответ и складывает руки на груди, прикрывая сисечки, но зеркало палит фасад сзади.

Ой, бля, там не просто жопка. Там, сука, заряженная Бентли! Ябывдул!

— Эта штука… — Кудряха стреляет глазами на мой член и сглатывает: — Она не падает!

— Это член, детка. И ему, походу, теперь даже минус сорок не помеха.

Кудряха заливается пятнами багрового цвета, но не торопится сбегать.

Выхожу к ней, игнорируя полотенце.

— Это все в твою честь. — Играю бровями.

— Пошляк. — Сердито лупит меня ладошкой по груди. — Прикройся!

Оборачиваю бедра полотенцем. Отвожу ее волосы и целую в плечико.

— Ты охуенно кончаешь.

Кара становится пунцовой от смущения.

— Всегда пожалуйста. — Подмигиваю ей и мягко целую в припухшие губы.

— Сейчас принесу тебе чистую футболку.

Не успеваю даже и шага сделать, как в спину летит тихое:

— Саш, я хочу, чтобы ты был первым.

Меня как будто в кипяток окунули. Все нервные окончания закоротило.

Смотрю на свою Кудряху и думаю, за какие грехи мне эта кара досталась?

И за грехи ли?

Я ж не железный.

— Будет… — облизываю пересохшие губы и выталкиваю, — будет больно.

Кара сжимает кулачки и поднимает на меня решительный взгляд.

— Я знаю. Но я… я не хочу больше ни с кем.

Все нахуй, тушите свет.

Как добираемся до кровати — загадка.

В себя прихожу, когда уже натягиваю защиту на ствол и развожу острые девичьи коленки.

— Потерпи чуть-чуть, — молю, толкаясь внутрь.

Бля. Да я прям щас кончу!

Там так узко, что мне яйца в узел завязывает.

— Расслабься, малыш. Расслабься, расслабься, расслабься, — повторяю, как заведенный, по миллиметру преодолевая тесный плен.

Кара жмурится, сведя брови к переносице и закусив нижнюю губу.

Целую ее бесконечно долго, пока не чувствую, что могу продолжать.

В ушах гул стоит, мышцы сводит судорогой, когда я прикладываю максимум усилий, чтобы не протаранить Кару насквозь.

И все-таки причиняю ей боль.

— Ах! — всхлипывает она и вцепляется зубками мне в плечо.

— Ч-ш-ш, сейчас пройдет, — стону ей в рот, выпивая дыхание.

Не знаю, сколько проходит времени, когда Кара расслабляется и перестает меня сжимать изо всех силенок.

— Больно?

Прислушивается к себе и качает головой: