Читать книгу 📗 Напиши меня для себя (ЛП) - Коул Тилли

У меня в горле застрял комок.

— Звучит неплохо, — прошептал я и потер руки. — Как думаете, это больно? Умереть? — Я повернулся к пастору и посмотрел ему прямо в глаза. Мне нужна была его полная честность. — Я могу встретить смерть, знаю, что могу, — сказал я. — Просто не хочу, чтобы это было больно для... — Пастор склонил голову набок, ожидая продолжения. — Для Джун. Не хочу, чтобы она испытывала боль. Я не выдержу этого.

Глубокая печаль отражалась в карих глазах пастора. На вид ему было не больше тридцати пяти. И он казался хорошим человеком. Сайлас, Кейт и Черри часто разговаривали с ним, каждое воскресенье посещали службы. Я в каком-то смысле пожалел, что не говорил с ним раньше.

— Я уже десять лет пастор, Джесси. Пять из них я работал с людьми в хосписах и больницах. По сути, я чаще всего сижу с людьми, когда они умирают.

— Так вы видели много смертей? — спросил я.

— Сотни, — ответил он.

— Вы прямо как техасский мрачный жнец, да? — Я улыбнулся.

Пастор Ноэль засмеялся.

— Поверь, меня называли и похуже.

Я тоже засмеялся, и даже это небольшое движение отозвалось болью в груди. Странно чувствовать, как твое тело с каждым днем тебя подводит, уступая слишком сильному противнику.

— Наверное, это странная работа — смотреть, как люди умирают, пастор. Без обид.

— Никаких обид, — ответил он. — Но на самом деле это очень красиво. — Я недоверчиво поднял бровь, а он улыбнулся. — Я заметил, что самые интересные вещи происходят в момент смерти. Магические, я бы сказал.

— Например? — спросил я.

— Я видел многое. То, как некоторые люди в последний момент уходят с улыбкой на лице. Спокойные. Счастливые. Словно их окутывает целебный свет.

В носу закололо, я боролся со слезами, навернувшимися на глаза.

— Самое интересное для меня то, что в момент смерти люди как будто видят в комнате что-то... или кого-то. — Пастор Ноэль протянул руку в знак поддержки. — Ничего плохого. Скорее знакомое лицо. Как будто кто-то, кого они любили, приходит встретить их при переходе в другой мир. Или это может быть ангел, который ведет их душу в следующую главу. — Он посмотрел мне в глаза. — А может, они просто приветствуют их дома.

Слеза скатилась по моей щеке и упала на руку. Я вытер ее и увидел рисунок сердца Джун на ладони. Когда они исчезали, я рисовал их снова. Если бы я мог, я бы сделал татуировку. Но не думаю, что Нини позволила бы нам поехать в центр Остина и сделать тату, будучи несовершеннолетними.

— Я здесь для тебя, Джесси. Для всего, что тебе понадобится, — сказал пастор Ноэль.

— Спасибо, — ответил я искренне, еще несколько минут просидел неподвижно и молча и наконец поднялся.

Прием Джун уже должен был закончиться. Помахав пастору на прощание, я вернулся обратно по лабиринту коридоров и увидел Джун у своей двери, которая стояла молча и ждала вместе с родителями.

Она услышала мои шаги, встретилась со мной взглядом, и я мгновенно понял, что ей осталось жить всего несколько недель, как и мне.

Чувствуя, как разрывается каждая клеточка моего сердца, я распахнул объятия и позволил слезам тихо катиться по щекам. Джун тоже обняла меня, и я прижал ее к себе, впитывая ее тепло и любовь, пока еще мог их чувствовать. Родители Джун стояли напротив и держались друг за друга, одновременно разваливаясь на куски. Отец Джун грустно улыбнулся мне, а я закрыл глаза и просто обнял свою девочку.

В первый день, когда я увидел ее, понял, что Джун изменит мою жизнь. Я и в кошмарах не мог представить, что все закончится именно так, но поклялся себе: пока дышу, единственной целью моей жизни будет любить ее.

И умереть безумно влюбленным в свою родственную душу? В конце концов, я не мог придумать лучшего финала.

Глава 25

Джесси

Голова Джун покоилась на моем плече, когда я раскачивал нас в кресле-коконе. Мы укутались пледом, ночь была немного прохладной. Я смотрел на миллионы звезд над нами.

— О чем ты думаешь? — спросила Джун, заглядывая мне в лицо. В ее глубоких карих глазах не было прежней искры. Ее родители просидели с нами несколько часов. Они явно не хотели уходить, но, увидев, что Джун хочет побыть наедине со мной, ее мама объявила, что уже поздно.

Все мы были эмоционально раздавлены. Завтра должна была приехать моя мама, и она не собиралась уезжать, пока... пока уже не будет причины оставаться. Она привезет с собой «мелочь», и одна мысль о том, что они будут рядом, придавала мне сил.

— О звездах, — ответил я на вопрос Джун хриплым голосом. Я пролил столько слез, что невозможно было и сосчитать. Не из-за себя, а из-за того, что моя девочка, моя Джунбаг, тоже угасает. Я неистово молился, чтобы ее спасли.

Но мои молитвы не были услышаны.

— Они такие красивые здесь, — прошептала она. И Джун, и мне предложили вернуться в родные города, когда конец будет близко. Мы оба отказались. Мы хотели уйти из жизни здесь, на ранчо, вместе с остальными — там, где мы встретились.

— Видишь вон ту звезду? — Я указал пальцем в небо.

— Ммм? — отозвалась Джун, поглаживая меня рукой по животу. Мы едва могли отлипнуть друг от друга, цепляясь за близость с ощутимым отчаянием.

— Сайлас рассказывал мне о ней несколько недель назад, — сказал я. — Он стоял у своей комнаты с телескопом. Когда я спросил его, что он делает, он показал мне эту звезду.

— А что он о ней сказал? — спросила Джун, глядя в небо. Она была так прекрасна, с приподнятой головой и полными удивления глазами.

— Что до нее четыре тысячи световых лет.

Джун перевела взгляд на меня, и по моим рукам пробежали мурашки — я любил эту девушку. Эту храбрую и совершенную девушку. Она держала мое сердце в своей руке, а я — ее в своей. Я умирал, мне оставалось всего несколько недель. Моя жизнь была крошечной песчинкой в песочных часах Вселенной. Как и жизнь Джун. Но сидя здесь, рядом с ней, я чувствовал, что это и есть все. Я был рожден, чтобы встретить ее. Чтобы пройти этот тернистый путь рука об руку и быть там, вместе, в самом конце. Несколько недель назад я осознал, что Техасского университета и футбола в моем будущем нет. Весь груз свалился с моих плеч, и хотя тело слабело, душа была спокойнее, чем когда-либо.

В горле образовался комок. Я откашлялся и продолжил:

— Сайлас сказал, что свету этой звезды понадобилось четыре тысячи лет, чтобы добраться до наших глаз. — На губах Джун появилась легкая улыбка. Я взял ее руку и поцеловал свое сердце на ладони. — Он сказал, что эта звезда, возможно, уже давно погасла, но ее свет до сих пор доходит до нас через всю Вселенную. И освещает наше небо.

— Джесси, — прошептала Джун, понимая, что я имею в виду.

Я поцеловал каждый ее пальчик.

— Возможно, нам осталось немного времени, но, может быть, наша история любви будет такой же вечной, как эта звезда. И станет утешением для кого-то, кто будет нуждаться в ней спустя долгое время после нашего ухода. — Слезы текли по ее лицу. — Я люблю тебя, Джунбаг.

Она приподнялась.

— Я тоже люблю тебя, Джесси, — сказала Джун и подарила мне поцелуй, долгий и глубокий. Провела рукой по моему лицу, отстранилась и посмотрела мне в глаза. — Я слабею, — произнесла она, и меня захлестнула волна дичайшего страха.

Я кивнул, не в силах произнести ни слова.

— Я знаю, что ты тоже. — Джун вдохнула. Она закрыла глаза и приложила мою руку к своему лицу. На ее губах появилась улыбка. Когда она снова распахнула глаза, то сказала: — Я хочу быть с тобой, пока мы еще можем.

— Джунбаг... — Мое сердце пустилось вскачь.

— Ты любишь меня, а я — тебя. Совсем скоро у нас не останется сил, чтобы показать друг другу, насколько сильно. — Я накрыл своей рукой ее ладонь, которая все еще лежала на моей щеке. Прижался лбом к ее лбу и кивнул.

Я хотел эту девушку всем своим существом.

Выбравшись из кресла, я помог Джун подняться, проводил ее до своей комнаты и подошел к двери, чтобы повернуть замок.