Читать книгу 📗 Отпустить поводья (ЛП) - Хоуп Пейсли

Я: «Знаешь, Эндрю, мне бы хотелось, чтобы ты сказал, что продаёшь квартиру».

Эндрю: «Я её не выставлял, очевидно. Для этого тебе пришлось бы подписывать бумаги. Это знакомый моего знакомого. Так вышло, что они ищут что-то в центре. Подумал, так будет проще, чем готовить квартиру к продаже и ждать неделями. У меня нет на это времени, я надолго в судах. Я хочу двигаться дальше. И хочу просто оставить всё это позади».

Что-то в его словах до сих пор больно задевает, и ненавистно мне. Если вот так ощущается разрыв с Эндрю, то Нэш просто уничтожит меня.

К тому времени, как я добираюсь до большого дома, Мэйбл и Коул уже сидят за столом. Мэйбл запихивает в свой милый маленький рот яйца с беконом, а Коул читает газету, закинув ногу в ботинке на колено.

— Сегодня выходной? — спрашиваю я его.

— Ага. Первый раз за несколько месяцев в субботу.

— Круто.

Я улыбаюсь ему. Хотелось бы, чтобы он нашёл кого-то, кто сделал бы его счастливым. Он резковат, но сердце у него есть, просто когда-то его разбили, и, думаю, он не хочет быть один до конца жизни. Во многом он как Нэш — боится снова разбить своё сердце. Боится потерять контроль.

— Я поеду кататься, как только доем. Нана Джо отвезёт меня обратно. Ты посмотришь, как я буду ездить, тётя? Сегодня я буду скакать рысью, — говорит Мэйбл.

— Конечно, детка.

Я взъерошиваю ей волосы и беру тарелку, чтобы положить яичницу и тосты, когда мама заходит на кухню в своих фирменных леггинсах и футболке.

— Привет, милая. Рада видеть тебя дома с утра.

— А разве ты не дома каждое утро? — усмехается Коул.

Я замираю.

— Почти, — тихо говорю я.

Коул смотрит на меня, приподняв бровь.

— У тебя тайный ухажёр, Сиси Рэй?

— Закрой рот, это не то, что ты думаешь, — отвечаю я.

— Мгм, — тянет Коул. — Надеюсь, в этот раз ты выбрала лучше, чем Эндрю. Какой же он был придурок, — качает он головой.

— Спасибо за напоминание, — саркастично отзываюсь я.

— Ты же не могла знать, он нас всех поначалу обманул, — говорит Коул и кривится, как десятилетний пацан.

— Кстати об Эндрю… ребята, мне нужно съездить в Сиэтл, — говорю я, меняя неловкую тему моей личной жизни.

Все перестают заниматься своими делами и смотрят на меня.

— Не катастрофично. Эндрю продал нашу квартиру, и мне нужно вернуться, чтобы подписать бумаги, и заодно разобраться с оставшимися вещами.

— Ты же не останешься у него? — с ужасом спрашивает Коул.

Мужчины…

— Нет, не останусь. Он уедет в отель, а я остановлюсь в квартире. Он, кстати, очень любезен.

— Вот тогда бы я и начал больше всего беспокоиться, — фыркает Коул.

— Я уезжаю завтра и вернусь в среду вечером, — говорю, когда Нэш заходит через парадную дверь.

— Слышал? Сиси возвращается к этому… заднице века, — говорит Коул, стараясь не потерять доллар.

Нэш рычит, быстро наливая себе кофе, и бросает на меня взгляд.

— Ага, — произносит он, снова сжимая челюсть.

— Возьми с собой одну из своих подружек. Джинджер, может, самая раздражающая женщина, которую я знаю, но не удивлюсь, если она в случае чего и в морду за тебя даст, — говорит Коул, засовывая доллар в сапог посреди стола, ещё до того как Мэйбл успевает ему сказать.

Мэйбл замечает и улыбается, что заставляет меня улыбнуться, а потом спокойно продолжает завтракать, не сказав ни слова.

— Я скажу тебе то же, что сказала… своим подругам, — произношу я, глядя то на Коула, то на Нэша. — Я больше не беззащитная девочка. Я могу поехать в Сиэтл и разобраться с Эндрю. Сделаю это сама. Мне нужно закрыть гештальт. Хочу, чтобы всё прошло гладко, и тогда я смогу оставить его в прошлом.

Нэш залпом допивает кофе и ставит кружку в раковину с таким стуком, что мама и Коул оба поднимают на него глаза.

— Увидимся, Мэйбс, — резко бросает он и уходит.

— Что у него за заскок? — спрашивает Коул.

— Одному богу известно, — говорит мама, не сводя с меня глаз, пока допивает кофе.

Мы проводим пятнадцать минут, убирая всё в тишине, после того как Коул уходит.

— Спасибо за французские тосты, мама.

— Всегда пожалуйста, милая, — отвечает она, кладя ладонь мне на щёку. — Пройдись со мной, — она поворачивается к гостиной. — Пошли, Мэйбс, надевай сапоги.

Я слышу, как Мэйбл спешит, и мы выходим за дверь.

Позднее августовское солнце печёт, когда мы идём коротким путём к самому большому загону у амбара. Мэйбл весело прыгает в двадцати футах впереди, останавливаясь время от времени, чтобы поднять жука или цветок. Лёгкий ветер играет с моим платьем. Оно мягкое, воздушное, из белого льна, с бретелями, спереди до колен, а сзади удлиняется почти до земли. Оно свободное и струящееся в удушливой жаре Кентукки. Гравий хрустит под моими ковбойскими сапогами, и уже виднеется загон для лошадей.

— Похоже, Нэшу совсем не нравится идея, что ты едешь в Сиэтл одна, — говорит мама, пока мы идём.

Я держу взгляд прямо перед собой. Сосредоточенно. Мама — моя лучшая подруга, и если я посмотрю на неё, то точно всё выложу.

— Он не лучше Коула или Уэйда, — бурчу я. — Думает, что я сама ничего не смогу.

— Мгм. Наверное, так и есть, — протягивает мама.

И как будто разговор материализовал его из воздуха, из амбара появляется Нэш на своём любимом чистокровном жеребце, папином старом Райзинг Ривер, и от одного вида у меня перехватывает дыхание.

Нэш ездит верхом как прирождённый наездник, всегда так умел. Его джинсы сидят идеально, сапоги поношены как надо, а серая футболка обтягивает руки, пока он крепко держит поводья. Шляпа прикрывает лицо от солнца, а он улыбается двоим детям, скачущим рядом в первый раз на своих лошадях по нашему огромному двухсотфутовому манежу.

— Если ты спокоен, твоя лошадь тоже спокойна, Саша, — слышу я его слова. — Знаете ли вы, что лошади чувствуют каждую нашу эмоцию? — спрашивает он.

— Он так здорово с ними ладит… — говорит мама, пока мы стоим в стороне и наблюдаем, пока он нас не видит.

— Мэйбл его обожает, — отвечаю я, стараясь не вдаваться в лишние подробности.

— Сиси Рэй Эшби, — говорит мама. — Посмотри на меня.

— Что, мама? — поворачиваюсь я к ней.

Она смотрит на меня своей самодовольной, всезнающей улыбкой.

— Может, парни и не замечают, но я — да. Ты же проводишь с ним всё время, когда не здесь?

Я не умею врать большинству людей, но особенно — своей наблюдательной маме. Да и её совет мне нужен.

— Чёрт побери, мама, кажется, я его люблю, — выдыхаю я, переходя сразу к сути. — И я понятия не имею, что с этим делать.

— Я знаю, милая, — она мягко гладит мою руку.

— Ты вообще всё знаешь?

— В основном, да, — улыбается мама, и у неё в уголках глаз появляются морщинки. — Ну, и что, по-твоему, тебе с этим делать?

— Ничего.

— Что значит — ничего? — глаза у неё и так большие, а тут стали ещё больше.

— Он не заводит отношений. Я просто… тянулась к нему, и это должно было быть мимолётно, поэтому мы и прячемся тут, как ниндзя по ночам. Я не ожидала, что почувствую… всё.

Смотрю, как он шутит с детьми, и хотя я всё ещё немного злюсь за его утреннее поведение, нет ни тени сомнения, что я всё ещё хочу его всем своим существом.

Мама вздыхает и смотрит на Нэша.

— Ну, в красивых всегда легче всего влюбиться. И надо быть мёртвым, чтобы не заметить этого парня. Красавец.

— Да, дико раздражает, — фыркаю я, и она смеётся.

— Он говорил тебе, что не хочет будущего с тобой? — спрашивает она через пару минут.

— Вполне ясно, да. Когда я вернулась…

— Почти два месяца назад. А сейчас… ты спрашивала его?

— Ну… нет.

Даже я понимаю, что это безумие, так продолжать, не поговорив, но я боюсь, что любое упоминание о чём-то серьёзном всё оборвёт. А я не хочу, чтобы наши отношения закончились. Я не готова.

Она ненадолго замолкает.

— С ним надо осторожно. Мы — всё, что у него есть. Всё, что у него было долгое время. У тебя всегда есть мы, на кого можно опереться. А представь, какой страх у него внутри, даже если он этого не признаёт, что, если с вами что-то пойдёт не так, он потеряет всё. Всех нас.