Читать книгу 📗 Ты не заслуживаешь любви (СИ) - Катаева Татьяна Анатольевна

Мы выходим из студии вчетвером, и двери за нашими спинами закрываются с тихим щелчком, будто отсекают прошлое окончательно. Всё, что осталось там — крики, злость, шок — больше не имеет над нами власти. По крайней мере, сейчас. Да если и нырнуть чуть глубже — для меня и не имело это значения. Просто так было спокойнее и безопаснее для Полины. Это была моя главная цель — уберечь её.

Альбина с Пьером останавливаются у своей машины. Он помогает ей сесть, аккуратно, бережно, как будто она — самое ценное, что у него есть. Перед тем как сесть самому, он поворачивается ко мне, протягивает руку.

— Спасибо, — говорит коротко, но в его голосе нет ни грамма формальности.

— Береги её, — отвечаю так же спокойно. Не то чтобы я сильно переживал за Альбину, просто, коль взялся уже быть свахой, доводи дело до конца.

Пьер кивает. Альбина, уже сидя в машине, смотрит на меня и усмехается.

— Ты псих, Ахмат. Но, кажется, впервые в жизни — в хорошем смысле.

— Взаимно, Грэй.

Дверь захлопывается, мотор заводится, и через несколько секунд их машина скрывается за поворотом. Самолёт, другая страна, новая жизнь. Им сейчас лучше быть подальше отсюда. Пусть всё устаканится, а папочка успокоится.

Я перевожу взгляд на Полину и притягиваю её к себе ближе, почти инстинктивно. Её тело такое тёплое, мягкое, живое… Я утыкаюсь носом в её волосы, вдыхаю её запах — и на секунду закрываю глаза. Боже, как же хорошо. Неописуемо.

— Ты как? — спрашиваю тихо. Голос мой, как ни странно, садится и вместо обычных вибраций выдаёт странные импульсы. Клянусь, я сам его не узнаю. Вот вроде вопрос обычный, а как много я в него вкладываю.

Полина не отвечает сразу. Только сильнее вжимается в меня, словно боится, что если ослабит хватку — всё исчезнет. А для меня это нечто большее, чем просто объятия.

— Я… — её голос дрожит. — Мне кажется, что это сон.

Я чуть отстраняюсь, чтобы посмотреть на неё. В её глазах слёзы, но она улыбается. И ради такой улыбки и умереть не жалко. Так ведь? Вот только умирать никто не собирается. Наоборот, жить да жить. Есть ради кого.

— Я эти два чёртовых года даже мечтать о таком не могла, — шепчет она. — Понимаешь? Даже во сне не позволяла себе… потому что знала, что проснусь — и тебя не будет.

У меня скручивает внутри так, что становится тяжело дышать. Сердце, предатель такое, сжимается до маленькой точки. Мы так много с ней пережили. Так страдали. А сейчас стоим в обнимку, и кажется, ничего важнее этого момента нет.

— Я так сильно тебя люблю, Даня… — шепчет, и её так трясёт, что эта дрожь мне передаётся, — что словами это… просто невозможно описать.

Я наклоняюсь к ней, касаюсь лбом её лба и на секунду позволяю себе просто выдохнуть. Просто позволить расслабить плечи и насладиться моментом. Самым счастливым. Так ведь девчонки всегда говорят? Вот и Даниил Ахматов, сын мафиози, сейчас растекается от нежности к самому дорогому человеку в мире.

Без войны. Без прошлого. Без боли.

Но этот момент быстро рушится. Нет, благо не стреляют. Ракеты не летают. И нас, вроде как, не похищают. Просто кто-то очень громкий врывается в наше пространство.

— Поля!!!

Резкий, надломленный крик разрывает тишину. Мы оба оборачиваемся.

Сбоку от нас из рук Ляха буквально вырывается Анжелика. Она бежит. Нет — летит.

И в следующую секунду врезается в Полину так сильно, что та едва удерживается на ногах. Я машинально придерживаю их обеих, чтобы они не упали. Вот же... буря, а не Ляхова.

— Живая… — Анжелика захлёбывается словами, затем и слезами. — Боже… ты живая…

Она цепляется за Полину, как утопающий за воздух, обхватывает её лицо ладонями, смотрит, будто не верит собственным глазам.

— Я не верю… не верю… — повторяет, всхлипывая. — Это не сон? Это правда ты?

Плотина у Полины тоже рушится. Она, не сдерживаясь, тоже рыдает. И смотрит на подругу так, будто только сейчас обрела что-то, что давным-давно потеряла.

Анжелика начинает целовать её — в щёки, в лоб, сбивчиво, жадно, будто пытается убедиться, что она настоящая, что не исчезнет.

— Ты живая… ты живая… — шепчет она, и в каждом слове столько боли, что даже у меня внутри что-то ломается. Потому перед моими глазами всплывает та самая картинка, когда мы столкнулись по две стороны дороги. Один пешеход. И двое людей, которые, казалось, уже никогда не смогут быть вместе.

И пока я сам ныряю в наши общие с Полиной воспоминания, Анжелика резко разворачивается к Никите.

— Ты знал?! — её голос срывается. — Ты, блядь, знал и не сказал мне?!

Лях за это время успел уже подойти к нам. Но даже руку для приветствия не успел мне протянуть. Потому что Анжелика начинает бить его по груди — не сильно, но отчаянно, срывая на нём всё, что накопилось.

— Как ты мог?! Как ты мог от меня это скрыть?!

Никита ловит её руки, пытается удержать, но делает это аккуратно, будто боится сломать.

— Лика, тише… — он говорит почти шёпотом, оглядываясь на нас. — Я сам узнал только неделю назад.

— Неделю?! — она снова срывается. — Ты неделю знал и молчал?!

Анжелика на шестом месяце беременности, и лишь поэтому Никита скрывал от неё правду. Слишком всё туманно было в нашем будущем. Я сам боялся лишний раз кому-то что-то говорить. А тут беременная и такая впечатлительная Анжелика.

— Ты и так не подарок, — бормочет Никита, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. — А сейчас вообще…

— Я тебя убью! — всхлипывает она, но в голосе уже нет той злости. Только эмоции через край.

А потом, словно забыв о том, что только что грозилась убить мужа, она снова возвращается к Полине. Обнимает её крепко-крепко, будто больше никогда не отпустит.

— Господи… — шепчет. — Я думала, тебя нет… Я тебя хоронила… Понимаешь? Я стояла там и…

Голос ломается окончательно. Она снова начинает плакать, уткнувшись Полине в плечо. Полина гладит её по спине, сама дрожит, сама в слезах, но не отпускает.

— Прости… — шепчет. — Прости меня… — срываясь в отчаянии, просит. — Я не могла по-другому.

— Я хочу знать всё! — отрываясь от неё, в глаза заглядывает с мольбой.

— Я тоже, — вытирает Поля наконец-то слёзы. — Кто-то скоро станет мамой? — шуточно спрашивает.

Ой, родная, ты ещё пока не знаешь, но в скором времени будешь с подругой своей с колясками на прогулки ходить.

— Кажется, кому-то с кем-то надо поболтать, — привлекаю я внимание к себе. — Никита, пусть девчонки у вас пообщаются.

— А ты? — отрываясь от Анжелики, подходит ко мне ракушка. Что ж, так легко сбить её с толку не выйдет.

— Я по делам. Туда и обратно. Ты... — даже договорить не успеваю, потому что она меня перебивает.

— Нет. Ты никуда не поедешь!

Её голос дрожит, но в нём появляется упрямство. Она смотрит на меня так, будто готова вцепиться, если я сделаю шаг назад.

— Ну что ты, солнце моё… — тянусь к её лицу, провожу пальцами по щеке. — Всё будет хорошо.

— Нет, Дань, нет… — она хватает меня за рубашку, сжимает ткань в кулаке, будто это единственное, что удерживает меня рядом. — Я тебя больше не потеряю. Слышишь? Не потеряю…

— Тише… — шепчу ей в макушку. — Тише, ракушка… — Отстраняюсь, чтобы посмотреть на неё, и аккуратно вытираю её слёзы большими пальцами. — Ты зря волнуешься. Хотел сделать тебе сюрприз по возвращении, — усмехаюсь едва заметно. — Но, видимо, не судьба. — Она смотрит на меня, не моргая. Не верит, знаю же. — Мы едем в свадебное путешествие, — говорю уже легче, почти с тем самым тоном, которым обычно тосты поднимают. Её губы приоткрываются. — Для этого нужно забрать твой загранпаспорт. Ты же у нас теперь Полина Ахматова. В курсе? Или уже забыла?

— Ты… не врёшь мне? — спрашивает так тихо, что едва слышно. Я чуть наклоняюсь к ней, касаюсь лбом её лба.

— Ну с чего бы, принцесса? — говорю мягко. — Я только что на тебе женился. Зачем начинать отношения со лжи?

Она выдыхает. Глубоко. С надрывом.И прижимается ко мне снова. Кажется, я тоже в этот момент не дышал.