Читать книгу 📗 Нежеланный жених (ЛП) - Мейсон В. Ф.

Он избирательно жесток, хотя большинство психологов скажут, что это всё равно делает его психопатом, нормальные люди не совершают преступлений, искупая грехи отца.

Общество наказывает тех, кто ищет справедливости самостоятельно, и при этом так часто подводит тех, кто действительно в ней нуждается. Стоит ли удивляться, что некоторые не желают ждать и действуют по собственному усмотрению?

Это никогда не оправдание, но, пожалуй, я могу с этим жить, пока он не теряет голову, потому что тогда я уйду и убегу.

Нет.

Я пойду в полицию и буду наблюдать, как его посадят.

Моя любовь — не разрушительная вещь, и я никогда не захочу, чтобы мои дети страдали так, как я. Моя любовь никогда не оправдает плохое или жестокое обращение. Мама научила меня: сколько бы ты ни любила человека, если он гнилой внутри — он не изменится.

Он лишь запятнает тебя, пока от твоей души ничего не останется.

Я застываю, руки зависают над очередной стрелой, когда меня настигает осознание.

Я люблю его.

Более того, должно быть, я влюбилась в него с первого взгляда.

Я никогда никого раньше не любила. Точнее, у меня никогда не было серьёзных отношений ни с одним мужчиной. Я доверилась ему настолько, чтобы открыться ему, несмотря на то, что всю жизнь знала лишь жестоких мужчин. Что, если я выбираю его только потому, что он первый, кто проявил ко мне доброту, и в итоге воспользуется этим?

Ведь легко привязать к себе невинное существо, правда? Оно ничего лучшего не знает и поверит чему угодно.

Нет.

Я не ребёнок. Я взрослая женщина, и я знаю, что чувствую и чего хочу.

Он не манипулировал мной, добиваясь своего — он давал мне все возможности уйти. И он предупреждал меня, что будет, если мы переступим черту.

Что не отпустит меня, как только мы её переступим, и я сделала этот выбор добровольно.

Я по-прежнему его придерживаюсь.

Я хочу жизни с мужчиной, которого люблю и который любит меня, но способен ли такой человек, как Орион, любить кого-то?

Одержимость — это совсем не то же самое, что любовь, хотя они могут существовать на одной траектории. Одержимость несёт много разрушений, тогда как любовь должна исцелять надломленные души.

Понимает ли он вообще это чувство?

— Тебе нужно поговорить с ним, — говорю я себе, беря стрелу и сосредотачиваясь на четвёртой мишени. — Внутренний монолог не даст тебе ответов.

Я почти готова попробовать выбить очередное яблочко, когда голос отца разносится в вечернем воздухе, мешаясь с раскатами грома.

— Маленькая стерва!

Я резко оборачиваюсь и вижу, как он идёт ко мне в потрёпанном костюме, и на его лице такой гнев, какого я прежде не видела.

— Ты всё разрушила, — шипит он, закатывая рукава.

В животе просыпается знакомый страх. Закатанные рукава всегда означали, что сейчас последует наказание.

— Мой сын в больнице из-за тебя. Мы потеряли бизнес и будем вынуждены продать всё имущество, чтобы расплатиться с долгами. Ты разрушаешь всё, к чему прикасаешься. Мне не следовало доверять тебе что-то исправить. Ты — проклятие этой семьи.

Не думая, я пускаю стрелу в его сторону, пока он продолжает надвигаться на меня, и он ахает от потрясения, когда она вонзается у его ног, слегка задевая голень.

— Что ты делаешь, глупая девчонка?

Быстро беря ещё одну стрелу, я направляю её на него и говорю, холод сочится из каждого слова, пока я решаюсь сделать то, чего никто никогда не делал. Защитить маленькую девочку, которая всё ещё живёт во мне. Он больше не имеет права причинять ей боль.

— Не подходи ко мне.

— Ты собираешься в меня выстрелить?

Он делает ещё шаг вперёд, игнорируя моё предупреждение, и моя стрела пронзает его икру. Болезненный вскрик отца — музыка для моих ушей.

— Ты сошла с ума?

Он хватается за стрелу и вырывает её, кровь пачкает наконечник. Это всего лишь царапина и особого вреда не нанесёт.

— Вот как ты отплачиваешь мне за всё, что я для тебя сделал?

Замечаю, что он не делает больше ни шага, когда я беру новую стрелу. Отец годами демонстрировал, что его ненависть ко мне намного сильнее здравого смысла.

— Ты ничего не сделал для меня. Ты завёл роман на стороне, а потом наказывал нас за свою слабость. Если уж на то пошло, это ты сломал нашу жизнь.

Он фыркает.

— Ты получила куда больше, чем заслуживала, и доказала мне, что ты дочь своей матери. Прыгнула прямо в постель к тому, за кого вышла замуж, и повернулась к нам спиной. Он хочет отдать тебе компанию. Тебе! Незаконнорождённой!

Он кричит, и хотя в прошлом его слова причиняли мне боль — теперь они значат для меня немного. Мой отец — настоящий монстр, и Орион со всеми своими пороками никогда не сможет сравниться с ним.

Он никогда не обидит свою дочь, это я знаю без тени сомнения. Он растил Актеона, несмотря на все ужасные обстоятельства его рождения, а мой отец не мог даже взять на себя ответственность за собственные поступки.

Тепло разливается во мне при мысли о том, что он хочет отдать мне компанию, хотя она мне и не нужна. Я не хочу сохранять наследие, которое принесло мне столько боли.

— Я горжусь тем, что я дочь своей мамы. По крайней мере, у неё было сердце. Не уверена, что перекачивает кровь в твоих венах.

Его дыхание учащается, он делает шаг вперёд, но тут же замирает, когда я натягиваю тетиву, направляя стрелу прямо на него, пока мы стоим лицом к лицу.

— Ты забрала у меня всё. Мою любимую жену. Мою ком…

Мой смех обрывает его.

— Твою любимую жену? Если ты так её любил, может не стоило ей изменять. — Он сжимает кулаки. — Твой сын — избалованный бездарь, у которого нет никаких способностей к семейному бизнесу. Единственный человек, который всё у тебя отнял — это ты сам. Потому что ты трус, который никогда не мог признать своих ошибок.

И, сказав это, я наконец освобождаюсь от вины, которая поедала меня всё детство.

Всю свою жизнь я чувствовала себя виноватой за то, что просто родилась, ведь в моей голове без меня мама была бы свободна от него. Она бы ушла и нашла счастье с кем-то другим. И тогда моё существование не стало бы позором для отца.

Но это была лишь детская иллюзия.

Мои родители сами делали свой выбор, и всё, что с ними произошло — результат этих выборов.

Мне следует перестать оглядываться назад и сосредоточиться на будущем. А в моём будущем есть мужчина, который действительно обожает меня, и часть этого обожания — разбираться с теми, кто причинял мне боль.

Как я вообще могу ставить ему это в вину?

— Ты — моя главная ошибка, и ты думаешь, что можешь жить счастливо?

Мои глаза расширяются, когда он достаёт из кармана пистолет и снимает его с предохранителя. Пустить стрелу в его сторону не поможет — он нажмёт на курок быстрее, чем я успею выстрелить.

— Мне нечего терять. Но и тебе я не дам жить.

Прежде чем он успевает выстрелить, между нами раздаётся свистящий звук, и он вскрикивает — пистолет падает на землю, когда отец опускается на колени. Его руки вцепляются в траву, и тут я замечаю стрелу, торчащую у него из спины. Серый пиджак медленно окрашивается красным. И снова рана недостаточно глубока, чтобы убить, но она причинит боль и повредит позвоночник. Если вовремя не оказать помощь, это будет иметь для него смертельные последствия, рана совсем близко к артерии.

Я поднимаю глаза и встречаю собственнический, яростный зелёный взгляд.

Орион держит собственный лук и бросает вверх ещё одну стрелу, подхватывает её в воздухе, крутит и посылает прямо в нижнюю часть спины моего отца. Это вырывает у него очередной мучительный крик, переходящий в болезненный стон.

Он только что выстрелил в моего отца, и самое страшное — мне почти всё равно. Единственное, о чём я могу думать, мой муж нашёл меня, и он выглядит взбешенным!

В памяти всплывает разговор нескольких дней назад на острове, когда мы исследовали семейный дом Раша.

— Зачем ему столько мишеней?