Читать книгу 📗 Больше, чем воспоминания (ЛП) - Маклейн Молли

— Мы собираемся получить свои деньги.

Он поворачивается ко мне лицом, раздувая ноздри.

— Какой толк от денег, когда нас посадят? Когда наши семьи не получат ни пенни из этого, потому что федералы все конфисковали?

Я смеюсь и выплескиваю остатки своего бурбона.

— Для этого нас должны были поймать.

— Как, черт возьми, нам выйти из этого чистенькими?

На полу лежит полицейский. Чертов мертвый полицейский.

— Я не говорил, что мы выйдем чистыми. Я сказал, что нас не поймают.

— Как? — Он вскидывает руки к затылку. — Как это возможно сейчас?

— Мы перестанем валять дурака и сделаем то, что должны были сделать с самого начала. Эта сука знает, где деньги, и она нам расскажет, и мне плевать, что я должен сделать, чтобы выбить из неё это признание.

— Ты совсем рехнулся.

— Да? Или ты просто злишься, что я собираюсь разобраться с этим делом раз и навсегда?

Он хмурится, когда я поднимаюсь на ноги, беру пистолет и нажимаю на спусковой крючок во второй раз.

Он отшатывается назад, спотыкается об упавший позади него стул и ударяется головой о бетонную стену, падая.

На моих губах появляется ухмылка, когда я засовываю пистолет обратно за пояс.

— Тебя не поймают, когда некому будет доносить.

ГЛАВА 30

ОЛИВИЯ

— Может они сдались, — говорю я Эйдену, когда субботним утром мы прогуливаемся по фермерскому рынку. У входа на городскую фестивальную площадку уже установлено не менее дюжины столов, на некоторых из них выставлены продукты, а на других — выпечка, от которой у меня уже текут слюнки.

— Не думаю, что нам так везет, — отвечает Эйден. — Если уж на то пошло, я, наверное, разозлил их на днях, когда они позвонили.

— Надеюсь, что нет. Последнее, что нам нужно, — это усугублять ситуацию.

— На самом деле, я надеюсь, что я разозлил их. Это тот рывок, который нам нужен, чтобы покончить с этим.

Страх скручивает мой желудок, когда я машу Лорелее Камински, добавляющей помидоры и лук в корзиночки на ее столе.

— И что будет потом? Когда все это закончится?

Шаги Эйдена замедляются, когда он поворачивается ко мне лицом.

— Об этом нам придётся подумать, не так ли? — Он проводит большим пальцем по моей скуле.

— Как бы мне ни хотелось, чтобы все это прекратилось, я наслаждаюсь вот этой частью. — Я прижимаюсь к его руке, и он улыбается.

— Я тоже.

— Сейчас да, — напоминаю я ему. — Но не несколько дней назад.

— Я просто не хочу всё испортить, вот и всё. — Он наклоняется и украдкой целует меня. — Я долго ждал, когда ты вернёшься в мою жизнь.

— Я никуда не собираюсь уходить, — шепчу я. — В твоей постели довольно удобно.

В его груди раздаётся низкое рычание.

— Продолжай говорить такие вещи, и мы никогда не покинем эту чёртову постель.

Я смеюсь и обнимаю его за шею, чтобы поцеловать более настойчиво. Из-за этого я жалею, что практически умоляла его о сегодняшней прогулке, потому что возвращение домой внезапно кажется мне намного более увлекательным.

— Твой старик испепеляет меня взглядом, — бормочет Эйден. — Я пойду помогу миссис Яниковски донести её вещи, пока он не решил воплотить эту фантазию в реальность.

Я хихикаю и стираю блеск с его губ.

— Хорошо. Но ты останешься, да? На всякий случай?

Он кивает.

— Пожарная служба готовит всё к сегодняшним танцам, так что дальше я не пойду, только на соседнюю улицу. Я знаю, что твой отец собирает вещи, так что с тобой всё будет в порядке.

— Я уверена, что всё будет в порядке, — вздыхаю я, когда он сжимает мою руку и направляется к машине миссис Яниковски. Я пробыла дома всего неделю, а вокруг все еще бегают люди, которые хотят моей смерти, но я чувствую себя комфортнее и довольна жизнью, чем когда-либо. И все из-за этого мужчины и его украденных поцелуев.

— Вы с Эйденом выглядите мило, — говорит моя мама, когда я, наконец, подхожу к ее столу, на котором уже разложены буквально все мыслимые овощи и даже немного малины с тайного огорода моей бабушки.

— Ну, он мой парень, так что мы должны выглядеть именно так, — игриво улыбаюсь я, а папа усмехается, стоя в кузове своего внедорожника и раскладывая ящики с дополнительными продуктами.

— Мы забыли про фасоль, Джоанна. Я сбегаю домой и принесу её. Оливия, ты не поможешь маме, или Эйден вернётся и снова присосется к твоему лицу?

— Пааап! — Я смеюсь, но выражение его лица остается невозмутимым. Очевидно, он все еще скептически относится к моей договоренности с Эйденом, и я не могу сказать, что виню его. — Да, я могу помочь маме. Иди и собери свои бобы.

Он что-то бормочет себе под нос, прежде чем запрыгнуть в свою тачку и выехать из города в сторону дома моего детства.

— Он не привык видеть тебя в таком свете, сладкая моя. Дай ему время привыкнуть к этому.

— Мне тридцать один, и я была замужем девять лет, — напоминаю я ей. — Он видел нас с Джейком вместе каждое Рождество.

— Это другое. — Мама натянуто улыбается, и я хмурюсь. Мои родители не знают правды о моём браке… Или знают?

— Я не уверена, что понимаю.

Она вздыхает, кладя на стол последний пучок салата-латука, а затем жестом указывает на садовые стулья позади него.

— Давай-ка присядем и поговорим.

Я нервно киваю, потому что это был не тот разговор, который я ожидала от нее сегодня.

— Ты же знаешь, что единственное, чего я когда-либо хотела, — это чтобы ты была счастлива, верно? — Мама мягко улыбается, ее лицо скрыто широкими полями садовой шляпы. Сегодня прекрасный день, легкий ветерок бросает посеребренные пряди волос ей на щеку, точно так же, как они развевают подол моего сарафана.

— На самом деле, я не уверена, что знала об этом, — признаюсь я, хотя мне и больно это делать. Мои родители — замечательные люди, и они поддерживали меня почти во всем, чего я когда-либо хотела. Но они не понимали, что по мере того, как я росла и менялась, менялись и мои мечты.

Я всегда знала, что хочу получить докторскую степень, точно так же, как Брен всегда знал, что хочет стать шерифом округа Пайн. В детстве я ясно дала понять, что хочу уехать как можно дальше от Коул-Крик, потому что в десять лет трава всегда кажется зеленее в другом месте.

В моем маленьком городке сердце долгое время мечтало о большом городе, но по мере взросления эти фантазии утратили свою привлекательность. Меня больше не волновало, что я живу в шикарном высотном здании и пью дорогое вино со своими модными друзьями, что в любом случае смешно, потому что профессора не зарабатывают таких денег, но я отвлеклась.

К шестнадцати годам, когда я по случайности влюбилась в лучшего друга своего брата, я осознала важность семьи. Я хотела быть ближе к родителям и Брену, потому что они — моя единственная семья, кроме дяди Джо и тёти Кэнди.

Я разглаживаю ткань на бёдрах и тщательно подбираю слова.

— Я знаю, что была непреклонна в том, чего хотела от жизни, но в какой-то момент мои мечты изменились. Не полностью, но достаточно, и мне показалось, что ты, папа и Брен не хотели этого видеть.

Она смотрит на меня мгновение, прежде чем перевести взгляд на фермерский рынок и его посетителей, которые непринуждённо переходят от столика к столику.

— Дело не в том, что мы не хотели этого видеть, Оливия. Мы просто хотели убедиться, что ты не передумала, потому что твое сердце пыталось сказать тебе что-то другое.

У меня перехватывает дыхание.

— Нет ничего плохого в том, чтобы следовать зову сердца и разума.

Ее нежная улыбка становится еще шире, когда она видит, что Эйден выкладывает желе, джем и варенье миссис Яниковски на стол на против.

— Я знаю, ты любила его. Я просто не знала, что он испытывал к тебе те же чувства, пока он не вернул тебя домой.

Мое глупое сердце делает сальто в груди.