Читать книгу 📗 "Лучший" папа (СИ) - Вишневская Виктория

Усмехаюсь про себя. И как он так о себе в третьем лице говорит?

— Опыт работы у вас имеется, выглядите вы очень даже хорошо. У вас есть все шансы.

Прямолинейно, хвалю.

— Пять минут, и я приглашу вас в кабинет.

Было бы неплохо, а то я устала ждать. Но сама виновата — я опоздала, пришла последней. А передо мной была целая очередь из желающих. Вот не задержалась бы я, перебирая одежду, этого бы не случилось.

Но с ночи подготовиться не успела. Я вообще легла поздней ночью, дописывая материал.

Зато я — как вишенка на торте.

Встаю из-за стола, направляюсь в приёмную. Ожидаю ещё несколько минут, пока не приходит помощник Рената Николаевича.

— Прошу, — указывает он на дверь.

Выпрямив плечи, встаю и, покачивая бёдрами, направляюсь к кабинету. Уже мысленно строю из себя дурочку, которая не поняла плана Лазарева и восхищена его тактикой проведения собеседования. Мужчинам ведь нравится, когда их хвалят.

Уверенно переступаю порог кабинета, останавливаю взгляд на широком деревянном столе. Точнее, на людях за ним.

Какого?..

Стопорюсь, едва успев сделать два шага.

Прижимаю к себе планшет и стискиваю зубы. А это что ещё за ерунда?

Передо мной сидит тот самый извращенец из парка. Со своим милым сыном, который, выпучив глаза, сейчас соскакивает с колен и будто бы прячется за столом. Но на деле выбегает из-за него, рассматривая меня поближе.

Может, он помощи попросить хочет с таким отцом?

Так, Кира, не думай о ребёнке, ты на работе. У тебя деформация на фоне младшей сестры. Привыкла за ней следить, переживать, буквально заменяя ей мать. Вот и сейчас переживаешь за малыша.

А надо думать о другом. О том, что меня разводят.

Как этот мужчина может быть Лазаревым?

Я ведь видела его на встречах!

Хотя… там всегда было много народу. Неужели перепутала? И коллеги, указывая на Рената Николаевича, имели в виду другого человека? А я зациклилась на том седоволосом мужчине? Годы — это опыт. А Лазарев был гением. Вот я и подумала…

Постойте-ка, если вспомнить, год назад я видела его на одном мероприятии… Рядом с главным редактором.

Теперь всё ясно! Они были везде вдвоём, и я подумала, что Арнольд — тот самый Лазарев. Вышло всё наоборот.

А я ещё в парке приметила, что мордашка у него знакомая…

— Ренат Николаевич, последний кандидат, — подтверждает мои опасения помощник владельца компании.

Чёрт возьми.

Это та самая «шишка», к которой я хотела устроиться. И которой вчера дала заслуженную пощёчину.

Можно смело разворачиваться и идти на выход. Но я была бы не я, если бы так сделала.

Потому что у меня есть козырь в рукаве.

Возвращаю себе уверенность и, непроизвольно виляя бёдрами, направляюсь к столу.

— Здравствуйте, не ожидала, что мы так скоро встретимся, — любезно начинаю, улыбаясь мальчишке, который выглядывает из-за стола. Он смущённо хлопает ресничками, стесняясь.

Ну милаш! Я на тебя квартиру перепишу! Бабушкину! У меня своей нет!

— Здравствуйте, — сухо отвечает Ренат Николаевич. Но, судя по его усмешке секунду назад, не такой уж он и сухарь. Явно сейчас ликует у себя в голове.

Дверь за мной закрывается.

— Вы всё ещё здесь? — выгибает он бровь, сцепив перед лицом руки в замок. — Сами должны понимать, что у нас будет короткое собеседование. После того, как моя щека до сих пор горит.

— Я рискну, чтобы немного задержаться, — нагло отвечаю.

Моя статья про мужика-извращенца мне точно понадобится.

Бизнесмен и ас журналистики домогается до девушек средь бела дня при своих детях. Есть ребёнок — есть жена. Что же скажет она, когда в сети появится подобная статья с доказательствами, м?

Там ведь его физиономия на первой страничке мелькает.

Интересно, а что же Арнольд не осёк меня и не рассказал, что на фотографии — их босс?

Подставить меня решил!

— Я здесь как журналист, а не как посетитель парка. Мне казалось, в нашей сфере нужно разделять личное и работу.

— Языком вы работаете хорошо, — снисходительно отвечает он и с намёком продолжает: — Руками тоже. Тим, возьмём её на работу?

Чего?

Невозмутимо смотрю на мальчика. Он смущается ещё сильнее.

Он серьёзно спрашивает — принимать меня или нет, у своего сына? Это же… Бред! Он даже не прочитал мой материал!

— Неть, — мило проговаривает мальчишка, на этот раз сделав шажочек и спрятавшись за диваном.

— Почему, малыш? — наклоняюсь к нему. На каблуках я слишком высокая — мало ли, он испугался?

— Тётя класивая, но папу удалила. Папа холоший, его низя бить.

Говорит всякую каку, но я готова его простить! За одни только слегка румяные щёчки!

Выпрямляюсь, включаю стерву и обрушиваю весь свой гнев на расфуфыренного павлина.

— Вы серьёзно принимаете сотрудников на основании мнения вашего маленького, не разбирающегося в журналистике, сына?

— Да, — хмыкает, пожав плечами.

— И так легко пойдёте у него на поводу?

— Он делает, что хочет. Хоть бегает здесь голышом. Да, Тим?

— Да-а-а! — вдруг ревёт мальчик, неожиданно стянув с себя джинсовые бриджи. — Тё хотю!

Ренат Николаевич неожиданно прыскает от смеха, а я стою на месте, не зная, как на это реагировать. Он как вообще ребёнка воспитывает? Нет, вопрос — как жена доверила ему их сына?!

— Вы что, это же ненормально, — шепчу. — Малыш, надень штаны обратно. Тут кондиционер, застудишь же всё.

— Неть, — идёт дальше, запутавшись в бриджах.

— Скажите ему! — повышаю голос на Лазарева.

— Нет, — разваливается на кресле. — Он что хочет, то и делает. Это ребёнок, ему можно.

— Да вы...

Слов не нахожу.

Сверлю взглядом эту ослиную голову. Пока его красивейший сынуля ходит без штанов по кабинету, забирается на диван и так же вальяжно садится, пародируя своего отца.

Как две капли воды похожи друг на друга!

Стараюсь сдержаться, чтобы не рассмеяться. Это непрофессионально! Но смешно. Он такой серьёзный сидит.

— Ладно, Тим, — снисходительно и довольно говорит мужчина, улыбаясь. — Умница, но штанишки надень. А то вдруг и правда всё застудишь.

— Хоёшо, пап, — легко соглашается с ним мальчик, спрыгивает с дивана и тут же надевает всё обратно. А потом зачем-то извиняется передо мной: — Постите.

Опять застываю.

Да что тут происходит?!

— Ладно, девушка-короткие-шортики, — обращается уже ко мне.

Даже запомнил, гад, что у меня шортики были.

— Вы мне не подходите.

— Вот как, — хмыкаю, подходя к столу. Наклоняюсь, протягиваю ему лист с распечатанной статьёй. И, упираясь ладонями в стол, чеканю: — А что вы скажете на это?

Ничего, Лазарев, ты у меня ещё под дудку мою плясать будешь, извращенец.

Горе-папаша берёт мою статью, быстро пробегается по ней взглядом — и усмехается, поднимая глаза на меня.

— И что? — выгибает бровь.

Как это — что?

— У меня свои телеграм-каналы, где больше ста тысяч подписчиков. В сумме — около пятисот. Не боитесь, что это выльется в массы, и ваша жена с вами разведётся? Хотите разрушить семью?

Опять непоколебим. Бесит.

Он встаёт из-за стола с той же победной усмешкой. Упирается ладонями в стол, наклоняется вперёд, повторяя мою уверенную позу.

— Куколка, ты просчиталась в нескольких моментах.

Я ловлю его взгляд на своих губах. Хочется рефлекторно их облизнуть, но сдерживаюсь.

— Во-первых, я не женат.

Значит, отец-одиночка?

Блин-блинский. Миссия провалена.

— Во-вторых, обо мне столько негативных статей в интернете, что эта — никого не удивит. Фотографии легко делает нейросеть, так что для меня это — очередная соринка под ногами. У тебя есть ещё аргументы, чтобы я взял тебя на работу?

Всё же не выдерживаю и закусываю губу. Гад.

Стоило догадаться, что этому человеку плевать на любые выпады в его сторону. Он работает в медиасфере — здесь нужны стальные яйца. И, судя по всему, они у него есть.