Читать книгу 📗 Приват для Ректора, или Возраст имеет значение (СИ) - Лав Рика

Когда машина остановилась у высотного дома, я расплатилась, вышла и замерла, глядя на подъезд. Это был новый элитный дом со стеклянными дверями, консьержем и охраной. Я чувствовала себя чужой здесь, неуместной в своей дешевой куртке поверх костюма.

Но все же набрала автоматический код домофона, который прислала Лилит, и вошла внутрь. В холле играла тихая классическая музыка, на полу мраморный пол, стены отделаны деревянными панелями.

Я нашла лифт и поднялась на седьмой этаж. Вышла в коридор, такой же роскошный, как и все здесь. Нашла нужную дверь и замерла перед ней, пытаясь собраться с духом.

И в этот момент телефон завибрировал.

Сообщение. От Оксаны, одной из мамочек частного садика для детей с ограниченными возможностями, куда няня водила Мишу на пару часов в день. Мы иногда переписывались, обсуждали успехи детей, делились советами.

Я открыла сообщение, не ожидая, что это очередной удар под дых от мира.

"Лер, ты конечно прости, но давайте вы не приедете к нам на день рождения Тёмки".

Что?.. Недоуменно нахмурилась, перечитывая слова. День рождения Артёма был через неделю, Миша так ждал его, так радовался приглашению от своего первого друга...

Пальцы задрожали, когда я начала печатать ответ:

"Оксан, а что случилось? Миша так хотел прийти."

Ответ пришел моментально. Видеофайл.

Я нажала на него, и на экране появилось видео. Я. На сцене. Обвиваюсь вокруг шеста, прогибаюсь, улыбаюсь в зал. Видео, снятое на телефон с первого ряда. А под ним текст от Оксаны: "Это уже слишком, Лер. Мы все не ожидали такого от тебя..."

Я попыталась что-то ответить, но в этот момент увидела приписку к пересланному сообщению. Видео пришло с другого, незнакомого номера.

"1000₽ за час, Лера, недорого 😘 Мой номер..."

Подпись... как будто от меня. И номер мой! Как будто я сама разослала это видео, предлагая свои услуги. Схватилась за стену, глубоко дыша.

Следующее сообщение от Оксаны: "Еще и в общий чат отправила! Мне муж это показал! Я в шоке, Лера! Мы не можем позволить нашим детям общаться с... извини".

И она заблокировала меня.

— Но... Как...

Губы задрожали, в голове зашумело. Попыталась позвонить ей, номер недоступен. Написать в общий чат садика — меня там тоже заблокировали.

Кто-то... кто-то снял меня на видео. Разослал... кому? Кому еще пришло это? Выдал за мое собственное сообщение, где я предлагаю себя за деньги. И теперь... теперь Мишу не пустят на день рождения. А в садик пустят? Или решат, что он не должен общаться с детьми порядочных родителей, потому что его мать — шлюха.

Слезы жгли глаза, но я зло вытерла их, стирая с щек. Не сейчас. Не здесь. Я не могу сломаться сейчас, я должна... Я должна что? Что я вообще здесь делаю?

Но руки сами собой потянулись к звонку. Я нажала на кнопку и услышала мелодичный звон внутри квартиры. Секунды тишины показались вечностью. Я уже собиралась развернуться и уйти, когда услышала шаги.

Дверь открылась.

И...

Вадим стоял на пороге, с обнаженным торсом, в классических черных брюках, босой. Его темные волосы были слегка влажными, словно он только что вышел из душа. На груди виднелись капельки воды, стекающие по рельефным мышцам к поясу брюк.

Я не могла отвести взгляда. Не могла пошевелиться, дышать, не могла думать.

Вадим явно был удивлен моим появлением. Его взгляд спустился по моей фигуре, подмечая тонкую куртку, из-под которой виднелись стразы бюстгальтера, перья юбки, велюр халатика, ноги в зимних ботинках, мокрые от снега волосы.

— Лера? — он шагнул назад, распахивая дверь шире. — Что... заходи. Немедленно заходи внутрь!

Я переступила порог, обнимая себя руками. Вадим Дамирович закрыл дверь, повернулся ко мне:

— Что случилось? Ты замерзла совсем, давай снимем куртку, я тебе сейчас полотенце принесу, у тебя волосы мокрые от снега. Где твоя шапка? А одежда?

Вовсе не слышала его слов. Не реагировала. Просто стояла посреди его прихожей, глядя в пустоту, пока внутри все рушилось, разваливалось на части. Вадим осторожно коснулся моего плеча, и этого прикосновения оказалось достаточно.

Всхлип вырвался из горла, хотя я из последних сил пыталась его сдержать. Я зажала рот ладонью, пытаясь заглушить звуки, но слезы уже текли по щекам, одна за другой.

— Лера? — теперь в его голосе прозвучала тревога. — Ты плачешь?

Я отчаянно замотала головой, отрицая очевидное, продолжая зажимать рот. Нет. Нет, я не плачу. Не могу плакать. Не здесь, не перед ним, не...

Но слезы все лились и лились, я не могла их остановить. Потому глупо отвернулась, вытирая щеки тыльной стороной ладони, пытаясь стереть эти ненавистные жалкие слезы, которые никогда не решали проблем, только хуже становилось. Если плачешь — значит слабая. Значит надо больнее ткнуть тебе в спину.

Но слезы упрямо появлялись снова, размазывая остатки туши, делая меня еще более никчемной.

— Лерочка, — Вадим развернул меня обратно к себе, его руки легли на мои плечи. — Посмотри на меня. Что случилось? Ну же...

Я подняла глаза и увидела в его взгляде такую искреннюю заботу, силу и готовность защитить, что последние остатки моей выдержки рассыпались в прах.

— Я... — выдавила шепотом. — Я не знаю, что делать... Простите! Все... все рушится, Вадим Дамирович. Миша... его выгонят из садика, потому что кто-то... кто-то снял меня и разослал всем, и теперь все думают, что я... что я предлагаю себя за деньги, и...

Вадим поменялся в лицо и притянул меня ближе, его руки опустились с моих плеч на талию:

— Что ты сказала?! — рыкнул он. — Кто это сделал?!

И вот это все... Его злость, направленная не на меня, а ЗА меня, его готовность встать на защиту, этот низкий бас в голосе, все это уничтожило барьеры во мне, которые я встроила, чтобы ни к кому не привязываться.

Бросилась к нему на грудь, обнимая за шею, уткнувшись лицом в его обнаженное плечо, и разрыдалась так, как не плакала, наверное, никогда со смерти мамы. Все вышло наружу разом: страх за Мишу и его реабилитацию, унижение от слов Макса, каждодневная продажа себя, ужас от мысли, что моего сына будут травить из-за меня, отчаяние от понимания собственного бессилия и вечная, перманентная нехватка денег.

Вадим замер на секунду, опешив от такого натиска. Его тело напряглось под моими руками, мышцы одеревенели. А потом его сильные, надежные руки обхватили меня. Одна легла на спину, вторая под колени, и Вадим Дамирович подхватил меня на руки.

Я всхлипнула еще громче, уткнувшись ему в шею, цепляясь за плечи.

— Сейчас все решим, девочка, — прошептал он мне в макушку с угрозой в голосе. — Всех накажем. Обещаю тебе. Никто не посмеет больше обижать тебя или твоего мальчика.

Вадим двинулся вглубь квартиры, неся меня рыдающую на руках, прижимая к нагой груди. Я слышала только свои всхлипы и его сердцебиение под щекой. Такое надежное и сильное...

Как и он сам.

Глава 6. Посмотри на меня

Вадим

Мокрые волосы щекотали мое плечо, тонкая курточка промокла насквозь от растаявшего снега. Но девчонка, похоже, даже не замечала холода — только плакала, всхлипывая и зажимая рот рукой, словно пыталась заглушить эти звуки.

А я... Я готов был разнести к чертям собачьим всех, кто довел ее до этого состояния. Кто посмел издеваться над ней, унижать, распространять видео, выставлять шлюхой перед другими.

Прошел в гостиную, где огромные панорамные окна выходили на ночной город, мягкий свет торшера создавал уютный полумрак, а на диване лежала пара подушек. Я опустился на него, усаживаясь и устраивая Леру у себя на коленях так, чтобы ей было удобнее.

Она обвила мою шею руками, спрятав лицо в изгибе между плечом и шеей, продолжая всхлипывать тише, но все еще надрывно.

Рука сама собой поднялась к ее волосам, я запустил пальцы в мокрые пряди, поглаживая и успокаивая. Вторая рука легла на ее спину, ощущая под ладонью тонкую куртку, промокшую насквозь, под ней угадывались очертания... велюра, кажется.