Читать книгу 📗 Властный свёкр. Страсть в доме у озера (СИ) - Романова Дарья Евгеньевна "natlalihuitl"

— Какие планы?

— Ужин. Довольно интересный ресторан, который недавно только появился здесь. Я сам в нём никогда не был, — он откинулся на спинку кресла, его взгляд скользнул по озеру, а затем вернулся ко мне, наполненный тёплым, почти интимным любопытством. — Поэтому сегодня вечером посетим его. Ты не против составить мне компанию?

Это было подано не как приказ, а как предложение. Но в его тоне, в самом взгляде сквозила такая уверенность, что отказ просто не существовал как опция. Да и хотела ли я отказываться? Мысль о том, чтобы надеть что-то красивое, провести вечер в изысканной обстановке, манила с невероятной силой.

— Я... я не против, — наконец выдохнула я, чувствуя, как губы сами растягиваются в лёгкой улыбке.

Глава 8

Вечер. Игорь постучал в дверь моей комнаты и, не дожидаясь ответа, вошёл с большим брендовым пакетом в руках. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, на мгновение задержался на мне — я как раз выбирала, что надеть, перебирая свои скромные обновки.

— Не мучайся, — сказал он, протягивая пакет. — Надень это.

Я с любопытством заглянула внутрь и замерла. Там лежало платье. Шелковистая ткань глубокого синего цвета, напоминающего о ночном небе или самой глубине озера. Фасон был одновременно скромным и соблазнительным — закрытые плечи, но спина, украшенная изящной шнуровкой, была открыта почти до талии. Платье струилось по воображаемым линиям тела, обещая идеальную посадку.

— Когда ты успел? — прошептала я, с благоговением касаясь ткани.

— В тот день в бутике. Пока ты выбирала своё, я приметил это. Решил, что оно должно быть на тебе. Иди переодевайся.

Он вышел, оставив меня наедине с этим произведением искусства. Надев его, я не могла оторвать взгляд от своего отражения. Платье сидело безупречно, подчеркивая каждую линию, каждый изгиб. Синий цвет заставлял сиять кожу, делал глаза глубже. В этом наряде я чувствовала себя желанной и загадочной женщиной.

Когда я вышла в гостиную, Игорь, уже одетый в идеально сидящий тёмный костюм, который мягко подчеркивал его мощную фигуру, замер на мгновение. В его глазах вспыхнул быстрый, яркий огонь одобрения и чего-то хищного и восхищенного одновременно.

— Я не ошибся, — констатировал он, и в его голосе прозвучала удовлетворенность. — Идём.

Мы вышли на пирс, где у самого края покачивалась на воде изящная белая лодка, больше похожая на венецианскую гондолу, оснащенную тихим электромотором. За штурвалом стоял молодой человек в белоснежной форме, который помог мне зайти на борт.

Лодка бесшумно отошла от берега и поплыла вглубь озера, оставляя за собой на темнеющей воде лёгкую рябь. Воздух был чист и прохладен, а небо на западе пылало последними алыми и золотыми красками заката. И по мере нашего движения впереди, в самом сердце гигантского озера, начал вырисовываться силуэт.

Сначала это были просто огни, мерцающие в сумеречной дымке. Но чем ближе мы подплывали, тем величественнее становилось зрелище. Это было судно, но не прогулочный теплоход, а стилизованная под старинную трехмачтовая шхуна, сделанная, однако, из темного полированного дерева и блестящего металла. Её корпус был освещён сотнями огней, которые отражались в чёрной воде бесчисленными золотыми дорожками. Паруса были убраны, а на высоких мачтах горели яркие огни-габариты. Она стояла на якоре, неподвижная и царственная, словно плавучий дворец, сошедший со страниц романтического романа.

Лодка мягко причалила, и сильная рука Игоря помогла мне подняться на борт. Музыка, которую я слышала ещё на подъезде, теперь обволакивала нас полностью — это был томный, чувственный джаз, живое исполнение: контрабас, фортепиано и хрипловатый саксофон, мелодия которого стелилась по палубе, смешиваясь с тихим плеском воды о борт.

Нас провели на верхнюю палубу, где под раздвижным стеклянным куполом, убранным на эту теплую ночь, были расставлены столики. Нам достался один из лучших — у самого борта, откуда открывался панорамный вид на бескрайнюю тёмную гладь озера и усеянное звёздами небо.

Ужин был идеален. Блюда, шедевры гастрономического искусства, сменяли друг друга, а лёгкое вино согревало изнутри. Но главным был не ужин. Главным было общение. Мы говорили обо всём — о книгах, о путешествиях, о музыке. Игорь, отбросив свою обычную суровость, оказался блестящим собеседником — начитанным, ироничным и удивительно внимательным. Он слушал меня, ловя каждое слово, и в его глазах я видела не снисхождение, а искренний интерес. В этот вечер не было ни свёкра, ни невестки. Были просто мужчина и женщина.

— Танцуешь? — его вопрос прозвучал как естественное продолжение нашего разговора.

Я кивнула и он, встав, протянул мне руку. Небольшая площадка перед живым оркестром была отдана под танцпол. Он притянул меня к себе, его рука легла на мою обнажённую спину, и ладонь оказалась настолько тёплой и уверенной, что по телу пробежала мелкая дрожь.

Мы двигались медленно, почти не следуя ритму, просто покачиваясь в такт томному саксофону. Я чувствовала его близость, его силу. Я видела, как в полумраке светятся его глаза. В этом танце не было ничего общего с теми неловкими дискотеками юности, где все старались изображать веселье. Здесь была лишь тихая, натянутая струна между нами, которая вибрировала с каждой секундой. Его ведущая рука была твердой, направляющей, а не просто лежащей на спине. В этом простом движении была абсолютная власть и в то же время — бережность.

Я подняла на него взгляд. В его глазах не было ни прежней насмешки, ни холодной расчетливости. В них было жгучее, не скрываемое более желание и какая-то новая, незнакомая нежность. Музыка стихла, сменившись на тихую, задумчивую мелодию, но мы не расходились.

— Лиза.

Он наклонился, и на этот раз я не отстранилась. Его губы коснулись моих. Я потянулась к нему навстречу, отвечая на поцелуй. Это был не стремительный захват, как в пещере, а медленное, глубокое погружение, полное взаимного понимания и нарастающей страсти. Мир сузился до точки — до нас двоих, до музыки, до тёплого ночного ветра и бесчисленных огней, мерцающих вокруг.

Когда мы наконец разомкнули губы, дыхание сбилось. Он не отпускал меня, прижимая к себе так сильно, что я чувствовала бешеный стук его сердца, совпадающий с ритмом моего.

— Пора домой, — прошептал он.

Обратная дорога в лодке прошла в молчании, но это было красноречивое, насыщенное напряжением молчание. Мы не сводили друг с друга глаз, и его рука не выпускала мою. Едва переступив порог коттеджа, он захлопнул дверь и снова прижал меня к себе, его поцелуй стал глубже, более жадный, в нём уже не было места нерешительности. В ответ во мне проснулось что-то дикое и долго подавляемое. Я вцепилась пальцами в его волосы, отвечая с той же страстью.

Мы, сплетясь, двигались по коридору, срывая с себя дорогую одежду, едва успевая дойти до его спальни. Мир расплывался, оставляя только острое желание и этого мужчину. Когда мы оказались на его огромной кровати, он, тяжело дыша, навис надо мной, его глаза в полумраке горели тёмным огнём.

Граница между «надо» и «хочу» была окончательно стёрта и в воздухе повисло обещание ночи, полной страсти и открытий.

Глава 9

Его губы не отпускали мои ни на секунду. Этот поцелуй был иным — не как в пещере, где сквозили вызов и попытка утвердить власть и не как на палубе, романтичный и нежный. Сейчас в нём была концентрация, собранность хищника, приступившего к трапезе. Он был глубоким, влажным, безраздельным. Его язык властно скользнул в мой рот и наш поцелуй превратился в единый, горячий ритм. Я отвечала ему с той же дерзостью, впиваясь пальцами в его коротко стриженные волосы, чувствуя, как напряжены мощные мышцы его шеи и плеч под моими ладонями.

Его губы ненадолго оторвались от моих и в следующее мгновение я почувствовала, как его пальцы скользят у меня за спиной. Ловкое движение — щелчок застёжки и лифчик ослаб. Он снял его, не сводя с меня своего тёмного, пылающего взгляда и отбросил прочь. Воздух коснулся обнажённой кожи, но куда сильнее я чувствовала жар его глаз, блуждающих по моей груди, от которого всё внутри сжималось в сладком предвкушении.