Читать книгу 📗 Разводиться запрещено (СИ) - Тодорова Елена

Тет-а-тет же…

А ВИП-комнаты, судя по табличкам, все заняты.

Боженька… Ну за что?!

Меня же рядом с ним разорвет! Уже разрывает!

Никому меня не жалко?

«Застой – это смерть. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Все или ничего!» – прокручиваю в голове высказывания умных людей.

И решаюсь на отчаянный поступок.

Просовываю ладонь Нечаеву под ремень, выдергиваю рубашку и ныряю в трусы.

«Мать вашу, я трогаю его задницу!» – убойная мысль.

И трындец какая разгоняющая.

Гормональная система – вот так звоночек! – подавляет нервную. Да какие звоночки? Это колокол! Потому что она не подавляет, она ее насилует.

Ну надо же…

Под моей ладонью теплая, гладкая, но ни фига не мягкая плоть. Плотная ведь, почти каменная. При первом же контакте следует реакция – мышца сокращается, становясь еще более собранной, твердой.

Черт знает, что со мной… Мне это нравится.

Нравится форма, текстура, сила… Сама мысль!

Настолько, что живущие в тайном закутке моего существа пчелы разносят по организму мед.

Ох…

Задница Егора не оставляет ни единого сомнения, что передо мной – экземпляр высшей пробы. Подтверждаю, раз больше некому: конструкция собрана правильно. Главному инженеру – премию!

Ай-й-й…

Вдавить ногти не успеваю. Нечаев дергается, сбивается с курса и, в конце концов, скидывает меня на пол.

Я реально чуть не падаю, потому как ноги подкашиваются.

Он ловит и прижимает меня к стене.

С м о т р и т...

Вид разбитый. Взгляд злющий. Прям разбуженный посреди зимы медведь.

– Ты лапала меня за задницу? – уточняет, плавая в крайней степени шокового отупения.

У меня щеки и до того горели, а уж сейчас… Пылают, аж толчкообразные колебания подплывшей к коже крови ощущаются. Там точно открываются незаконные точки пульса! И никому ведь не пожаловаться. Нет таких инстанций.

Спасаю себя сама. Правила же! И да, вместо защиты я всегда выбираю нападение.

– Лапала, и че? – фыркаю, чувствуя, как скопленная на диком стрессе энергия устремляется туда, где от непривычного воздействия уже болит – в низ моего живота. Устраивает там гребаное шоу и, варварски перетекая на другую сторону, бьет волнами в поясницу, захватывает позвоночник, проносится по нему, как по гоночной полосе, и с мощным выбросом вылетает из тела в районе затылка. Такой вот фейерверк! Господи, надеюсь, это неправда, но из-за прибалдевшего выражения лица Нечаева кажется, что он видит не только то, как меня в моменте передергивает, но и сам выплеск. Может, за моей спиной сверкало? Сгорели обои? Да плевать! – Что ты мне сделаешь?

Егор склоняется. Ниже. Ближе. Вашу мать.

Я прекращаю дышать.

Проблема не столько в запахе, сколько в его объеме. Мы ведь взрывные. Гремучая смесь. При нулевом контакте, когда не остается ни одного свободного сантиметра пространства, различаю десятки, если не сотни ароматических молекул в химии его тела. Они прокрадываются, как ни сопротивляйся, раскрывают внутри меня исконно-животный нечаевский профиль и выстраивают новые, необходимые для этой порочной связи формулы.

После этого я, теряя всякую осторожность, уже через все шлюзы добровольно запах Егора вбираю. От него вытягиваюсь, приобретаю странную вибрирующую пластичность и неестественную, буквально звенящую податливость.

Зависаю на крупном плане – ломаных черных бровях; густых гипнотически движущихся ресницах; глазах, в которых взрываются разгрузочные заряды; губах, которые горит искусать; коже, которую охота лизать.

– Знаешь, так не делают, – давит Нечаев с нажимом, явно намереваясь пристегнуть меня своими затрапезными моралями.

Да я скорее из седла вылечу и сгину в космосе, чем буду его слушать!

Бешусь. Даже осознание того, как долго он, собираясь с мыслями, молчал, не умаляет готовности разнести его в пух и прах. Потому что все эти воспитательные беседы от него – это, мать вашу, триггерная зона.

– Как «так»? – уточняю с усмешкой.

– Не заводят танцами, если не хотят внимания. Не лезут в штаны, если не ждут, что полезут в ответ. Так врубаешься? Не провоцируют, если, блядь, не готовы к последствиям.

Я не то что врубаюсь… Я отдаю стыду душу.

Именно так. Так!

Слава ему! И… Вечная память! Пусть сдохнет вместе со мной!

Скрепляя фиксированный зрительный контакт с разболтанными глазами Нечая, произвожу вброс протеста и вызова.

Не лезут? Иди сюда!

Хватаю Дракона за хвост. Ммм-мм-м-да, есть за что. «Комплимент» очень и очень убедительный. Не для слабонервных. Мой стрессогенератор разносит. Но я ведь всегда там, где страшно. Сжимая член через ткань, провожу пальцами по всей длине – быстро, туда-обратно.

Господи!

Он, блин, как поручень. Есть на чем повиснуть.

Ядерный потенциал же. Мощность – повальная.

Еще раз дергаю, как бы подписывая: «Атомным надзором одобрено!».

Глаза Егора огромные. Там творится безумие. В моих, я уверена, тоже. Гнев, вызов, протест, издевка – все фильтры в отключке. У нас замыкание. Поле трескучее, шаткое.

Боже…

Его ресницы дрожат. Значит, ему хорошо? Приятно?

Губы влажные. Уши красные. На лбу испарина, и снова эта вена вздувается. Вздувается так сильно, что кажется, может от накала даже лопнуть.

Боже… Боже…

Нечаева бьет дрожь, как при клятой лихорадке. Он испускает полуразрушенный глубинный стон. Из-за меня. Я могу с ним это делать. Весь такой породистый, эталонный, несгибаемый, принципиальный, властный… А я способна превратить в реального зверя.

Боже… Боже… Боже…

Двусторонние скачкообразные ржавые выдохи. Рот в рот – на нулевом же, почти соприкасаемся. По звукам кажется, будто последнее издыхание. На рывках берем новые порции воздуха, жадно воруя друг у друга остатки пережженного эфира.

Все эти реакции сильнее любых слов. Громкие и слишком, мать вашу, честные.

Как остановиться?..

– Теребонь-бонь-бон… – с трудом выруливаю к изначальной цели. – Ха-ха…

Еще одна перезарядка установки, и с паскудным смехом убираю руку.

Спрятав за спину, прижимаю ладони к холодной стене. Помогает слабо. Сфера энергетики в моем организме, определенно, преступная. В подушечках обнаруживаются новые подпольные пункты раздачи. Фигачит электричеством форменно. Разминая пальцы, пытаюсь незаметно все ликвидировать. Но, кажется, делаю хуже. Ток стреляет по телу выше. На виду у разъяренного из-за моей дерзкой шутки Нечаева едва не отлетаю в рай. Это праздник с теми же салютами. Но отнюдь не церковный. Так что, на небеса меня не пускают. Беспощадно разбивает, пока внизу живота не заводится отдельный генератор.

Вашу ж мать…

Скрывая дрожь, начинаю двигаться – отталкиваюсь от стены, трясу головой, смеюсь… Пробивает до гребаных слез.

– Какие еще последствия, мой ненаблядный? Может, мне еще замуж за тебя выйти, раз потрогала??? Ля, какой! Я не могу!

– Зачем же замуж? – отзывается пониженным, убийственно-спокойным тоном. Смотрит в упор. – Я просто буду трогать в ответ. Где захочу. Чтобы ответственность была общей, – озвучивает решительно.

И…

Лезет лапой мне под юбку.

Эпизод седьмой: Высокая физика взаимодействия.

«В этот раз все иначе…» – понимаю я с опозданием.

Мозг по полной троит. Здравый смысл и вовсе в режиме «не беспокоить» пребывает. Чем так занят? Да черт его знает! Любой запрос на соединение отклоняется.

Ладонь Егора у меня на бедре. На внутренней стороне. Крайне высоко.

Мать вашу, опасно высоко.

Эта часть моего тела не знакома с Нечаевым, и, тем не менее, идентификация осуществляется успешно. Моя кожа считывает его, принимает и отзывается.

Отжаренные гормонами нервы воображают, что рука Нечаева – магнит, а они, по сути, очень даже стальные. Притчу про опилки помните? А тут целые канаты! Все они там – у последней границы. Притягиваются к ладони Егора, чтобы войти в резонанс, дать на дрожи пробой и перегрузить по итогу всю цепь.