Читать книгу 📗 Приват для Ректора, или Возраст имеет значение (СИ) - Лав Рика

В её глазах шла привычная борьба — между гордостью и доверием, между желанием всё делать самой и пониманием, что теперь она не одна. Наконец Лера выдохнула и едва заметно улыбнулась.

— Позволю. Но только...

— Никаких «но», — я поцеловал её, обрывая возражения, пока она не обмякла в моих руках. — Ты доверяешь мне?

— Доверяю, — выдохнула она мне в губы.

— Тогда просто следуй за мной.

В центральном атриуме торгового центра все еще высилась огромная ель, наряженная гирляндами и шарами, из динамиков лилась музыка, а вокруг сновали семьи с детьми, нагруженные пакетами и подарочными коробками. Миша, сидя в коляске, крутил головой во все стороны, его глаза сияли ярче всех звезд.

— Пап, смотри, какой робот! — он дёрнул меня за рукав, указывая на витрину. — У него ракеты на спине! Он может летать в космос!

— После врача обязательно заедем в игрушечный отдел, — пообещал я. — Выберешь себе и робота, и динозавра, и всё, что захочешь.

— И книжку про планеты! — добавил Миша. — Там, где Сатурн с кольцами!

Лера, шедшая рядом и державшая меня под руку, рассмеялась. Её смех — вот то, ради чего я готов был объехать все торговые центры города. Я сжал её ладонь и повёл в первый магазин, няня и Миша подошли к киоску со сладостями.

В отделе верхней одежды Лера остановилась у вешалок и принялась несмело перебирать куртки, отыскивая те, что подешевле. Я наблюдал за ней пару минут, потом подошёл и решительно отодвинул её руку от бюджетной модели.

— Нет, милая, — я снял с вешалки элегантное пальто тёмно-синего цвета с поясом на талии и кашемировым воротником. — Вот это.

Ее глаза расширились при виде ценника.

— Вадим, оно слишком дорогое...

— Лера, — я с улыбкой развернул её к зеркалу и накинул пальто ей на плечи, аккуратно собирая пряди в ладонь. — Посмотри на себя, любимая, — ее губы приоткрылись от этого обращения. — Это тебе очень идет. Ты такая красивая, позволь себе носить то, что тебя достойно.

— Я не привыкла... к такому, — пробормотала она, разглядывая своё отражение.

— Привыкай, жаным, — я поцеловал её в шею, поправляя воротник.

Она покачала головой, но глаза её блестели, и в глубине зрачков я заметил тот огонёк, который появлялся каждый раз, когда она осознавала, что эта новая жизнь — реальность.

Для Миши мы выбрали тёплый пуховик с капюшоном, расшитым светоотражающими полосками в форме звёзд, и несколько кофточек. В отделе женской одежды я лично отбирал для Леры вещи, не слушая её робких возражений.

А когда мы дошли до отдела нижнего белья, я с усмешкой потянул её внутрь и снял с вешалки комплект из тёмного кружева, который, я знал, будет сидеть на ней идеально.

— Это откровенно, — прошептала она, краснея до корней волос и оглядываясь на других посетителей.

— Это красиво, — я приподнял ее подбородок, целуя в уголок губ. — Позволь мне увидеть тебя в этом сегодня вечером.

Она сглотнула и кивнула, пряча улыбку на моем плече в объятиях, а я ощутил знакомое напряжение в члене при одной только мысли о том, как это кружево будет скользить по её молочной коже.

Когда мы вышли из торгового центра, нагруженные пакетами, Лера выглядела почти счастливой. Почти — потому что впереди была клиника, и с каждым километром, приближавшим нас к медицинскому центру, её нервозность возвращалась.

Я вёл машину, одной рукой удерживая руль, второй накрыв её ладонь, холодную, несмотря на обогрев. Она смотрела в окно на заснеженные улицы и молчала. Миша на заднем сиденье тихонько напевал песенку про Лунтика и, кажется, совершенно не волновался. Няню мы уже отпустили, в клинике должна быть комната для детей.

— О чём думаешь? — я погладил большим пальцем её запястье.

— О том, что если он скажет то же самое... — она запнулась и глубоко вздохнула. — Если он скажет, что Мише все это время нужна была операция... что я упустила время... я не знаю, как я это переживу, Вадим.

— Мы справимся, — я поднёс её руку к губам и поцеловал костяшки. — Выше нос, моя хорошая. Впереди лучший специалист, какого я смог найти в нашем городе.

Она прижалась плечом к моему плечу, ища во мне опору, она сама тянулась ко мне, без страха, что ее отвергнут. Это доверие стоило для меня больше слов о любви.

Медицинский центр, где принимал профессор Герасимов, разительно отличался от той богадельни, куда Лера водила Мишу последние три года. Современное здание из стекла и бетона, просторный холл с живыми растениями и аквариумом на полстены, классическая музыка, вежливый персонал на ресепшене.

Пока Лера заполняла документы, я устроил Мишу в коляске перед аквариумом, и он с восторгом разглядывал тропических рыбок, тыча пальцем в ярко-оранжевую скалярию.

— Пап, смотри! Она как ракета!

— Точно, — я присел рядом, прослеживая его взгляд. — А вон та, полосатая, похожа на зебру. Как думаешь, они дружат?

— Конечно, дружат! — заявил Миша. — Они же в одном аквариуме живут! А ещё там есть вот та, с усиками, она смешная!

Лера закончила с бумагами и подошла к нам, её пальцы нервно теребили ремешок новой сумочки. Я поднялся и обнял её за талию, притягивая к себе.

— Всё будет хорошо, — я поцеловал её в висок. — Помни, что я рядом.

Она коротко кивнула, прижимаясь ко мне на мгновение, и медсестра пригласила нас пройти в кабинет.

Профессор Герасимов оказался мужчиной лет пятидесяти. Никакой суеты, никаких лишних любезностей, он внушал доверие с первого взгляда. Кабинет был сразу на виду со всеми лицензиями, вдоль стен стояли проекции позвоночника, солнечный свет растворял тени по углам.

Первые полтора часа ушли на комплексное обследование Миши. Медсестра увезла его на МРТ и электромиографию, пока мы ждали в кабинете.

Лера не находила себе места: то вставала и прохаживалась вдоль стены, то снова садилась, сжимая мою руку, то принималась теребить юбку.

Когда исследования закончились, Мишу проводили в детскую игровую зону, оборудованную по последнему слову техники: интерактивный стол, стены-раскраски, стеллажи с книгами и игрушками, там в зоне было еще пару детей. Улыбчивая медсестра обещала присмотреть за ним, пока мы будем говорить с доктором.

И вот теперь мы сидели в кабинете. Лера на краю стула, я рядом, положив руку на спинку её. Профессор Герасимов разбирал на столе нашу пухлую папку с документами.

Здесь было всё, что Лера бережно хранила эти годы: старые выписки из областной больницы, заключения Романова, результаты анализов, направление на ЛФК, счета за процедуры. Вся история болезни одного маленького мальчика, уместившаяся в десяток сантиметров бумаг.

Герасимов читал, не пропуская ни страницы, иногда хмурился и делал пометки в своём блокноте. Лера ёрзала на стуле, и я накрыл её руку своей, переплетая наши пальцы. Она придвинулась ближе.

— Валерия, — наконец произнёс профессор, откладывая последний лист и снимая очки. — Я просмотрел все документы, результаты сегодняшней МРТ, электромиографию, общий анамнез. Прежде чем озвучить заключение, я хочу уточнить один момент, если позволите. Как именно ваш сын получил травму?

Глава 31. Прогорклая полынь

Вадим

Лера замерла, и её пальцы в моей руке похолодели. Она бросила на меня быстрый взгляд, полный застарелой боли.

Боли истории, которую она никогда никому не рассказывала, кроме врачей.

Я точно знал, что даже Лилит не в курсе ситуации.

Профессор ждал, сложив руки на стопке документов, его спокойствие странным образом давило на Леру. Она опустила голову, отчего светлые пряди упали на лицо, занавешивая его от посторонних глаз, словно ей непременно нужно было отгородиться, чтобы произнести вслух то, о чём она, уверен, до сих пор проживала во снах.

— Это произошло, когда... — она запнулась, кусая губу. — Мише был год и два месяца. Я тогда жила с мужем, Андреем, и он начал давить на меня. Говорил, что я не приношу пользы, что сижу дома и трачу его деньги, что я... никчёмная. Он требовал, чтобы я нашла работу, и я... я решила устроиться продавщицей в круглосуточный магазин. Моя подруга Ира работала там и сказала, что есть место в ночную смену. Я прошла собеседование, и меня взяли, но попросили выйти сразу.