Читать книгу 📗 "Тебя одну (СИ) - Тодорова Елена"

— Здесь. В пабе, — киваю на заведение внутри бизнес-центра.

Она смотрит в указанном направлении. Обдумывая предложение, покусывает губы.

— Нет… Мне вставать рано… И вообще…

Сглатывая, загоняю свое чертово разочарование куда подальше.

— Вояжируешь? — спрашиваю, чтобы ее задержать.

— В каком-то смысле… А ты?.. Как у тебя дела?

Первый раз спросила.

— Пойдем расскажу, — мягко, но снова зову в паб.

Она улыбается. Обнимая себя руками, раскачивается, выдавая волнение.

У меня, блядь, начинается тахикардия.

— Ну ладно… Только ненадолго…

А уж когда я слышу это, в сбой идут все системы. По телу разливается колючее тепло, и именно оно ощущается единственным, что держит в целостности.

Жестом галантно показываю, чтобы шла вперед. А когда Лия оказывается впереди, хоть и перевел дыхание, залипаю на ее голых ногах, на колышущейся в такт ходьбы попке.

В животе разливается магма. Ее так много, что вскоре начинает топить грудь.

Но я вида не подаю, конечно. Не хочу испортить момент.

Открываю перед Фиалкой дверь. Веду к столику. Делаем заказ. Пока кофе готовится, изучаем друг друга так пристально, словно первый раз в этой жизни встретились.

— Мне нравится твоя стрижка, — говорит Лия.

— А мне в тебе, — делаю паузу, чтобы успеть задержать то, что пока рано говорить, — нравится все.

— Угу, — тихонько смеется она. — Очень, — повторяет недавнее признание.

— Очень.

Официант ставит перед нами два кофе.

— Ну… — протягивает Лия, приподнимая бровь. — Что расскажешь?

Я ставлю локти на стол, придвигаюсь ближе, с удовольствием рассматриваю ее.

— У меня все сложно. Но мне приятно, что ты спросила, — говорю, ловя каждый ее вздох, каждый взгляд, замедленное движение ресниц. От этого легкого трепыхания внутри меня собирается буря. Но я не отвлекаюсь ни на миг. Еще не расстались, а это время уже дорого посекундно. — Расскажи о себе.

— Так спрашиваешь… — выдыхает Лия. — Будто сам не знаешь…

— Не думаю, что знаю все. Да и в целом, мне интересно послушать.

Она проводит пальцем по ободку, отводит взгляд и, поднимая чашку, делает глоток.

— Я живу по графику.

— Довольна?

Глаза в глаза.

Она облизывает губы. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сделать то же.

— Да.

— Я рад за тебя. Это искренне.

— Я знаю. Спасибо, — протягивает, розовея. Делая новый глоток, со смущенной улыбкой пытается оправдать этот румянец: — Кофе горячий.

Я киваю, хотя к своему так и не притронулся.

— Что вне графика?

— Если тебя интересует, общаюсь ли я с мужчинами, так и спроси.

— Общаешься? — вбрасываю без обходных маневров.

— Нет.

Смена температур, и меня накрывает мурашками.

— Что насчет сети? — углубляю вопрос.

Фиалка кривится, показывая свое отношение к подобному раньше, чем отвечает.

— Ни за что.

Я прочищаю горло и, двинув плечами, перевожу дыхание.

— Отлично.

— А ты… — сжимая пальцами переносицу, выдерживает паузу. И все же, тряхнув рукой, а затем и головой, спрашивает: — У тебя есть кто-то?

— Нет, — толкаю без промедления.

— Отлично, — отражает она с заметным облегчением.

Я невольно усмехаюсь. Но долго держать эту эмоцию не могу. Как себя не настраиваю, грудь пробивает той самой шаровой молнией. Вроде расслабленно сижу, а мышцы буквально сечет.

— У меня ничего не поменялось, Ли, — говорю серьезно. — И не поменяется. Сдался давно. Жду тебя.

Она начинает нервничать. Глаза увлажняются, краснеют… Прячет их. Но долго смотреть в чашку, даже если там по остаткам кофе судьбу видно, у нее не получается.

Вскидывает взгляд. Пронизывает своими переживаниями.

— Что, если затянется?..

Рубашка вдруг становится тесной. Да и пылает под ней там, где ебашит сердце, с такой силой, что кажется, прожжет дыру.

— Куда мне спешить? — улыбаюсь. — Столько лет впереди.

— Понятно, — выдыхает все так же сдавленно.

— У меня есть еще несколько вопросов. Но, чтобы ты могла на них ответить, нам нужно взять что-нибудь покрепче кофе.

— В другой раз… — хрипит Фиалка задушенно. — Спасибо тебе... — благодарит неожиданно. И тут непонятно за что, потому что за месяцы интенсивной осады слышу это впервые. Не может ведь быть за напиток? За Ламбу не слышал. — Мне пора, Дим... — прошептав это, тут же встает.

Черт.

Чувствую, что задерживать не стоит. Так что поднимаюсь следом, бросаю на стол деньги и иду провожать.

Ничего лишнего себе не позволяю. Только ладонь придерживаю, сжимаю. Когда садится в машину, легко хлопаю по крыше, прощаясь.

Уезжаю первым. Но на трассе она обгоняет. Опускает стекло. Я делаю то же. Из ее Ламбы течет песня, которая моментально заполняет не просто мой салон… Вселенную.

Покроется небо пылинками звезд,

И выгнутся ветви упруго.

Тебя я услышу за тысячу верст.

Мы эхо, мы эхо,

Мы долгое эхо друг друга.

Протягивая ко мне руку, вертит ею в воздухе. Смотрю, как ее пальчики легко ловят ритм, слушаю слова, и по телу рассыпаются искры. Выплескивая со смехом переизбыток рванувших эмоций, повторяю жест.

Мы эхо. Мы долгое эхо друг друга.

[1] Перевод строк из песни: Красотка, ты выглядишь так прекрасно, как только возможно. Ты одинока так же, как и я? Вау!

43

Мы горим, но черту не пересекаем.

© Амелия Шмидт

— Ясмин, — окликаю бабулю.

Переступая порог комнаты, замираю в ожидании, когда она оторвется от карт, с которыми в эту секунду ведет какие-то переговоры.

— На тебе маленькое черное платье, — констатирует, скользнув по мне взглядом. — Что бы это значило…

Вопрос риторический, но я все равно отвечаю.

— У меня встреча.

— Та, которую обычные люди называют свиданием?

Чувствую, что краснею, но под макияжем это не должно быть сильно заметно.

— Возможно. Я не определилась.

Внутри что-то переворачивается, задевая оголенные нервы.

— Хочешь сказать, еще не знаешь, прощать ли его? — переводит мои слова на язык логики. Тон ровный, но есть в нем нечто такое, из-за чего хочется сжать пальцы в кулаки. — Ты ведь понимаешь, что сценарий жизни, которую вы сейчас проживаете, был известен вам двоим до начала воплощения? Тебе кажется, что тебя предали. Но это всего лишь очередной урок. Урок для вас двоих. Вы отыграли роли — каждый свою. Ваши души это запланировали, понимаешь? Ты знала, на что идешь. Души не предают, они учат. Все это опыт, — голос становится тише, но весомее. — А болит и злится твое эго. Оно же мешает тебе проживать истинные чувства. Посмотри, никто никого не убил. Вы вышли из матрицы. Фильфиневич это вкурил. А ты? Мы же не ради страданий сюда приходим. Не верь в то, что навязывает внешний мир.

Вздыхая, шарю взглядом по полкам с эзотерической атрибутикой, но на самом деле не на них что-то ищу. В своих мыслях копаюсь.

— А как же карма? Ее не нужно отработать?

Ясмин усмехается.

— Нет, моя дорогая, ни кармы, ни зла, ни добра. Нет даже справедливости. Это все иллюзия, ради контроля.

Пока я ловлю дыхание, бабуля демонстрирует мне одну из карт.

Семерка кубков.

Обман. Мираж. Капкан восприятия.

— Как жить тогда? — шепчу, искренне пытаясь понять.

— Ты лучше меня знаешь ответ на этот вопрос, — выдыхает Ясмин. В уголках ее губ появляется тень улыбки — не снисходительной, а той, что приходит с пониманием неизбежного пути каждого. — Я ведь тоже учусь, совершая новые открытия каждый день… — слегка качает головой, будто напоминая себе о чем-то важном. — Развитие бесконечно — вот что ценно.

Я молчу, вглядываясь в нее, ловя каждое слово.

— Ты знаешь ответ, но не позволяешь себе принять его, — акцентирует бабушка повторно. — Живи — все, что я могу тебе сейчас посоветовать. Не страдай, а живи, — выдерживая паузу, дает этим словам осесть в пространстве. — Глубочайшая ошибка, которую может совершить человек — это сгноить себя на позиции жертвы или мстителя. Все негативные эмоции находятся за пределами истины. Душа знает, что правильно. Дай ей вести тебя.