Читать книгу 📗 Приват для Ректора, или Возраст имеет значение (СИ) - Лав Рика

Может быть, Миша не встанет и не пойдёт, но он будет счастлив, и это станет возможным благодаря человеку, который вошёл в нашу жизнь.

— Оставлю вам перечень участников консилиума, — Герасимов подвинул Вадиму несколько листов. — Если хотите, можете самостоятельно проверить регалии каждого, все в открытом доступе. Это нормальная практика.

— Благодарю, — Вадим принял листы, коротко просмотрел и убрал.

— И вот итоговый инвойс на оплату по первым двум этапам, пройдите в бухгалтерию, вам оформят платеж и квитанцию.

Последний лист профессор положил лицевой стороной вниз, негромкий жест деликатности от человека, который, судя по всему, умел читать людей и мой дискомфорт. Вадим взял его, открыл папку, на секунду обнажил цифры, пробегаясь глазами, и я успела увидеть.

Консилиум, обследования и анализы полный пакет к нему, перевод документов для части иностранных нейрохирургов.

В следующую секунду папка закрылась, а Вадим уже застёгивал замок, совершенно не изменившись в лице. Как будто это была счёт за продукты.

Я сглотнула и посмотрела в пол.

Сколько вечеров мне понадобилось бы в клубе, чтобы собрать такую сумму. Сколько раз я выходила на сцену, стискивала зубы и думала о Мише. Сколько взглядов выдержала, сколько раз прятала лицо за яркой сценической маской и говорила себе: это работа, просто работа, ты делаешь это ради него.

А Вадим...

— Благодарю вас еще раз, профессор, — он поднялся и протянул руку. — На связи.

Когда мы вышли из кабинета, Вадим придержал дверь и, обернувшись к Герасимову, обменялся с ним ещё парой фраз, уточняя даты и документы.

Я же стояла в коридоре, прижимая к груди копию плана, и впервые за долгие часы позволила себе вдохнуть полной грудью.

Миша в игровой возился с новой подружкой, смеялся и строил космические корабли из кубиков, а в моих руках был лист бумаги, который мог стать его билетом в будущее. Не в то будущее, о котором я мечтала все эти годы, но в будущее, в котором у него будет шанс.

И этот шанс подарил нам Вадим.

Он вышел следом, дверь закрылась, и мы остались вдвоём в пустом коридоре. Я мельком бросила взгляд на папку со счетом, которую он всё ещё держал в руке.

Баснословная сумма, а ниже примечание о том, что последующая реабилитация может потребовать совершенно иных сумм. От осознания масштаба у меня едва не подкосились ноги.

— Говори, девочка, — Вадим остановился напротив, заслоняя меня от яркого света ламп, и его ладонь легла мне на талию, притягивая ближе, давая опору в своей властности. — Я же вижу, что тебя что-то гложет.

— Я просто... я не знаю, чем отблагодарить тебя за всё это, — я комкала в пальцах край его рубашки и не могла поднять глаз. — Ты тратишь столько денег, времени... а я ничего не могу дать тебе взамен. Я не могу отплатить, и мне от этого...

Договорить он мне не дал. Он положил ладони мне на плечи, и через секунду я уже была прижата к стене, а его губы накрыли мои. Я выдохнула ему в рот, пальцы сами собой вцепились в лацканы его пальто. Вадим целовал меня, не отпуская ни на секунду, стирая возражения, страхи, сомнения, вину.

— Лера, — он взял мои ладони и прижал к своей груди. — Ты думаешь, что я веду счёт, — Вадим покачал головой. — Что фиксирую, сколько взяла, сколько дала, и в нужный момент предъявлю. Это не так, девочка.

— Но это неправильно, — я пыталась объяснить то, что казалось мне очевидным. — Ты отдаёшь, а я только беру, и это...

— Это называется «семья», — перебил он. — Где один тащит не потому, что другой слаб, а потому что так получается сейчас. Это не бухгалтерия, девочка. Я люблю тебя. Не отдельно тебя и отдельно Мишу, не вас как задачу, которую надо решить. Я люблю вас обоих, как часть своей жизни. И когда мужчина любит именно так, он не складывает в столбик то, что делает для семьи. Это не в природе такой любви.

Он поцеловал мои пальцы, сначала запястье, где бился пульс, потом центр ладони. Его губы задержались на безымянном пальце, там, где сияло кольцо.

— Ты — моя женщина, — продолжал Вадим, не отпуская моих рук и всё ещё прижимая их к своему сердцу. — Ты станешь моей женой. Миша станет моим сыном, официально. И для меня нет ничего важнее, чем заботиться о вас. Неужели ты до сих пор этого не поняла, моя нежная девочка?

— Поняла, — всхлипнула я, улыбаясь сквозь слёзы, и он, отпустив мои руки, заключил меня в объятия, прижимая к своей груди.

— Тогда вытри слёзы и пойдём за нашим сыном. Подадим заявление на развод, это, кстати, займёт минут двадцать даже с Мишей, я уже договорился, а потом поедем к Лилит. Она ждёт не дождётся увидеть тебя. И, признаться, я тоже хочу наконец познакомить свою невесту с дочерью в новом статусе.

Я застонала, уткнувшись носом в его плечо.

Лилит. Моя лучшая подруга. Дочь мужчины, за которого я собиралась замуж. Мысль о том, чтобы предстать перед ней не просто как подруга, а как будущая жена её отца, вызывала во мне целую бурю эмоций — от радостного предвкушения до панического страха.

Я не видела Лилит с декабря, кажется, это было в прошлой жизни. И теперь мне предстояло взглянуть ей в глаза и сказать... а что, собственно, сказать? «Привет, я теперь с твоим отцом»?

От одной мысли об этом меня бросило в жар.

— Вадим, я не могу! — я отстранилась и с ужасом посмотрела на него. — Она же... она твоя дочь! И моя подруга! Как я ей скажу? Что она обо мне подумает? Она решит, что я...

— Лилит давно всё знает, — Вадим усмехнулся, в его глазах заплясали весёлые искорки. — Я позвонил ей на следующий день после твоего первого визита ко мне. И, если честно, она была в курсе моих намерений ещё до того, как я сам в них разобрался. Более того, — он наклонился к моему уху и понизил голос до шёпота, — пару дней назад, когда ты была занята... соблазнением меня на кухне, я специально попросил Михэля отвлечь её. А то она уже как раз собиралась к нам в гости с проверкой, а я был слишком увлечён одной нежной красавицей, чтобы делить её с кем-либо ещё.

— Ты... ты попросил её мужа отвлечь её?! — я даже забыла о своём смущении, уставившись на него. — То есть всё это врем... а я...

— А ты строила из себя скромницу и боялась, что я помогаю тебе из жалости, — он поцеловал меня в кончик носа и, взяв за руку, повёл по коридору к детской игровой. — Поверь, когда Лилит узнала о том, что я сделал тебе предложение, она плакала в трубку от счастья. Так что не накручивай себя. Ты едешь в гости к лучшей подруге, а не на допрос к инквизиции.

Миша встретил нас в коляске на пороге игровой с рисунком и сияющей улыбкой.

На листе ватмана, изрядно перепачканном акварелью, красовалось нечто, отдалённо напоминающее динозавра-дракона с ракетными двигателями на боках, а над ним, корявыми печатными буквами, было выведено: «ТИРАНАЗСАВР В КАСМАСЕ».

— Мама, смотри! Я сам нарисовал! Это мне Маша помогла, она сказала, что у динозавров не бывает ракет, но я сказал, что у моего бывают, потому что он особенный

Я присела на корточки и обняла сына и в который раз подумала о том, что этот маленький человечек — самое удивительное, что случилось со мной в жизни.

— Ты настоящий художник, — я поцеловала его в макушку и взяла рисунок, чтобы рассмотреть поближе. — Мы повесим его в твоей комнате, хочешь?

— Да! — Миша захлопал в ладоши. — А папа повесит? Он высокий, он достанет до самой верхней полки!

Вадим, стоявший у дверей и наблюдавший за нами с мягкой улыбкой, шагнул ближе и присел рядом, положив руку мне на талию, придерживая.

— Обязательно повешу, герой. И раму для него сделаем вместе, заедем в стромагазин. А потом у нас есть ещё одно дело: мы едем к тёте Лилит. Помнишь её?

— Тётя Лилит! — Миша просиял ещё ярче, если это вообще было возможно. — Она дарила мне машинку! Она классная! А у неё есть сынок, да? Маленький? Я смогу с ним поиграть?

— Конечно, сможешь, — Вадим подхватил его на руки и, дождавшись, пока я возьму рисунок, направился к выходу из клиники, везя другой рукой коляску. — Он младше тебя, но он уже умеет собирать пирамидку, и ты сможешь показать ему, как играть с машинками.