Читать книгу 📗 Просто ещё один летний побег (ЛП) - Бренском Эрин

— Да.

Я аккуратно закрываю ноутбук, давая себе ещё пару секунд на то, чтобы взять себя в руки. Мне кажется, я не спала нормально уже несколько недель, и я так устала. Если сегодня тот самый день, когда меня вышвырнут, так тому и быть. Я просто скучаю по Кэлу. Я не разговаривала с ним с тех пор, как уехала из Коконат-Бич. И хочу поговорить с ним и рассказать о ребёнке. Не знаю, как он отреагирует. Просто скучаю по нему. Я то и дело прокручиваю в голове наш последний разговор, где он был таким отстранённым и злым. Он оттолкнул меня. Он велел мне уезжать и сказал, что будет играть свою роль. Словно мы были в театре и разыгрывали свои жизни. Может, так оно и было. Но это совсем не то, чего хочу я. Хотя, может, мои желания уже ничего не значат. Может, теперь мне достанется лишь то, что преподнесёт судьба.

Я встаю, разглаживаю рубашку и надеваю ярко-розовый блейзер. Потому что теперь я ношу только розовый. Все его оттенки. Я больше не намерена подстраиваться под мужской мир. Может, я пробуждаю в себе внутреннюю Эль Вудс. Мне всё равно. С этого момента я буду собой. И если им не по душе, мне плевать. Если встреча завязана на внешних приличиях моего брака и выборе в пользу любви, я буду бороться. Я буду бороться за себя и за свою семью. Потому что, хоть я и устала бороться, я не остановлюсь. Я переверну компанию с ног на голову и освобожу место для любой женщины, которая хочет и работать, и иметь семью.

Я иду по длинному коридору, мои каблуки стучат по плитке, а вдоль стен тянутся портреты членов совета директоров. Перерезания ленточек, закрытые сделки, построенные империи. Сплошные чёрные костюмы и сплошные мужчины. Да, это скоро изменится.

Двери зала заседаний распахиваются, я шагаю внутрь — и всё замирает. Мой папа сидит во главе стола. А рядом с ним сидит Кэл.

Кэл. Мой Кэл. Я чувствую, как моё невозмутимое выражение лица начинает таять. Потому что, когда я смотрю на него, невозможно притворяться и скрывать то, что я к нему чувствую. Боже, как сильно я его люблю. Как же сильно я по нему скучала. И подождите... он здесь? И как потрясающе он выглядит в своём тёмно-синем костюме и светло-голубой рубашке. Он выглядит сильным и уверенным, словно был создан для зала заседаний.

Я смотрю на отца, он сидит, сложив руки перед собой, и улыбается мне. Улыбается. Какого чёрта здесь происходит? Мой взгляд падает на стол, и я вижу цветы. Бледно-розовые розы. Мои любимые. Рядом с ними лежит коробочка для кольца из светло-розового бархата.

Мои легкие забывают, как дышать. Я дрожу, Кэл поднимается и идёт ко мне. Он останавливается передо мной, улыбаясь, опустив руки по швам. Он выглядит нервным.

Я бросаю взгляд на отца. Ни один из них не выглядит злым. Более того, они кажутся дружелюбными друг с другом, что само по себе ново.

— Что это? — спрашиваю я, и голос кажется мне беззвучным.

Кэл выглядит так, будто хочет подхватить меня на руки. Мне хочется побежать к нему. Хочется обнять его так крепко и сказать, как сильно я по нему скучала. Но я не делаю этого. Он велел мне уехать. И хоть он сейчас здесь, он причинил мне боль. Я не понимаю, что всё значит. На этот раз бегу не я.

Мой отец откашливается.

— Полагаю, это ваша встреча. Мы можем поговорить позже.

Мои глаза провожают его, когда он проходит мимо меня.

— Что бы ты ни решила, — тихо говорит он, — у тебя есть моя поддержка.

Поддержка. Это слово никогда не давалось ему легко. Он не раздаёт её просто так. Он одержим делом, и единственное, что для него имеет значение — благополучие его компании. Речь никогда не шла о поддержке.

Двери за ним закрываются, и в этом огромном пространстве остаёмся только мы с Кэлом.

— Что ты здесь делаешь, Кэл? — мягко спрашиваю я, приподнимая подбородок.

Он не пытается прикоснуться ко мне.

— Мне нужно было с тобой поговорить.

Я смотрю на щетину, уже заметную на его подбородке, хотя он наверняка брился сегодня утром.

— Ты велел мне уехать.

Он кивает.

— Велел.

Что-то обезоруживает меня в его тоне и в том, как прямо он говорит.

— Так почему же ты здесь сейчас?

— Потому что я был неправ.

В груди всё сжимается, я скрещиваю руки, пытаясь защититься. Потому что он понятия не имеет, какая у него здесь власть. Власть сломать и сокрушить меня, если захочется. И я беззащитна перед ним.

— Вот как? — спрашиваю я.

— Ты была права. Я использовал мать как оправдание.

— Ты защищал свою маму, — возражаю я. — И я это понимаю.

— Я прятался за заботой, — говорит он. — Я боялся. — Честность в его голосе пронзает меня насквозь. — Я думал, если подготовлюсь к твоему уходу, мне будет не так больно, — продолжает он. — Я думал, если оттолкну тебя первым, ты сделаешь то, что должна, а я смогу контролировать боль. Глупо.

Контроль. Я понимаю, что такое контроль. Я в нём живу. Тщательно выстроенный и контролируемый мир, который, как я теперь понимаю, я ненавижу.

— И помогло тебе это? — тихо спрашиваю я.

— Нет, — отвечает он. — Я просто сделал тебе больно, и мне так жаль, малышка.

У меня комок в горле, когда он делает шаг ближе ко мне. Он по-прежнему оставляет мне личное пространство. Он ждёт.

Кэл подходит ближе к столу, удаляясь от меня.

— Я пришёл сделать всё правильно.

Я сглатываю от этого слова. Правильно. Всю свою жизнь я всё делала правильно. Меня готовили к тому, чтобы возглавить семейную компанию, ещё с подросткового возраста.

— В каком смысле правильно? — шепчу я.

— Правильно для нас, — говорит он. — Так, как подходит нам. Я здесь для тебя.

Он делает ещё шаг.

— Мне не нужно, чтобы ты от чего-то отказывалась. Мне нужно, чтобы ты процветала, малышка. Мне нужно, чтобы ты летала и парила так высоко, как хочешь. Я хочу, чтобы ты знала — я прикрою тебя на каждом шагу. Я стою прямо за тобой. Я дам тебе всё, чего ты захочешь.

Наконец он сокращает расстояние между нами.

— Мне просто нужно, чтобы ты была счастлива, — говорит он. — Мне нужно, чтобы ты была собой.

Он поворачивается и обводит рукой зал заседаний и вид на город за стеклом.

— Хочешь вечно управлять компанией? Я прикрою твою спину. Хочешь стать самым могущественным генеральным директором, которого когда-либо видел этот город? Я буду стоять за твоей спиной и хлопать громче всех. Я набью морду любому, кто попытается встать у тебя на пути.

У меня щиплет глаза, потому что я и не осознавала, как сильно нуждалась в этих словах.

— Тебе не нужна семья? Отлично. Я стану твоей семьей. Хочешь разделить свою жизнь между Коконат-Бич и городом? Я соберу вещи.

Он смотрит на меня так, будто я — единственное, что имеет для него значение. На меня ещё никогда так не смотрели. Как на избранную.

— А чего хочешь ты?

Он улыбается.

— Я просто хочу тебя, Сильви. Всю тебя. Сильви-гендиректора. Сильви с пляжа. Каждую твою версию, какую ты мне подаришь. Я хочу всё целиком и чёрт с ним.

Никто и никогда не говорил мне ничего подобного.

— Ты моя жена, — мягко произносит он. — И я пришёл вернуть тебя.

Он делает шаг вперёд и большими пальцами стирает с моих щёк слёзы, о падении которых я даже не подозревала.

— Ты бежишь только от того, что не имеет значения. Ты бежишь к тому, что по-настоящему важно.

Моё сердце ноет, потому что он прав. Я сбежала со своей свадьбы и чуть не сбежала от него. И всё казалось таким неправильным, потому что он ощущается настолько правильным.

— Ты этого хочешь? — спрашивает он, заглядывая мне в глаза.

И вот он, настоящий вопрос. Дело вовсе не во власти, обязанностях или бизнесе. Дело в любви. Дело в семье.

— Я так сильно тебя люблю. Я хотела тебя с самой первой минуты, как увидела, Калллахан Беннетт.

Он открывает коробочку для кольца — там новое кольцо. Овальный камень на золотом ободке, окруженный обручальным кольцом вечности, инкрустированным бриллиантами. Оно такое моё и такое идеальное.

Он берёт меня за руку и бережно снимает наши старые кольца — те самые, что он купил в интернете прямо перед нашей фальшивой церемонией. Он надевает новые, и мне безумно нравится, как они смотрятся на моей руке.