Читать книгу 📗 Разводиться запрещено (СИ) - Тодорова Елена

– Так я вернусь… – бросает Егор со столь же размытым продолжением.

– Ну вот вернешься, тогда и поговорим, – шепчу многообещающе.

Нечаев тут же уходит, явно намереваясь как можно быстрее вернуться.

Я остаюсь практически в том же положении. Лишь слегка смещаюсь, свешивая нижние конечности, но не заземляясь. Мне по приколу вертолеты. Прислушиваясь к себе, пытаюсь определить, чем они вызваны: любовью или все-таки алкоголем? Хотя какая уже разница? Я от своего Нечаева сутками не отхожу. Перманентно на передозе.

После подкаста платформа сама запустила подборку древней музыки. Было лень шевелиться, чтобы переключать. Сейчас, покачивая ногой, таращусь в потолок и улыбаюсь словам вещающей между треками тетки:

– Восьмую строчку занимает хит, под который многие из нас нет-нет да и «да»… В общем, прощались с невинностью и набивали первый опыт.

Ну-ка, ну-ка… Интересно… Хм… Неплохо… Самое то, чтобы настроиться на новый интерактив с Егорынычем.

Я все еще чувствую его член в своей руке. Его жар, твердость, норовистый трепет, вязь из вен, способность раздуваться и пульсировать, гудеть, словно под напряжением, как вулкан, извергаться… Это самая мощная часть в теле Нечаева. Особенная. Часть, с помощью которой сам создатель благословил нас сливаться. Я никак не могу на нее насмотреться, натрогаться… И, конечно, не меньше Егора хочу ощутить в себе. Внутри поселился какой-то неуемный голод. Он с каждым контактом сильнее.

Еще эти страхи…

Стоять на своем все сложнее.

Что с того, что я недавно кончила? Не терпится, чтобы Нечаев снова приставал ко мне. Уламывал, показывая, что его собственные желания тоже все неадекватнее. Мне нужны подтверждения почасово. Да что там! Поминутно! Хочу, чтобы близость с ним не заканчивалась.

«Дроп в финале топчик…» – думаю, оценивая трек и пытаясь запомнить его название.

Но возвращение Егора вышибает разом все мысли. Выжженые пустыни образуются не только в моей голове. По всему телу. И они, Бог ты мой, нуждаются в экстренном поливе.

Грудь дрожит, и ощущается это так, словно внутри нее, между самыми тонкими слоями, гуляют вибрации. Сердце четко слышно, без всякого там ЭКГ. Биение уходит в ровную линию, когда я прячу глаза, и начинает рывками летать, едва мы с Егорынычем скрещиваем взгляды.

Дичь. Буржуазная тьма. Нравственное разложение.

Но какое же приятное… Из меня толкаются ввысь сакраментальные салюты.

У Нечаева, вероятно, свои взрывы фигачат. Снявшись с якоря, он скользит взглядом вдоль всего моего тела, не обрывая жгучие лучи, даже дойдя до колен… Добросовестно курсирует до самых кончиков ног.

Мне хочется закинуть ему их на плечи… Зачем еще эта балка из мышцы?

Пока я краснею, люто подгорая от собственных мыслей, Егор с хлопком, от которого у меня содрогается в животе, вскрывает новую бутылку просекко.

Боже… Я не видела ее в его руках!

В принципе ничего удивительного. Удовлетворяла же свои развратные желания, а они не имеют никакого отношения к алкоголю.

Молча выпиваем по бокалу, прежде чем Нечаев, продолжая стоять надо мной, спрашивает:

– Почему в твоем блоге так дохуя личного, но нет меня?

– В смысле? Я пишу о тебе. Правда, не упоминая имени, – бормочу я, отставляя бокал и возвращаясь в более расслабленное лежачее положение.

– Я про фотки, – давит Егор сквозь зубы. – Видел каналы других блогеров. Все, блядь, светят своими мужиками. Ты – нет. В чем причина? – допытывается уже с конкретной претензией в тоне. – Че ты лыбишься-то?

Я не просто лыблюсь. Я, блин, смеюсь, прикрывая ладонью глаза.

– Не думала, что тебя волнует подобное, – шепчу, втайне умиляясь.

– Волнует? Покоя не дает, – обрушивает резко. – Вроде рожей норм вышел.

– Ага, моя любимая скрепная, – продолжаю забавляться. Но и искренность пролетает, когда заявляю: – Ты не какой-то там мужик… Ты Нечаев. Высокоранговый. Такого терять очень стремно. Особенно публично. Не хотелось бы объяснять своей аудитории, куда ты пропал… Они и так считают меня сложным человеком.

– Я никуда не собираюсь, – заверяет жестким тоном.

– Твоя стойкость, Егорыныч, вызывает желание преклоняться, – признаюсь, пофыркивая от смеха, но, конечно, реально им восхищаясь.

Он смотрит, смотрит… А потом вдруг, расстегивая ремень, заявляет:

– Я тебя сейчас на клык возьму. Силой.

Прыскаю от шока и швыряю в него подушку… Одну, затем вторую, третью, четвертую… Он все отбивает и снова берется за штаны.

– Ты пьян? – визжу я.

Не боюсь его. Конечно, нет. Просто волнительно. Очень.

– Кропаль.

Внутри вспыхивает. Знаю ведь, какой Нечаев, когда теряет контроль.

– Все понятно!

– Что?.. – теряясь, притормаживает. Но быстро выходит из этого состояния, мотая башкой и продолжая раздеваться. – Блядь, хочу тебя ярить.

Меня трясет, но я все равно заливаюсь хохотом.

– Правду дедушка говорит: «Пить – это тебе не спортом заниматься. Тут здоровье надо иметь!».

– Поговори… – отпускает Егорыныч реально по-синему.

Я еще сильнее смеюсь.

Схватив телефон, открываю свой блог и жму на запись видео. Сначала снимаю себя, успевая удивиться, какой смущенной, несмотря на все хихиканья, выгляжу, а потом, переключаясь, беру в фокус Нечаева.

– Что ты делаешь? – отбивает, стягивая штаны.

Я захватываю всю его атлетическую фигуру, но, едва он дергает меня за ноги, пытаясь раздвинуть их, со смехом переворачиваюсь на живот.

Снова камеры меняю, чтобы не только снимать Егора, но и, не оборачиваясь, видеть, что он делает.

– Боже мой…

Не зная, сдернет ли он боксеры, прижимаю к губам палец. Он остается в них. Забирается на диван, сжимая мои бедра коленями и толкаясь мне в задницу своим стояком. Между нами так горячо! Особенно там! Мои мурашки, как камикадзе, летят на пожар. Меня несколько раз перетряхивает. Беру лицо Егора крупным планом и, выключаясь, откидываю мобильный.

– Это был кружок на мой канал. Теперь тебя видели все, – информирую перед тем, как завизжать, потому как озверевший Нечаев, устраивая моим пережженным мурашкам апокалипсис, кусает за загривок. – У тебя отклонения? – ору, не переставая хохотать.

– Есть такое.

– Аа-а-а… Какой же ты дурной бухой…

– Культурный код выстреливает. Тот самый, блядь… Хочешь приобщиться? Хочешь быть Нечаевой? Последний, блядь, раз спрашиваю.

Эпизод шестьдесят седьмой: Глубина прожарки.

Искусав мне шею, верх плеч и натянутый вибрирующей струной позвоночник, Нечаев делает то, что я, находясь в здравом уме, никогда бы не позволила.

Вашу ж мать…

Он высвобождает член и лупит им мне по ягодицам. Повторяющимися ударами. То есть, чтоб его, непрекращающимися. Левую, потом правую, и снова левую, и снова правую… Отбивает, черт возьми, как по барабанной установке, демонстрируя какую-то первобытную мощь.

С каждым таким ударом мое дыхание играет в какие-то теневые игрища, предпочитая застревать: то в гортани, то в бронхах… Да и добравшись до альвеол, вязнет тяжелым неперевариваемым осадком. А после натужного выдоха густеет и стынет в полости рта.

Как Нечаеву удается?..

Я ведь не вижу… Ничего не вижу. Только чувствую. Может, в этом фишка?.. Может, это усиливает?..

Его бедра вплотную к моим. Дистанции нет. Чувствую кожей, которая вдруг становится слишком восприимчивой, каменную твердость его мышц, каждый растущий на нем волосок, естественные сокращения… Все вместе стирает какую-то грань, посылая в мой собственный организм нереальное количество сигналов. Вмиг становится парко. Местами, черт возьми, попросту мокро. На этой влаге мы искрим. А по сухому адски трещим.

Слишком много всего…

Сознание подвисает. Миг, и часть мозга успешно тонет в прелой тьме. Поступающая информация обрабатывается выборочно. Не тратя ограниченные ресурсы на слишком уж сложные конструкции мыслей, мое высшее я разгребает исключительно ощущения.

Член Егорыныча на физическом восприятии… Он, блядь, огромный и увесистый. Воспринимается словно настоящая дубина – твердая, но при этом налитая живым, пульсирующим жаром. Шлепки влажные, довольно-таки болезненные, жутко унизительные и… неожиданно приятные. Тело предает все, что нажил разум. Ему, блядь, плевать даже на гордость. Мои промежность и низ живота, на хрен, шьет спазмами. После сводящих разрядов чувствительные волокна мотает в узлы, которые быстро вскипают яростным жжением. Бедра самым странным образом то, черт возьми, расклячивает, то дико зажимает. В промежутках мелко вибрирую дрожью.