Читать книгу 📗 История моей жизни (ЛП) - Скоур Люси

Я совершенно забыла, что я осталась практически без дома, без работы и без агента, когда слова — аллилуйя! — беспорядочно полились на экран примитивными набросками заметок и вопросов.

Что является серединой между телом «бати» и божественным телом?

Существует ли опасность заноз, если они займутся сексом на месте, где идет стройка?

А занозы в эрогенных зонах — это вообще смешно?

Стоит ли ей надеть сарафан для лёгкого доступа или короткие шорты ради химии слоуберна?

— Спасибо, что пришёл, — сказала Героиня, которая в моей голове прозвучала супер сексуально и уверенно.

— Здесь все так поступают, — ворчливо ответил он.

Когда мои пальцы перестали двигаться, я робко пролистала документ. Выпрямилась. Это не абсолютное дерьмо. Это… уже что-то.

Я посмотрела на статью на полу и побарабанила пальцами по губам. Если старая новостная статья могла помочь мне сформировать начало очень приблизительного наброска, тогда что даст мне вдохновение в реальной жизни?

— Четыре спальни, четыре ванные, неповторимая библиотека/гостиная, обнесённый забором двор, очаровательная и просторная кухня, гараж на две машины, просторная прачечная, большие шкафы, — прочла я описание в объявлении о продаже. — На главной улице, в одном квартале от городской площади.

Я провалилась в кроличью нору. В кроличью нору недвижимости в Стори-Лейк, если выражаться точнее. Чисто для исследовательских целей, говорила я себе, пока не осознала, что онлайн-объявление говорило о продаже Дома Сердца, того самого дома из статьи. Я в девятый раз просмотрела фотографии в галерее.

— О Боже мой! Я могу поставить свой рабочий стол в башне и сделать библиотеку своим кабинетом, — сказала я в темноте перед светящимся экраном. Сейчас была уже глубокая ночь. Я не чувствовала ног, потому что несколько часов подряд сидела со скрещенными ногами. Но я была абсолютно бодрствующей… и я могла сказать, какое именно расстояние отделяет Стори-Лейк от моей почти-уже-бывшей квартиры на Манхэттене. Я также могла сказать вам, что в шаговой доступности от сонного дома на профессионально подстриженном газоне есть продуктовый магазин и бар.

— Недвижимость продаётся вместе с местом в городском совете, которое нельзя передать кому-либо, — прочла я едва слышным шёпотом.

Я никогда прежде не участвовала в жизни сообщества. Всю жизнь я занимала роль наблюдателя, что было здорово для моей писательской карьеры и стало громкой пощёчиной, когда моя жизнь резко остановилась.

«Купить Сейчас».

Большая кнопка аукциона флиртовала с моими глазами с места внизу объявления.

Я и раньше придумывала весьма фиговые идеи, пока писала книги. Однажды я перестала печатать на середине предложения и пошла прыгнуть с парашютом ради исследования. Потом ещё был один раз, когда я провела день с женщиной-копом маленького городка в Нью-Джерси и в итоге внесла залог за арестованного ей типа, потому что он показался славным парнем, который просто угодил в паршивую ситуацию.

Но это. Это пока что имело потенциал стать самым тупым решением. Я водила курсором вокруг большой красной кнопки, проверяя, не подаст ли мне вселенная чёткий сигнал вроде отключения электричества или внезапной аневризмы. Аукцион продлится ещё несколько часов. Время утекало.

Кто вообще продавал недвижимость через онлайн-аукцион? Кто покупал недвижимость через онлайн-аукцион, не видя её своими глазами?

И почему за последний час я уже четыре раза сверила ставку «Купить Сейчас» с балансом своего брокерского счёта?

Я испустила шумный, шлёпающий губами выдох.

В моей жизни был период, когда я славилась импульсивностью. Я перевелась с бизнес-специальности на писательское мастерство после одного эссе в колледже. Я убедила Зои стать литературным агентом и однажды пьяной ночью, когда нам было 20 с небольшим, я подписала контракт на салфетке, хотя тогда не написала ещё ни одного слова. Я съехалась с Джимом всего после двух месяцев отношений.

Если так подумать, это было последнее поспешное решение, которое я приняла.

Он был старше меня, и я посчитала, что это также делает его мудрее. Хорошо образованный, обаятельный. Он вызывал у меня желание стать такой женщиной, которую он бы захотел. Его цели стали моими целями.

Мой взгляд скользнул к двери его кабинета, и я вспомнила последний раз, когда я заходила в эту комнату. Я до сих пор чувствовала горечь на языке, пока он объяснял «однажды ты поймёшь», как будто я до сих пор была той двадцатичетырёхлетней девушкой, очарованной им.

Почему я продолжала цепляться за эти воспоминания? За это место? Оно всегда принадлежало ему. Моя одежда жила в платяном шкафу в спальне и на отдельно стоящей вешалке за обеденным столом, потому что в гардеробной находились его вещи. Мои книги лежали стопками за комодом и под кроватью, потому что они не сочетались с его коллекцией томов в кожаном переплёте и очень минималистичных изданий его клиентов.

Знакомая смесь злости и паники тлела в моей груди. Но я её подавила. Сейчас её не на что выпустить. Единственный, кто мог взять на себя ответственность — это я сама.

Я сердито посмотрела на экран, пока часы аукциона продолжали вести обратный отсчёт.

Люди постоянно совершали ошибки. Они меняли своё мнение насчет брака и сделок с недвижимостью, и с ними не происходило ничего ужасного. Я могу поехать, написать лучшую книгу в своей карьере, а потом переехать обратно в город… или в Париж, или в Амстердам, или к пляжу. Туда, куда поведёт меня вдохновение. Надо лишь совершить первый прыжок.

Большая красная кнопка засияла ярче, когда мой курсор подвинулся ближе.

Может, дело в вине, выпитом вдобавок к водке с содовой. Может, дело в адреналине. Может, дело в том факте, что было три часа ночи, и я чувствовала себя эйфорически измотанной.

В чем бы ни заключалась моя «мотивация персонажа», чёрт возьми, я пошла и сделала это. Я одним кликом купила чёртов дом в крохотном пенсильванском городке, в котором я даже ни разу не бывала. Но это ощущалось хорошо. Это ощущалось правильно.

Мне нужно было сказать кому-нибудь. Прошло капец как много времени с тех пор, как у меня были хорошие новости, которыми можно с кем-то поделиться. А теперь, когда у меня появились хорошие новости, мне не с кем было поделиться ими. Зои наверняка отсыпается после алкоголя. Моя мать… никогда не была вариантом. Друзья, которые были у меня в браке, все отстранились — либо их отпугнуло моё затянувшееся болото жалости к себе, или они изначально были друзьями Джима, и поэтому верность требовала, чтобы они остались с ним.

— Вот почему мне надо было завести кота, — объявила я. Котам плевать, если ты будишь их посреди ночи, чтобы поговорить с ними.

Поджав губы, я побарабанила пальцами по клавиатуре. Хмм. Всегда есть вариант незнакомцев в интернете. Они для этого и существуют, верно? Дискомфортное раскрытие излишнего количества информации с людьми, которые наверняка безжалостно осудят тебя в комментариях. Я пошла на свою авторскую страницу на фейсбуке и залогинилась.

— Уф.

Зои была права. Мои соцсети напоминали город-призрак. Когда всё стало плохо, я бросила и соцсети, и читателей, которые подписались на них.

Что ж, я сегодня уже совершила один безумный поступок. Почему бы не совершить два?

Я пролистала до кнопки, и не дав себе задуматься о том, хорошая это идея или ужасная, я начала трансляцию в прямом эфире.

— О, вау. Наверное, надо было сначала посмотреть в зеркало, — сказала я, причёсывая волосы пальцами, когда увидела себя на экране. Выглядело всё так, будто целая семья птиц попыталась воздвигнуть многоквартирный птичий дом в моих волосах. Мой макияж глаз размазался, и ночное освещение вовсе не льстило моей внешности.

— Итак, готова поспорить, вы гадаете, где я была и почему я начала трансляцию в три часа утра.

Я посмотрела на счётчик зрителей в верхнем правом углу. Он уверенно держался на нуле.