Читать книгу 📗 За секунду до любви (СИ) - Вайс Вирсавия

Глава 12

Дождавшись, пока дверь за ним закроется, улыбнулась и шарахнула кулаками по перилам балкона.

— Йес!

Меня аж потряхивало от возбуждения. Осталось совсем чуть-чуть. Вчера Татка уже всё мне написала, и я не могла дождаться, когда огромные часы, стоящие в гостиной на первом этаже, пробьют двенадцать, разнося механический гул по всем коридорам резиденции.

Звонок в дверь я ждала уже как второго пришествия.

— Добрый день! Татьяна Верещагина. Второй консультант Дома моделей.

Звонкий голос, от которого всё внутри запело. Этот голос сейчас для меня был равносилен голосу свободы.

— Мне кажется, вы слишком молоды для того, чтобы быть вторым консультантом. — Голос отца.

И вот я уже стою перед зеркалом, расставив ноги, скрестив на груди руки и насупив брови так, как это всегда делал он, передразнивая его манеру говорить, чуть выдвинув вперёд нижнюю челюсть.

— Вы ещё слишком молоды, чтобы быть консультантом, но в самый раз, чтобы отодрать вас на своём столе!

— Прошу вас. — Голос отца около самой двери.

За всю неделю это был первый раз, когда он сунул нос в моё крыло. Ну чем не показатель великой отцовской любви?

Одним движением стянула с себя топик и, как ни в чём не бывало, плюхнулась на пуфик перед туалетным столиком, хватая расчёску, проводя ею по волосам.

Дверь скрипнула. За спиной раздался приглушённый смешок и громкий, жёсткий, свистящий вдох.

Я подняла глаза и поймала в зеркале ледяной взгляд отца.

— Что за вид? — рявкнул он, не отводя свой прожигающий меня взгляд.

— А что не так? — Швырнув массажку, развернулась и криво ухмыльнулась. — Вроде бы это моя комната, и я могу ходить тут хоть голышом, а кому-то нужно просто стянуть с головы корону и стучать, прежде чем врываться в комнату взрослой дочери, а вдруг я бы тут трахалась?

Твою мать! Да за это выражение лица я бы отдала что угодно! Отец не просто опешил, он… Я вчистую выбила почву из-под его ног, первый раз лишив самообладания. Его кадык дёрнулся, он поднял руку, поправил галстук и откашлялся. А я готова была поклясться, что его пальцы при этом тряслись.

— И с кем же? — Издевательски хмыкнул он, делая шаг в комнату, поднимая с пола топик и швыряя его в меня. — Со святым духом?

— Да хоть бы с Федей твоим!

Встав, натянула на себя топ и стянула волосы в хвост, усиленно делая вид, что не знаю тёлку, которая вошла в комнаты с папаней, игнорируя её всем своим видом.

— Вперёд! — Рявкнул отец. — Через полгода делай что хочешь, а пока будь добра, за каждый твой проступок ты будешь платить: свободой, моим содержанием, телефоном и тем, чем я решу.

— Отлично! — Процедила я, чувствуя, что меня просто коротит, что ещё немного и рванёт так, что места будет мало всем. — Ты останешься и будешь наблюдать? Или хоть здесь я сама решу, какую сбрую мне надеть?

— Нам было бы лучше остаться с вашей дочерью наедине. — Жёсткий Танькин голос, от которого даже я прибалдела.

Да и от вида её, сказать честно, чуть в осадок не выпала. На ней было обтягивающее платье цвета «вырви глаз», то ли взбесившийся лайм, то ли ядовитый огурец, туфли на стрип-шпильке. На лицо вообще было страшно смотреть: губы цвета баклажан, брови унылого Пьеро, кирпичные румяна, нанесённые строительным шпателем, и венчало всё это великолепие причёска «Я у мамы вместо швабры» и очки со стёклами такого же цвета, как и платье.

Оно и понятно. Татка часто бегала ко мне в гости, и отец, чисто гипотетически, мог её, конечно, видеть, да вот только… Даже если бы она дефилировала перед ним голая, лицо — это последнее, что он бы запомнил.

— Да, конечно. — Тут же согласился отец, разворачиваясь и выходя из комнаты.

Уже в дверях он остановился и обернулся, окидывая меня ледяным взглядом. — Надеюсь, мы поняли друг друга? И всё обойдётся без эксцессов?

— Как пойдёт! — Хмыкнула я. — Ничего обещать не могу!

Он вышел, хлопая дверью, а мы с Верещагой застыли, уставившись друг на друга, хлопая глазами.

— Ну как? — Одними губами спросила я, кивая в сторону двери.

Она улыбнулась и подняла вверх большой палец.

— Сейчас, одну минутку, Стефания Альбертовна, я позову на помощь своих ассистенток! — Повернув голову к дверям, крикнула она.

Развернувшись, подошла к ним и, распахнув обе створки, заголосила так, что мне заложило уши:

— Девочки! Все сюда. Несите вешалки, несите всё!

Не прошло и пары минут, как моя спальня стала напоминать психбольницу во время дня открытых дверей. Куча народу, гладильные доски, вешалки с одеждой, и штук пятнадцать снующих туда-сюда девиц, высоких, тощих и плоских, как стиральные доски. Я даже видела, как отец попытался войти в комнату, но был буквально сметён кипой одежды, семенящей на тоненьких, бесконечных ножках, которые были обуты в «Лабутены» на двенадцатисантиметровой шпильке.

Мы с Танькой выскользнули на балкон и, свесившись с перил, курили, тупо глядя вниз.

— Очуметь. — Тихо выдохнула она, пуская кольцами дым. — То есть твой предок просто запер тебя, лишив возможности любой связи с цивилизацией?

— Угу. — Буркнула я, разворачиваясь, упираясь поясницей в балюстраду, откидывая голову и встряхивая волосами.

— Сволочь! — Припечатала она, стреляя окурком, глядя на меня из-под рваной чёлки. — Хотя… Красивый он у тебя, конечно, мужик, я прямо взмокла вся.

— И что мне с того? Вот на кой хер я ему нужна на этом ужине? — Вздохнув, опустила голову и посмотрела на Танькину макушку, свисающую вниз. — У меня в понедельник сдача нормативов по физре. Во вторник собеседование, в четверг тестирование, а это… Так, на минуточку, почти шесть часов времени, и уже через неделю, в, мать его, понедельник, полиграф.

А я тут вот этой хренотенью занимаюсь.

— А мы уже заявление в загс подали. — Тихо вздохнула Татка.

— Да ну на! — Выдохнула я, выпадая в осадок. — На полном серьёзе?

— Угу. — Кивнув головой, она развернулась и посмотрела на меня. — Сонька сказала. Чтобы уже в следующем году я родила ей внука, а потом могу делать что хочу. Но внук должен быть от её кровинушки. А как? — Она сжала зубы и смахнула с ресниц слезу. — Если он даже не смотрит на меня.

— Слууушай, а если это того… — Я усмехнулась. — Сцедить его в центре планирования семьи, ну купи ему его журнальчики с радужными мечтами, пусть передёрнет, а тебе потом или просто введут прямым методом. Или эко?

— Чёрт! — Она выпрямилась, снова закуривая. — А ведь это идея. И овцы будут целы, и Софа будет сыта! Она мне обещала после рождения внука дом купить в Садах и бабла отсыпать на развитие бизнеса, и это сверх акций в их холдинге. А как рожу… — Она закрыла глаза. — Сразу себе любовника заведу, вот такого, как твой отец. Без претензий и нервомотства.

— Ну-ну…

Если бы все мои проблемы решались точно так же, как и Танькины. Если бы… Но, если вы уверены, что жопа уже наступила, будьте готовы к тому, что всё самое херовое ждёт вас впереди.

Два часа стоять куклой сначала в лифаке и трусах. Потом в одних трусах, а потом уже и вовсе без них, примеряя бесконечную вереницу платьев, выискивая то, что не просто взбесит, а взбеленит отца, но так, чтобы он не сразу понял, что не так.

Пока я не замерла, глядя на себя в зеркало, понимая, что вот оно… Именно то, что мне нужно.

— Нееет! — Замотала головой Танька, безошибочно пересчитав всех чертей в моих глазах.

— Дааа… — Закусывая губу, улыбаясь от уха до уха, выдохнула я, понимая, что если отец меня не прибьёт, то из дома вышвырнет на раз-два. — Тань, если что, я у тебя смогу перекантоваться пару недель?

— Да как не хер делать. — Хохотнула она, кивая девчонкам, чтобы они начинали собираться, давая возможность начать работать стилисту, парикмахеру и визажисту. — Куда вы идёте?

— Догадайся! — Буркнула я.

— Дура? — Подняв бровь, она ещё раз придирчиво меня оглядела со всех сторон. — Это будет полный пиздец. Я в семь буду в рестике.