Читать книгу 📗 "Запад и Россия. История цивилизаций - Уткин Анатолий Иванович"
Военные приготовления Германии
В марте 1914 г. начальник германского генерального штаба Х.И. Мольтке-мл. послал министру иностранных дел доклад о военных приготовлениях России, основанный на данных германского военного атташе в Петербурге А. Эгелинга, резюме, суть которого состояла в следующем: после поражения в Русскояпонской войне Россия укрепила военную мощь и будет готова к войне в 1916 г. [249]. В то же время министерство финансов представило правительству свои выводы о том, что Россия укрепляется в финансовом отношении. Кайзер и канцлер могли сделать вывод из этих материалов: Россия становится мощнее, время работает на нее, поэтому Берлин должен предпринять соответствующие меры.
Проправительственная газета «Кельнише Цайтунп> 2 марта 1914 г. писала: «Политическая оценка Россией своей военной мощи будет иной через три или четыре года. Восстановление ее финансов, увеличение кредита со стороны Франции, которая всегда готова предоставить деньги на антинемецкие военные цели, поставили Россию на путь, конца которого она достигнет осенью 1917 года». Писавший в газету из Петербурга доктор Ульрих так определил цели России: захват Швеции, в результате чего Россия станет царить на Балтийском море, захват Дарданелл, овладение Персией и Турцией.
Газета «Берлинер Тагеблат» 1 марта 1914 г. на вопрос, на чьей стороне время, на стороне «цивилизованной Европы, представленной в данном случае Германией и Австро-Венгрией, или на стороне России?» дала устрашающий для Германии ответ: «Быстро растущее население Российской империи, экономическая консолидация русских, строительство железных дорог и фортификаций, неистощимый поток денег из Франции, продолжающаяся дезинтеграция габсбургской монархии — все это серьезные факторы». Советник канцлера Т. Бетман-Гольвега профессор К. Лампрехт так оценил ситуацию: «В Европе усиливаются разногласия между германскими, славянскими и латинскими народами, Германия и Россия превращаются в лидеров своих рас» [193].
Английский историк X. Сетон-Томсон считает, что даже если бы некий великий политик в Берлине удержал Германию от рокового союза с австрийским империализмом, это не сохранило бы надолго русско-германский союз. Внутренние конфликты все равно взорвали бы Австро-Венгерскую империю, и неизбежно встал бы вопрос о «дунайском наследстве». Был невозможен повтор раздела Австро-Венгрии, как когда-то Польши, столь скрепивший тогда дружбу России и Германии. Россия, возможно, отдала бы Германии не только Австрию, но и Чехию, а Германия, видимо, достаточно легко согласилась бы отдать России Галицию, а также, возможно, Румынию и Трансильванию. «Но германское правительство, чьи границы простирались бы до Швейцарских Альп, едва ли позволило бы России доминировать на восточном побережье Адриатики. И венгры не позволили бы никакой державе решать за себя свою судьбу. Раздел Австрии вызвал бы жестокие конфликты, которые вскоре же привели бы Германию и Россию к противоречиям. Партнерство Германии с Россией за счет Австрии было столь же невозможно, как и партнерство России с Австрией за счет Германии, на чем настаивали неославянофилы. Оставалась лишь третья комбинация — Германия и Австрия в роли защитников Германии от России» [339].
Консолидация российской элиты
Весной 1914 г. прежде прогерманские октябристы окончательно присоединились к антигерманскому фронту; это была реакция на появление немецких военных советников в Турции. Теперь сторонники союза с европейским Западом против европейского Центра имели решительный перевес в российской внешней политике; предполагалось, что союз России с Западом удержит Германию от безумия. Связи с Францией казались нерасторжимыми, и Россия хотела знать позицию английской стороны. «Мир может быть обеспечен только в тот день, когда тройственная Антанта будет трансформирована в оборонительный союз без секретных соглашений и когда этот факт будет публично оглашен во всех газетах мира. В этот день опасность германской гегемонии окончательно исчезнет и каждый из нас сможет спокойно следовать своим собственным курсом: англичане возьмутся за решение социальных проблем, волнующих их, французы смогут заняться самообогащением, защищенные от всякой угрозы извне, а мы сможем консолидироваться и осуществить нашу экономическую организацию» [35].
Во время аудиенции 3 апреля 1914 г. Николай II сказал послу Дж. Бьюкенену: «У меня более чем достаточно населения; такого рода помощь не нужна. Гораздо более эффективной была бы кооперация между британским и русским флотами» [59].
В Форин-оффис инициативы С.Д. Сазонова, направленные на союз с Англией, поддерживал заместитель министра сэр Артур Николсон. Он писал 21 марта 1914 г.: «Я убежден, что если тройственная Антанта будет трансформирована во второй Тройственный союз, мир в Европе будет обеспечен на одно или два поколения» [306]. На заседании русского Адмиралтейства 26 мая 1914 г., где обсуждались основы союза России с лидером Запада, высказывалась мысль о совместном воздействии Англии и России на Оттоманскую империю и открытии проливов для русского флота. Тогда силы Антанты решительно возобладали бы в Средиземном море над итало-австрийским флотом. Адмиралтейство планировало осуществить на Балтике с помощью британского флота высадку русских сухопутных сил в Померании.
Обеспокоенное возможностью союза России и Запада, германское министерство иностранных дел обратилось к главному редактору «Берлинер Тагеблат» Т. Вольфу, и тот в двух статьях (конец мая — начало июня 1914 г.) показал осведомленность Берлина о процессе сближения Лондона и Петербурга. Может быть, Петербург и замедлил бы этот процесс, но стратегическое планирование немцев оставляло России слишком мало времени для военно-дипломатического маневра. Кроме того, в Петербурге были знакомы с рассуждениями аккредитованного в Бухаресте австрийского посла К. Ридля. Тот делил Европу на три части: в первую входили «пиратские» государства — Англия и Франция, «жившие за счет эксплуатации колоний». Блоку центральных государств следовало изолировать их и изгнать с европейского рынка. Во вторую группу входила Россия, которая «не имела права оставаться в Европе. Она должна быть загнана в Азию или по меньшей мере отодвинута за пределы Москвы. Россия должна быть отрезана от Балтийского и Черного морей и, уменьшенная в размерах, должна быть предоставлена собственной экономической судьбе» [240]. Остальную Европу нужно организовать в Великий таможенный союз, в котором к германскому блоку неизбежно примкнут Италия, Швейцария, Бельгия и Голландия, а также Балканы.
Возможно, Европа стояла в 1914 г. накануне невиданного периода процветания. Наука и индустрия сделали феноменальные шаги вперед. Но ложные расчеты не только политиков, но и наиболее влиятельных общественных деятелей европейских стран подорвали надежды на мир и процветание.
Глава седьмая
ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА В ЕВРОПЕ
За исключением Турции, Европа является однородной провинцией мира. Когда мы начинаем войны — это гражданские войны.
Балканский кризис
Убийство эрцгерцога Фердинанда, австрийский ультиматум Сербии, обращение сербов за помощью к России и последующее приближение к войне стали хрестоматийным материалом. В решающий момент министр иностранных дел С.Д. Сазонов прямо сказал Николаю II в Петергофе: «Или мы должны вынуть меч из ножен, чтобы защитить наши жизненные интересы… или мы покроем себя вечным позором, отвернувшись от битвы, предоставив себя на милость Германии и Австрии» [86]. Император согласился с этими доводами. Сазонов немедленно сообщил в Генеральный штаб генералу П.Н. Янушкевичу, что он может отдавать приказ о мобилизации. В шесть часов вечера 18 июля (по старому стилю) аппараты Центрального телеграфа Петербурга разнесли во все концы империи этот роковой приказ.
