Читать книгу 📗 Мифы тюрков. От Златовласой Умай и Урал-батыра до исполина Алпамыша и Пегого Быка - Иликаев Александр

Но Киштей догадывается об истинных намерениях гостя. Она говорит, что тот напрасно называет себя жалким рабом, что он не случайно попал в ее «зазубренные руки». Однако из-за того, что шаман не поддался соблазнам, она вынуждена отослать его дальше, в местность Черный Пень, где он встретит духов предков ребенка, от которых зависит здоровье мальчика. Наконец, преодолев препятствия, шаман находит деда мальчика, который раскрывает причину недуга. После того как та устраняется, шаман считает свою работу выполненной.

Однако на обратном пути кам опять встречается с восьмиглазой и раскосой Киштей. Она, как и прежде, обнажена, ее танец становится все более вызывающим и бесстыдным. Дочь Эрлика трясет грудями, так что соски трутся друг о друга; виляет округлыми бедрами, вскидывает ноги, крутится, распускает длинные волосы, встает на носки, подпрыгивает, прижимается к шаману.

Однако кам использует грохот своего бубна как оберег. Все вокруг начинают плясать в бешеном танце, все подземные духи. Киштей исторгает вопль отчаянья, ведь в этот момент шаман на своем коне-верблюде вместе с духами-охранителями стремительно удаляется от нее в верхний мир.

^{Шаман-качинец, Минусинск. Гелиогравюра, нач. XX в.}

^{Российская национальная библиотека}

Разъяренная Киштей отправляет своих сестер, чтобы они схватили шамана, похитившего «красную душу» мальчика. Демоницы настигают кама.

Казалось бы, шаман терпит поражение. Но он обращается к Кан-Карашу, Ут-Эне («Матери огню») и Умай-Эне (богине Умай). Они помогают ему бежать от дочерей Эрлика.

Но у Черных дочерей Эрлика есть и антагонистки. Это Ак кызлар («Белые / Светлые девы») — богини добра в алтайской мифологии. Их также именуют Агзыл. Они божественно чистые и прекрасные дочери Ульген-хана. Они смеются и играют с птицами. Ак кызлар вдохновляют людей на понимание искусства. Их изображения рисовали на шаманских бубнах, наносили на одежды. Тот факт, что дочери Ульгена анонимны, полностью отделяет их от этого мира.

Как и все народы, наряду с богами тюрки выделяли духов и демонических существ. Еще в древнетюркской мифологии, помимо души (кут), были известны вредоносные духи ел, ек, а также хозяева природных мест эе (ср. тат. и баш. эйэ, ия).

Позже у каждой группы тюркских этносов развились свои представления об образах низшей мифологии, например: бичура (букв. «маленькая обезьяна»), шурале, убыр, юха (чудовищная змея, чаще принимающая образ водного дракона или прекрасной девушки) у татар и башкир. Эрлик у чувашей трансформировался в духа-покровителя йереха, а От-эне, богиня огня, в дух (мать) огня — вут ами.

Не до конца ясно происхождение лесного духа шурале (чув. арсури, сиб. — тат. пицен). Исследователи считают, что в основе могут лежать слова, обозначающие мифических половинников (чув. чура — «половинка») либо диких рогатых существ (мар. шур — «рог»).

Довольно туманно происхождение персонажа убыр. Это кровожадное демоническое существо, которое заменяет колдунам душу, похищает детей, пьет кровь, насылает болезни и т. д. Убыра (обура) знают татары (в том числе западносибирские), башкиры, крымские татары, карачаевцы, гагаузы. Под именем вупар оно известно и чувашам, под именем вувер — марийцам. Рифкат Газизянович Ахметьянов возводит происхождение слова убыр к верованиям древних тюрков, указывая на тюркское обур («упырь»). Однако последнее слово схоже со славянским термином. Если это не заимствование из славянской мифологии, речь о неизвестном древнем общем источнике.

В китайско-монгольских представлениях о тысячелетних змеях-лунах ученые видят источник тюркских представлений об исполинской змее юхе, в которую, в свою очередь, превращается аждаха.

Интересен вопрос о происхождении аруахов — добрых духов в казахской мифологии. Им молились, к ним взывали о помощи. Их имена кочевники использовали в качестве боевых кличей [86]. Казахи верили, что аруахи живут высоко в горах и служат небесному владыке Тенгри. Узреть их могут только избранные — шаманы и знахари-баксы. Перед ними аруахи предстают в белоснежных с позолотой одеждах и на белых лошадях. Однако аруахами после смерти становятся только добрые люди. Злые превращаются в албасты.

Албасты считался демоном, предпочитавшим селиться возле рек, озер, ручьев. Чаще всего он представал перед путниками как жуткая нагая женщина с длинными, закрывающими тело светлыми волосами и свисающей грудью, которую она закидывала за спину. Изо рта ее высовывались клыки, пальцы оканчивались острыми когтями, ноги — копытами. Иногда у албасты было три глаза (причем один во лбу). Днем она любила прохлаждаться на берегу и расчесывать гребнем волосы.

Кроме гребня, албасты владели и другими волшебными предметами — монетой и магической книгой. Чтобы побороть их и заставить служить себе, достаточно было похитить один из артефактов или вырвать золотой волос с головы чудовища. Но албасты могла легко перехитрить человека, превращаясь то в животное, то в птицу, рыбу, дерево, скирду сена или даже ослепительную красавицу. Однако стоило помнить, что албасты пила человеческую кровь, а по ночам объезжала лошадей, заплетая им гривы. Считалось, что она могла покормить новорожденного молоком из своей груди, и тогда малыш умирал. Чтобы этого не произошло, тюрки клали в колыбельку нож или любой железный предмет. Различались албасты кара (черные) и сара (желтые). Кара были самыми свирепыми и опасными, желтые — более проказливыми и хитрыми.

Мужем албасты казахи считали сореля или темир тёша («железную грудь»). Он был похож на великана ростом выше дерева.

Своеобразное представление об албасты как о возможном древнем существовании некогда параллельных ветвей человечества (например, homo erectus) приведено в романе Р. Г. Шарипова «Меч Урала».

Знали тюрки и подобие западноевропейских карлов-гномов — башкирские иргаилы, казахские ергежейлы и т. п. Тюркские карлы были очень малы ростом, коренасты, но очень сильны. Носили они раздвоенные бороды, а обитали в пещерах, где хранили сокровища. Никому нельзя было дотронуться до их богатства, и вход в свои чертоги алчные и злые иргаилы берегли пуще зеницы ока. С людьми они не дружили, а встретив батыра, стремились навредить ему или убить. Зато к девушкам подземные жители были очень неравнодушны и нередко похищали их, чтобы взять в жены.