Читать книгу 📗 Неуправляемые. Гид по воспитанию безупречных детей от родителей Викторианской эпохи - О » Страница 7

В: Боже, опять возвращаемся к сперме.

О: Сами виноваты. Так вот, Сперри пишет: «В некоторых случаях сперма пригодна для зачатия лишь в определенные периоды в течение года. Это также свойственно большинству животных, стоящих на ступень ниже человека, и, вероятно, объясняет, почему из года в год мужчина может не проявлять какой-либо сексуальной страсти на протяжении длительного периода времени».

Это же очевидная взаимосвязь. Факты! Возможно, даже разумные. Вот, читайте дальше – у него есть еще пара-тройка не лишенных возможной разумности фактов: «Не исключено, что сама природа обладает какими-то тайными знаниями относительно того, что есть хорошо, а что плохо в таких делах, поэтому использует собственные секретные инструменты воздействия, способствуя или препятствуя достижению цели». Другими словами, природа знает, что некоторые люди – ну, скажем, долговязые и рыжеволосые, да еще страдающие анемией, – просто должны перестать производить на свет себе подобных, поэтому и отказывается принимать участие в их размножении.

Я, конечно, не утверждаю, что это правильно. У меня, например, масса долговязых друзей с рыжими волосами.

В: Не имея доступа к современной диагностике, как я могу быть уверена в том, что беременна?

О: Прежде всего, за рамками книги – если только вы не читаете лекции перед аудиторией мужчин-врачей – никто не будет называть вас «беременной». Сами послушайте, как это звучит. Тьфу. «БЕ-РЕ-МЕН-НА». Вульгарное словечко, за которым скрывается грубая правда: «Внутри нее поселился плод любовных утех, и теперь ее тело делает все возможное и невозможное, чтобы воспроизвести этого хлюпика на свет. Как тебе ТАКАЯ картинка, тетушка Лайла?»

Сказать по правде, тетушка Лайла давно подозревала нечто подобное.

В распоряжении порядочной женщины есть масса приличных выражений, которые помогают намекнуть на интересное положение, их и используют. «Уже не одна», «в ожидании», «аист в гости прилетал»; опять же, французские слова никто не отменял. Возьмите хотя бы слово «enceinte» [16], в самой этимологии которого заложено округление привычных размеров, не позволяющее втиснуться в корсет. Есть и другие менее подходящие, но довольно модные по сегодняшним меркам фразочки: «потянуть лодыжку», «Hans en Kelder» (в переводе с голландского это означает «Ганс в подвале»… хотя и без голландцев понятно, что вы ловко скрыли от всех суть происходящего) или «вот прибыла пехота».

В: Хорошо, как я пойму, что лодыжка успешно потянута?

О: Ну нет же, не так это используется. Не вы так говорите, а другие женщины шепчутся об этом у вас за спиной! Ох, забудьте.

Если под рукой нет современных методов, то подтверждение беременности будет делом непростым. Это только в ХХ веке ученые начали понимать (еще даже не отслеживать) гормональные изменения в теле женщины, к которым приводит зачатие ребенка.

Вот уж когда началось поголовное вымирание кроликов.

Когда происходит зачатие, плацента начинает вырабатывать химическое вещество под названием ХГЧ – хорионический гонадотропин человека, а уровень прогестерона повышается. С 1930 года можно было отправить образец мочи женщины в лабораторию, где ее вводили в тело половозрелой крысы, мыши или, что предпочтительнее всего, кролика. Если у животного начиналась овуляция, это означало, что в составе мочи был ХГЧ и что она была взята у беременной женщины. Конечно, чтобы проверить овуляцию у кролика, требовалось его разрезать. Жаль, что зашивать их обратно было некому.

«Бедняжке Джессике уже пора бы поработать над своим равновесием. Кажется, она тянет лодыжку всякий раз, когда подходит к кровати».

Но в XIX веке диагностировать беременность по мертвым кроликам еще не умели. Поэтому подтвердить ее наверняка было весьма непросто – по крайней мере, если говорить об официальной медицине. Женщина могла догадываться о своем положении по ощущениям, но убедить в этом окружающих было сложно.

В: А зачем вообще кого-то в этом убеждать?

О: Беременность играла не последнюю роль при судебных разбирательствах и тяжбах. В зависимости от того, была женщина беременна или нет, решались многие юридические вопросы, начиная от исполнения последней воли по завещанию и заканчивая старыми добрыми смертными приговорами. Беременную женщину нельзя было повесить, каким бы тяжким ни было ее преступление.

На протяжении веков, если женщину приговаривали к смерти, она могла «сослаться на живот», то есть заявить, что беременна. Зачастую это приводило к отмене смертной казни, которая заменялась тюремным заключением. Но доказать наверняка ее интересное положение было практически невозможно. Согласно книге «Медицинская юриспруденция», опубликованной Альфредом Свейном Тейлором в 1853 году, судья обычно «выбирал двенадцать замужних женщин», которые решали, правду ли говорит подсудимая. Эти женщины должны были «быть включены в состав суда присяжных и определить, выражаясь юридическим языком, зачат ребенок или нет. В случае подтверждения заключенной предоставляли отсрочку, в противном случае приговор вступал в силу».

Беременная женщина стоит перед судьей, в то время как разгневанная старуха яростно нападает на мужчину, виновато прячущегося за ее спиной.

Данная процедура позволяла определить наличие «зачатого» ребенка только в том случае, если плод уже начинал шевелиться в утробе, то есть на четвертом или пятом месяце беременности. Тейлор описывает множество историй, когда беременных женщин обвиняли во лжи после подобного «медицинского осмотра», и их жизни (и жизни их детей) щадили лишь редкие судьи, которые оставляли дело в подвешенном состоянии на протяжении нескольких месяцев, по истечении которых уже можно было что-то сказать с уверенностью.

Более ранняя книга по медицинской юриспруденции, изданная в 1831 году доктором Райаном, представляет собой пугающую иллюстрацию того, насколько жалкими были фактические доказательства беременности. Для Райана самым надежным способом определить, находится женщина в положении или нет, было наблюдение за ее «моральным состоянием», которое в случае беременности «претерпевало многочисленные изменения»: «Некоторые женщины, обычно дружелюбные и веселые, становятся грустными, меланхоличными и необщительными – и наоборот. Одни болезни начинают проявляться, другие – исчезать, к примеру истерия, хлороз, хорея и эпилепсия. Наличие всех этих заболеваний дает веское доказательство беременности женщины, однако не придает положительной уверенности, с которой можно было бы давать показания перед судом».

Другими словами, сказать, что женщина беременна, можно сразу, как только вам покажется, что она… ну, как бы это… не в себе.

Но тот же Райан обладал немалыми знаниями, чтобы не доверять подобным умозаключениям. И вот, в конце XIX века медицина и юриспруденция начали работать рука об руку, чтобы ни одна женщина уже больше не могла притворяться беременной и обманывать суд. Тем не менее ни один симптом сам по себе не являлся надежным доказательством чего-либо, включая следующие:

• Прекращение месячных. Конечно, это кажется самым первым и очевидным признаком беременности. Но менструальный цикл современных женщин отличается завидной регулярностью лишь по той простой причине, что они здоровее – в разы здоровее – своих прабабушек. Плохое питание, тяжелые роды, частые выкидыши на ранних сроках, о которых женщина даже не знала, кровянистые выделения даже во время беременности – все это свидетельствовало о ненадежности данного критерия.