Читать книгу 📗 "Душа любовью пленена… Полное собрание стихотворений - Боккаччо Джованни"
XXV
Когда в места, где мной владел Амор,
Судьба меня порой приводит снова,
Желанья жарче пламени живого
Горят в груди, холодной с давних пор;
И мне сомненья застилают взор,
Но, вдумавшись и рассудив толково,
Я молвлю: «Здесь ловушка вновь готова,
И ждет тебя былых утрат повтор.
И вот ты плачешь, расточая стоны,
Что, мол, свободу отдал, чтоб купить
Один лишь взгляд немилосердной донны».
Но, передумав, молвлю: «Может быть,
Не мог, столь дивной красотой плененный,
Свободу лучше ты употребить».
XXVI
«На это место, где я воспылала
Красой того, кто в сердце мне вселен,
Амор влечет, и так им дух пленен,
Что нет защиты от него нимало.
Гляжу в окно, иного б не желала,
Молю Амора: коли так силен,
Пусть светоч мой на миг мне явит он,
Такое счастье мне неволей стало.
Случается, что сбудется мечта,
Отпряну я – и на устах готова
Хвала Творцу, Амору и судьбе.
Пока я этим зрелищем сыта,
Мне чудится, что пламень вспыхнул снова,
И вновь спешу к окну в немой мольбе».
XXVII
С тех пор как в первый раз познал огонь,
Что мучает, испепеляет сердце,
Я часто говорю безмолвно в сердце:
«Не так он жжется, как иной огонь.
Нет, это утешительный огонь,
Он добродетель возжигает в сердце,
В нем закаляется, как в горне, сердце,
Познав преображающий огонь».
Но сердце – уголь для того костра,
Себе не чает мира в горьком плаче,
В горниле чувств оно взывает к смерти
И не найдет ее в пылу костра,
Горя в огне и омываясь в плаче.
Такая жизнь, ну право, хуже смерти.
XXVIII
Мне горе, если глянуть не дерзну я
В те очи, где таится мой покой;
Как лед под вешним солнцем – я такой,
И тает сердце, жар лучей почуя,
Святого лицезрения взыскуя;
Но если я взгляну, томлюсь тоской,
Безжалостно гнетущей день-деньской,
И кажется, что к гибели иду я.
Как поступить двум крайностям назло?
Смотрю на них – пожар во мне горит,
Вдругорядь гляну – я в смертельном хладе.
Спасительней огонь, хоть тяжело
Сознание, что взглядом я убит,
Но горше – умирать при страстном взгляде.
XXIX
Узрел бы я, Амор, тебя разок,
Как целишься в нее стрелой из лука,
Быть может, миновала б эта мука
И я в надежде укрепиться б мог.
Отважный, резвый, меткий ты стрелок,
Пред ней же струсил – рань ее, а ну-ка!
Но с жизнью мне предвидится разлука,
Душе моей уже выходит срок.
Сей лик лишь оперит стрелу твою.
– Одну стрелу? – Их сотня! И любою
Ты всё мучительней мне ранишь грудь.
Я беззащитный пред тобой стою,
И коль ничем души я не прикрою —
Полна тобой, умчится в смертный путь.
XXX
Амор, я одинок и безоружен,
А у тебя есть лук и есть колчан,
Ты мне на гибель тою, верно, зван,
Что тщится, хоть я ей совсем не нужен,
Пронзить – притом что сир я и сконфужен —
Мне грудь стрелой; но, зная мой изъян,
Я убежден, не будешь столь ты рьян,
Мне нанося удар, что не заслужен.
Ты гнешь, калечишь, мучишь, но, ей-ей,
В заведомой победе чести мало,
Когда не может жертва дать отпор.
Однако честь тебя не занимала
От века, и над злой бедой моей
Смеешься ты, а мне терпеть позор.
XXXI
«К чему усилья? что же ты? Ужель
Распилишь цепь, что вздел по доброй воле? —
Корит Амор. – Ты сам хотел сей доли,
И я тут ни при чем, вина на мне ль?
Скрывайся хоть за тридевять земель,
Не ты ль мне клялся в верности, поколе
Мог созерцать как будто в ореоле
Лик ангельский, твоих желаний цель?
Вы словно звери, чье сознанье зыбко!
Ты жаждешь скинуть это забытье,
Умчаться ввысь, не обретая крыл,
Но жест единый, слово иль улыбка,
Единый взгляд на дивный лик ее —
И ты в тенётах скованней, чем был».
XXXII
Подавлен, бледен я с тех пор, как эти
Увидел несравненные черты
Врагини милосердья, доброты,
Меня пленившей, залучившей в сети,
Когда почти всему, что пел в сонете,
Я верил как поклонник красоты,
Она ж тиранила, храня мечты
Суровостью прославиться на свете.
Всё верю, что изменится она,
Амор же не согласен, осуждая
За то, что глупо я ее хвалю.
День будет светел, хоть и ночь темна;
Быть может, если побраню, тогда я
Угоден стану той, кого люблю.
