Читать книгу 📗 "Душа любовью пленена… Полное собрание стихотворений - Боккаччо Джованни"
XLI
Когда предательски златые пряди
Вождь из Египта Цезарю прислал,
Душою римлянин возликовал,
Но недовольство выражал во взгляде.
Когда же брата голову на блюде
Тебе преподнесли, о Ганнибал,
Смеялся ты, с бойцами пировал,
А сам в душевном мучился разладе.
Гримасами веселья иль скорбей
Не то являет человек подчас,
Что скрыто в сердце, – противоположность.
Вот так и я, когда пою для вас,
Не покажу улыбки, хоть убей,
Чтоб видели всю боль и безнадежность.
XLII
Когда б зефир, повеяв шаловливо,
Не растоплял на сердце донны лед,
Надежды бы не стало этот гнет
Мне облегчить в юдоли несчастливой.
Но травы и цветы воспрянут живо,
Когда ненастье зимнее уйдет,
Так и она весною расцветет
И, сжалившись, не будет горделивой.
Надеждою, что теплится в душе,
Я жив доселе, ею ободренный,
Хотя и знаю: смерть не за горами.
И, стоя на последнем рубеже,
Молю судьбу, чтоб стала благосклонной
И сделала меня угодным даме.
XLIII
Надежда, что сквозь муки я пронес,
Не раз меня из мрака выводила,
Но тягостной судьбы не победила
И вздохи навевает вместо грез.
Любовные порывы столько слез
Доставили, что глухо забродила
Досада в сердце, взор мне помутила
. . . . . . . .
О, если правда, что узрю нежданно
Увядшей, сморщенной и бледной ту,
Чьего презренья так привык бояться, —
Сколь счастлив буду я и сколь желанной
Жизнь ускользающую вновь сочту,
Чтоб всласть над переменой посмеяться!
XLIV
Коль доживу, чтоб видеть, как легла
Нить серебра на локоны из злата,
В которые влюблен был без возврата,
И как бегут морщинки вдоль чела,
И как глаза, чье пламя жгло дотла,
Гноятся, и как стала грудь поката
И не поет, а лишь хрипит, – тогда-то
Прервется эта злая кабала:
Услышишь вместо вздоха, всхлипа, стона
Мой едкий смех, и, наконец-то смел,
Скажу: «Амор к тебе утратил милость;
Твой голос больше не чарует, донна;
Твой прежний лик увял и побледнел;
Что ж, плачь о том, что на любовь скупилась».
XLV
«О нечестивый, раб мой злополучный,
Что страждешь так? И плача, и стеня,
Амора и меня саму кляня,
Из-за чего ты так брюзжишь, докучный?
И что ты всё твердишь про выстрел лучный
И о стреле? Какого это дня
Просила я, чтоб ты любил меня,
Чтоб мы сердцами стали неразлучны?
Ты сам просил, порукой был Амор,
Тебя считать моим, так отчего же
В обмане и в жестокости укор?
Мне честь моя твоих забот дороже».
Такой Фьямметты, мнится, приговор —
Я чувствую и сокрушаюсь в дрожи.
XLVI
В который раз оглядываюсь я
На дни свои, и месяцы, и годы,
Что прожил я без счастья и свободы,
Одни надежды ложные тая.
Вступив на путь опасный бытия,
Я претерпел любовные невзгоды,
От них не вижу по сей день исхода,
Себя кляня и токи слез лия.
Будь проклят день, когда впервые очи
Моим предстали и Амор провел
Жестокие мне в сердце, взяв в тенёта!
Что медлишь, Смерть, – убить меня нет мочи?
Через тебя покой бы я обрел,
Избавившись от тягостного гнета.
XLVII
Предвидь я, что на пятый год со дня,
Когда душой подпал под вашу власть я,
Не только не проявите участья,
Но и не захотите знать меня,
Я б мог еще крепиться средь огня,
Затишья ждал бы посреди ненастья;
Но поздно мне оплакивать несчастья,
За тот самообман себя кляня.
Коль стало так, остаться ли надежде
На милость? И погаснуть ли костру,
Ведь чем слабей надежда, больше жгучесть?
Избыть бы мне любовь такую прежде,
Но не могу, от боли я умру,
Поскольку вы мою решили участь.
XLVIII
Душа мне говорит: «И где же мера?
Ужели луч надежды не угас?
Стал всемогущ разгульный Вакх у вас
И многоплодна щедрая Церера;
Где Партенопы прах таит пещера,
Сирены новой раздается глас,
Там преданность ценима ли сейчас,
Там нравственность неужто не химера?
Гляди же, ты в плену обманных нег
В очах той донны, что тебя не любит,
И, следуя за ней, ты рвешься к бездне!
Приди в себя, покинь сей жадный брег,
Беги ее, не то тебя погубит.
Что медлить? Что раздумывать? Исчезни».
